Тень на страже

На следующее утро Ром решил сменить тактику. Никаких резких движений в коридорах, никаких внезапных прижиманий к стенам — по крайней мере, не с утра. Он хотел посмотреть, как Мок будет вести себя, когда всё выглядит… почти прилично. Завтрак подали на открытой террасе второго этажа. Ти уже уехал в офис, оставив записку: «Развлекайтесь, но без пожаров и трупов, пожалуйста». Ром сидел в лёгкой белой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, солнечные очки сдвинуты на макушку, и лениво помешивал кофе, наблюдая, как Мок стоит у перил в тени перголы — всё тот же чёрный костюм, всё та же идеальная осанка. — Мок, — Ром позвал негромко, но так, чтобы голос разнёсся именно до него. — Иди сюда. Садись. Утро прекрасное, кофе отменный, а ты стоишь, как статуя на постаменте. Мок повернул голову. — Я на службе, господин. — А я на отдыхе. И мне скучно одному. Подойди. Это не просьба, это… мягкое указание. Мок выдержал паузу ровно столько, сколько требовалось, чтобы не показаться слишком послушным, а потом всё-таки подошёл. Не сел — встал сбоку от стола, руки за спиной. Ром откинулся на спинку кресла, медленно провёл взглядом по Моку сверху вниз и обратно. — Знаешь, что мне всегда нравилось в тебе? — Просветите, господин. — То, как ты держишься. Даже когда я тебя бесю, ты отвечаешь так, будто читаешь меню в дорогом ресторане. Ни одной лишней эмоции. Ни капли пота. Ни единой складки на рубашке. — Ром наклонился вперёд, опёрся локтями о стол. — Это ведь утомительно, да? Быть таким… совершенным каждую секунду. Мок чуть склонил голову. — Это привычка. Как дышать. — А если я захочу, чтобы ты дышал чаще? — Ром улыбнулся, медленно, почти ласково. — Чтобы пульс участился. Чтобы зрачки расширились. Чтобы вот здесь, — он провёл пальцем по воздуху вдоль собственной ключицы, — кожа порозовела. Мок не шелохнулся. — Тогда вам придётся постараться сильнее, господин. Мой пульс — не по вашей команде. Ром тихо рассмеялся. — О, я стараюсь. Очень стараюсь. — Он поднялся, обошёл стол неспешно, как хищник, который уже не торопится. Остановился за спиной Мока. Не касаясь. Пока. — Представь, — прошептал Ром ему в затылок, — что сейчас никого нет. Ни Ти, ни камер, ни долга. Только ты и я. И я наконец-то касаюсь тебя так, как хочу уже третий год. Мок не обернулся, но голос стал чуть тише. — Тогда я бы всё равно напомнил вам: прикосновение без согласия — это уже не игра. Ром замер. Потом мягко, почти нежно положил ладони Моку на плечи — не давя, просто обозначая. — А если я спрошу разрешения? Прямо сейчас. Мок… можно я тебя поцелую? Медленно. Долго. Так, чтобы ты забыл хотя бы на минуту, как правильно дышать. Мок молчал долго. Очень долго. Потом повернул голову ровно настолько, чтобы Ром увидел профиль — идеальную линию скулы, чуть приоткрытые губы. — Вы спрашиваете, — произнёс Мок спокойно, но в голосе появилась новая, едва уловимая хрипотца. — Это уже прогресс. Но ответ всё равно будет… подожди. Он развернулся полностью, теперь они стояли лицом к лицу. Мок смотрел прямо в глаза — без вызова, без страха, просто очень внимательно. — Нет. Пока нет. Ром выдохнул сквозь зубы. Не разозлился — скорее, восхитился. — Ты невыносим. — Вы уже говорили. — И буду повторять. Мок коротко кивнул, словно принимая комплимент. — Тогда продолжайте. Я никуда не денусь. Ром отступил на полшага, но не оторвал взгляда. — Знаешь, что самое смешное? — Расскажите. — Чем дольше ты сопротивляешься, тем сильнее мне хочется сломать эту твою идеальную стену. Разобрать по кирпичику. Медленно. Пока ты сам не попросишь. Мок чуть улыбнулся — той самой тонкой, почти незаметной улыбкой. — Тогда вам придётся запастись терпением, господин. Потому что я строю очень крепко. Ром наклонился ближе — так близко, что их дыхание смешалось. — Я терпеливый, Мок. Когда хочу. А тебя… тебя я хочу очень сильно. Мок не отстранился. Только ответил тихо, почти шёпотом: — Я заметил. И в этот момент, впервые за всё время, он не поправил галстук. Не отступил. Просто стоял — и смотрел. Ром почувствовал, как сердце стукнуло сильнее обычного. — Сегодня вечером, — сказал он хрипло. — Когда Ти вернётся поздно. Мы продолжим. Мок помолчал секунду. Потом ответил: — Посмотрим. И это «посмотрим» прозвучало не как отказ. А как обещание.