5 минут до энкора — он не должен был так смотреть

Свет в коридоре мигает, как будто знает, что сейчас нельзя. Пять минут до энкора. Пять чёртовых минут. Минхо прижал его спиной к холодной металлической стене гримёрки, одной рукой зажал рот, второй уже расстёгивал пуговицу на джинсах Хан Джисона. «Тихо,» — прошипел он прямо в ухо, голос низкий, опасный, тот самый, от которого у Джисона всегда подгибались коленки ещё на тренировках в 2017-м. «Ты же не хочешь, чтобы Чан-хёнг услышал, как ты стонешь моё имя?» Джисон дёрнулся, пытаясь вырваться — чисто для вида. Глаза блестели, щёки уже горели, а в штанах было тесно уже минут десять, с того момента как Минхо на сцене во время Case 143 специально провёл языком по губам, глядя прямо на него в камеру. «Ты… псих,» — выдохнул Джисон сквозь пальцы Минхо. «А ты мокрый уже, как будто я тебя часами трогал.» Минхо усмехнулся, скользнул ладонью ниже, обхватил через ткань. Джисон всхлипнул, голова запрокинулась, стукнулась о стену. «Минхо-хён… нельзя… сейчас…» «Нельзя?» — Минхо наклонился ближе, губы почти касались шеи. — «А кто только что в мониторе раздвигал ноги шире, когда я смотрел? Хм?» Пальцы сжались сильнее. Джисон зажмурился, бёдра сами подались вперёд. Минхо резко развернул его лицом к стене, прижал грудью к металлу. Джинсы спущены ровно настолько, чтобы можно было… «Руки на стену. Ноги шире.» Джисон послушался мгновенно. Дрожь пошла по позвоночнику, когда он услышал, как Минхо расстёгивает свой ремень — звук молнии в тишине гримёрки звучал громче, чем вся фанатская кричалка за кулисами. «Если закричишь — я остановлюсь,» — соврал Минхо, входя одним медленным, мучительным толчком. Джисон вцепился ногтями в стену, губу прокусил до крови, чтобы не заорать. Минхо замер на секунду, давая привыкнуть, а потом начал двигаться — коротко, резко, глубоко, как будто хотел оставить след внутри на весь оставшийся концерт. «Чувствуешь, как тебя растягивает? Это тебе напоминание. Весь второй куплет ты будешь стоять на сцене и думать только о том, как я сейчас тебя трахаю.» Джисон уже почти плакал от переизбытка ощущений. Минхо наклонился, прикусил мочку уха: «А теперь скажи тихо… чьё имя ты будешь шептать, когда камера будет на тебе?» «Твоё… хён… Минхо-хён… пожалуйста…» Минхо ускорился, одной рукой зажал ему рот крепче, другой нашёл то самое место — и Джисон кончил почти беззвучно, только сдавленный стон прорвался сквозь пальцы. Минхо последовал за ним через несколько толчков, вжимаясь так сильно, будто хотел слиться с ним навсегда. Тишина. Только тяжёлое дыхание и далёкий шум стадиона. Минхо медленно вышел, поправил одежду на обоих, как ни в чём не бывало. Повернул Джисона к себе, большим пальцем стёр кровь с его губы. «Улыбайся на сцене красиво. И не смей хромать.» Джисон слабо кивнул, глаза всё ещё стеклянные. А через три минуты они уже стояли в строю за кулисами. Минхо поправил микрофон на Джисоне, наклонился и шепнул так, чтобы слышал только он: «После энкора… продолжим. В гримёрке. Без пяти минут.» Джисон сглотнул. Камеры уже ловили их улыбки. Фанаты кричали. А внутри у него всё ещё горело напоминание о том, кому он принадлежит.