Язык любви

***

Авантюрин плохо умеет показывать свои чувства. Лучшим способом для него являются подарки. Но даже в этом случае он не всегда умеет подобрать бюджет. Когда Авантюрин подарил Веритасу личную библиотеку… сказать что тот был в шоке, это ничего не сказать. В мире где большинство предпочитают читать с экранов, найти бумажный носитель далеко не дешево. — Авантюрин ты меня доведешь такими подарками… — ученый тяжело вздыхает осматривая небольшую квартиру, наполненную книгами. — Мелочи. Тебе нравится? Веритас медлит с ответом. Его пальцы скользят по корешкам — знакомые названия, редкие издания, пометки издателей, которых уже не существует. — Нравится, — наконец признаёт он тише, чем хотел бы. — Но ты хоть понимаешь, что это… слишком? Блондин пожимает плечами, прислоняясь к дверному косяку. Улыбка у него лёгкая, почти беспечная, но взгляд цепкий — он внимательно следит за реакцией, пытается понять говорят ли правду. — Я понимаю только одно: ты сказал, что всегда мечтал о настоящей библиотеке. Значит, надо было что-то сделать. — «Сделать» — это купить пару книг, — рацио бросает на него укоризненный взгляд. — А не выкупать пол-архива с аукционов. Топ-менеджер пожимает плечами, будто он не выкинул несколько сотен тысяч на этот подарок. — если делать, то по максимуму. Ты можешь делать с этой квартирой что хочешь. Все и так на тебя записано. Веритас на мгновение замирает, обводя взглядом стеллажи, заполненные книгами до самого потолка. В обычной ситуации он бы начал планировать, распределять пространство, составлять списки и схемы. Но сейчас… кажется, что все эти привычные рациональные действия теряют смысл перед этим неожиданным жестом. — Ты… правда сделал это ради меня? — Конечно. Ну, немного и ради собственного удовольствия, — добавляет он с лёгкой усмешкой. — Мне нравится видеть, как ты смотришь на вещи, которые тебе дороги. Веритас медленно проходит между стеллажами, проводя пальцем по страницам. Некоторые книги потрёпаны, старые издания со слегка пожелтевшими страницами. — Ты знаешь, что я не привык к… таким жестам, — наконец признаётся ученый, слегка улыбаясь, хотя глаза всё ещё полны удивления. — Обычно люди делают что-то проще, меньше, дешевле… — Ну а я не могу сделать по-другому. Такой уж я. Прошу любить и жаловать. недовольное лицо Авантюрина напоминает ему кота. Веритас невольно хмыкает. Сравнение приходит само — упрямый, самодовольный, уверенный, что его уже простили. — Ты сейчас выглядишь так, будто ждёшь, что я тебя отругаю, — замечает он, останавливаясь напротив. — Я всегда готов к критике, — невозмутимо отвечает Авантюрин. — Но предпочитаю, чтобы она сопровождалась благодарностью. — Невероятно, — сухо бросает Веритас, но в уголках губ дрожит улыбка. Он тянется к одной из верхних полок, достаёт тонкий том в тканевом переплёте. Старый. Очень старый. Такой, что даже библиографы обычно видят его только в каталогах. — Это… — он запинается, явно не желая показывать, насколько сильно его задело. — Этого издания официально не существует в свободном доступе. — Уже существует, — тут же парирует Авантюрин. — У тебя дома. Веритас закрывает книгу, прижимая её к груди — жест почти несознательный. Потом, спохватившись, выпрямляется, возвращая привычную сдержанность. — Ты понимаешь, что теперь я тебе должен? — О, нет, — Авантюрин сразу поднимает руки, будто защищаясь. — Я категорически против долгов в отношениях. — Тогда что? Он подходит ближе. Не слишком — ровно настолько, чтобы между ними оставалось пространство, но и игнорировать присутствие другого уже невозможно. — Просто будь здесь. Радуйся. Спорь со мной. Смотри на меня вот так, — он кивает на книгу в руках Веритаса. — Этого достаточно. Молчание повисает мягкое, не давящее. Где-то за окном гудит город, а здесь — запах бумаги, пыли и типографской краски. Веритас наконец вздыхает, долго и глубоко. — Ты неисправим, — говорит он тихо. — Знаю. Веритас моргает, явно собираясь возразить… но вместо этого осторожно кладёт книгу на стол и делает шаг ближе. — Оставайся сегодня, — произносит он, будто между делом. — Мне нужно… привыкнуть к мысли, что это всё реально. Улыбка Авантюрина медленно расползается — довольная, тёплая, победная. — С удовольствием, профессор. Я прослежу, чтобы библиотека не сбежала.