Уилл, чёрт его, Байерс

Прошло два года после победы над Генри, когда все смогли вздохнуть свободной грудью не ощущая давления и  изнаночной пылью в воздухе. Прошло четыре года после расставания с Оди. Прошло шесть месяцев после окончания школы. И прошло, бог знает сколько времени, после того, как он начал намекать.  ________________ Майк сейчас наслаждается моментом одиночества в их общей квартире. Ну, по крайней мере старается. Ведь квартира находится в полной тишине лишь два раза в сутки: все либо на занятиях, либо спят. Всё началось с того, что вся Партия решила поступать в колледжи в одном чёртовом городе — Нью-Йорке, а Дастину показалось очень крутой идеей не жить в общежитиях непонятно с кем, а поселиться родной компанией в одной квартире. Чем не замена общежитию?  По началу эта идея вдохновила Майка: не придётся стараться искать новые знакомства, друзей и выживать одному в большом городе. Он всегда мог получить поддержку от близких, не от Макс, но от друзей точно. Он был рад тому, что его лучший друг будет всегда рядом с ним и не нужно будет беспокоиться о том, что на место Майка, Уилл внезапно найдёт другого лучшего друга, защитника, парня.  Но в данный момент, когда прошло три месяца с их въезда, он понимает, что устал. Не от Дастина, который вечно разглагольствует по занудным темам (Майк не помнит каким, даже не удосуживался вникать). Не от Лукаса с Макс, которые каждый день расстаются, потому что Лукас плохо помыл тарелку (на самом деле мыл её Дастин) или не купил её любимую кинзу (тут Уилл настоял на этом, потому что даже запаха этой травы не переваривает), и мирятся, потому что Лукас подвихнул лодыжку во время игры (Уилл и Дастин сошлись на том, что Лукас специально это сделал) и Макс приходится за ним ухаживать, чего она в жизни бы и врагу не пожелала (по словам Макс, но Майк всегда говорит, что ей в тайне нравится). Но вот Уилл. Тут всё сложно.  Майк уже не помнит сколько времени прошло с того момента, как он начал ловить себя на мысли, что слишком часто заглядывается на своего лучшего друга. Типа, было бы странно не замечать на сколько Уилл красив. Майк действительно думает, что ему бы в этих модных фэшн-журналах быть на обложках. О, Уилл ему действительно нравился. Но вся красота меркла на фоне того, что Байерс действительно начинает раздражать. Первый раз это случилось в двенадцать лет. Он тогда, чуть не потерял Уилла и понял, что не сможет больше молчать о своих чувствах?(Слишком маленькое слово для Майка, чтобы описать весь эмоциональный спектр, который он испытывает к нему). Парень начал с частых комплиментов. От вкуса музыки и рисунков Уилла, которые он постоянно тащил к себе домой и показывал родителям, с целью похвастаться, какой у него талантливый друг, до слов о ясности и красоте глаз Уилла и о том, что ему единственному в этом мире, чёрт возьми, идёт стрижка под горшок и делает лучшего друга до треска костей милым. Сначала реакция была одной из самых приятных на свете: друг краснел и смущался, робко говоря благодарности на каждое хорошее слово в его адрес. Но со временем Уилл же начал реагировать на комплименты всегда одинаково: «Спасибо большое, но у меня есть глаза» — всегда было сказано с долей иронии. О, или были ответы лучше: «Майк, я знаю, что ты хочешь меня поддержать и спасибо тебе за это, но оно того не стоит».  Конечно, у Майка были проблемы с эмоциями, но после всех реакций на комплименты, он приходил домой и от злости раскидывал вещи по всей комнате или просто орал в подушку. Когда мама спрашивала, что случилось и пыталась как-то поддержать сына, Тэдд ей говорил оставить мальчика в покое и дать подростковым гормонам выплеснуться. За это Майк очень благодарил отца.  В тринадцать лет он чуть снова не потерял Уилла, на этот раз, прямо на своих глазах. Майк не отходил от друга ни на шаг, домой не хотел возвращаться, как бы миссис Байерс не настаивала. Он просто не мог оставить его даже на пару минут. Когда выходил в туалет или попить воды, волнение, что он больше не поговорит с Уиллом и не посмотрим в его глаза, захватывало, как буря. А когда его смогли спасти от истязателя и вроде как парень начинал продолжать жить жизнь обычного ребёнка, Майк в буквальном смысле к нему приклеился. И вместо нарочитых комплиментов (маленький жизненный опыт научил его), он предпочитал тактильное общение: каждый раз при встрече и прощании крепко обнимал, в школе ходил с ним плечом к плечу, на ночевках старался чуть дольше подержаться за руки. И вроде как отступать было некуда, но Уилл выдал: «Мне кажется, Майк, что ты со мной проводишь больше времени, чем с Оди, не стоит так опекать, я уже не маленький» — он сказал это со смехом, что стало спусковым крючком для Майка.  Действительно, а почему бы не проводить больше времени с Оди? Может это на Уилла подействует. Кстати, об Одиннадцать: Майк как-то попросил у неё помощи (при Лукасе и Дастине), чтобы она покопалась в голове Уилла и прояснила ему, как к нему подступить. Лукас и Дастин в один голос крикнули, что Майк придурок, а это не выход из ситуации (парни не задавались вопросом об ориентации Майка, и спасибо им за это, потому что всегда замечали его горящие глаза, направленные на их общего друга) и предложили следующее: Оди могла бы претвориться его девушкой, чтобы вызвать у Уилла чувство ревности. Она быстро согласилась, потому что очень хотела помочь и была очень добра к Майку, считала с их первой встречи, что он ей как брат. Майк же не сильно обрадовался этому, потому что вызывать неприятные чувства, связанные с ним, он у Уилла не хотел. Но, Господь всемогущий, Уилл сам к этому привёл. Только вот, всё пошло не по плану. Уилл,каждый раз, когда к нему прилипал Майк, осаживал и говорил идти уделять всё внимание Оди, потому что она его девушка, а он может всегда пообщаться с Лукасом, Дастином или парочкой парней из художественного клуба. Но, если Лукас и Дастин у Майка больше не вызывали чувства ревности и собственничества (потому что Уилл слишком светлый человек и по мнению Майка, его свет должен быть направлен только на него самого), то эти «парни» из художественного клуба вызывали сомнения. Неужели какие-то чужаки могли стать для Уилла приятелями? У них из общих тем только разговоры о правильности теней и выборе красок, для передачи эмоций (Майк просто хотел убедиться, что его друг в безопасности и несколько раз следил за ним и слушал о чём его новые дружки разговаривают, осуждать не за что). И каждый раз, когда Уиллер говорил что Оди сейчас занята или он просто хочет провести всё своё свободное время со своим лучшим другом (ну что Уиллу непонятно) — Уилл останавливал его своим мягким взглядом и говорил, что иногда нужно уметь побыть порознь друг от друга. Майка пришлось в этом убеждать в течении двух месяцев. И почему Уилл всё усугубляет? Майку его слова не помогали, а делали только хуже — понимание, того, что Уилл просто нереальный, красивый, умный, добрый парень и он не принадлежит одному Майку, опять же, вызывали дикое раздражение.  А потом случился чёртов год одиночества. — Мы переезжаем в Калифорнию, — тоскливо и со слезами на глазах в их общую ночевку с Партией сказал Уилл. Это новость окатила их, как ледяная вода. Конечно, ребята были счастливы, что там они действительно смогут выдохнуть свободной грудью и пожить нормальной жизнью, но горечь от этого никак не хотела уходить. Они сошлись на том, что будут постоянно созваниваться и писать друг другу, а на каникулах по возможности видеться. Как бы это не утешало, год вдали друг от друга (Уилл вроде этого хотел) сыграл с лучшими друзьями плохую шутку. Год, когда миссис Байерс решила, что её детям и ей лучше будет в Калифорнии (возможно её детям и действительно было лучше, но точно не детям семьи Уиллер: Нэнс и Майк были точно не в порядке). Год, когда Майк осознал, что он не перерастёт эту влюблённость в лучшего друга и смело стал называть, в своей голове, Уилла — любовью всей своей жизни. Но он не мог это просто написать или сказать по телефону за много километров от друга. Он хорошо знал Уилла и понимал, что признание в любви должно быть сказано в жизни (нет, Майк не задумывался ни разу об ориентации друга, он был уверен, что сможет склонить его в любом случае на свою сторону и они просто будут встречаться. Ну всё так просто). И поэтому не писал, он просто не мог, потому что как только садился написать письмо, его руки выдавали несусветную чушь, по типу: «Дорогой Уилл. Не спрашивай, почему ты дорогой, прими это как факт. Я тебе давно не писал и не звонил, потому что твоя мама решила, что ей телефон нужен больше. Что у меня нового? Из книг Дастина узнал все прелести переходного возраста и гормонов. И на своём опыте, кстати, протестировал теорию. Спросишь как? Да просто вспомнил тебя и пришлось закрыться в своей комнате с дюжиной салфеток, чтобы подр-». Ну и как он это отправит? Все новости про Уилла он узнавал из писем Оди, которая как-то раз упомянула, что он работает над картиной и думает, что Уилл влюбился. До неё поздно дошло, что такие вещи Майку лучше и не знать, потому что его комната стала опять вся в разбросанных вещах и осколках от светильника (ему четырнадцать, сил уже больше, чем в двенадцать).  После этой новости, Майк срочно решил идти в наступление и в ближайшие каникулы готовился лететь первым рейсом в Калифорнию. Они ещё поддерживали миф о том, что встречаются, поэтому ему нужны были цветы для Оди, но по какой-то случайности, он выбрал любимые цветы Уилла. Само как-то получилось, не за что осуждать, он влюблённый идиот. Чего он точно не ожидал по прилёту: Уилл не просто выглядит мило и красиво до треска костей, он уже может выглядеть и возбуждающе (на столько, на сколько это возможно в таком возрасте). И поэтому он его не смог обнять при встрече, и по этой же причине он ему нагрубил, и по этой же причине на ужине избегал взгляда, чтобы так скоро не натворить глупостей. Ещё эти проблемы с эмоциями: в чужом доме он не мог разгромить комнату, поэтому пришлось бегать марафон вокруг дома в течении двух часов.  Всё его наступление пришло в упадок. И в этом виноват слишком красивый Уилл Байерс. Следующие дни были в суматохе. Одиннадцать забрали, миссис Байерс улетела в командировку и они были вынуждены сами разбираться с этим дерьмом. Особенно Майк. Ему тогда Джонатан шепнул на ухо, что желает удачи и мог бы посодействовать его успеху, но Майк послал его (опять же, нестабильные подростковые гормоны) и подумал, что тот просто под воздействием травки. Но что произошло в фургоне и с этой чёртовой картиной? Майк и по сей день пытается разобраться и найти смысл в этом подарке, учитывая то, что Уилл ему нагло соврал, потому что Оди незачем было его просить рисовать картину, они ведь встречались фиктивно. В тот момент, смотря на Уилла, Майк подумал, вот он шанс признаться в своих чувствах, наконец поцеловать его и никогда-никогда от себя не отпускать. Но за рулём был Джонатан и через зеркало за ними наблюдал, вроде как не самый подходящий момент для таких интимных ситуаций. По возвращению в Хоукинс Байерсы оказались заперты в городе и им просто некуда было податься. И, о Боги, как же Майк был счастлив, что его мама предложила их дом для жилья. Это означало, что вот оно, наконец-то они будут одни, теперь Уилл не отвертится от его намёков, тактильности и прочей романтической ерунды. Только, у Байерса видимо были другие планы, и на предложение жить в комнате вместе с Майком, он раскраснелся и сказал, что они достаточно выросли и будет просто физически неудобно спать на одной кровати. Но Майк ведь не был против? Наоборот, только за. Он уже успел пофантазировать: как их конечности переплетаются между собой во время сна, как Уилл закидывает на него руку, как они просыпаются по утрам в крепких объятьях и как вся комната пропахнет самим существованием Уилла. Блять, видимо его лучший друг снова решил вызвать привычное раздражение. И всё последующее время Уилл просто избегал все попытки лучшего друга, провести время наедине. Но Уиллер не останавливался, даже подарки покупал, по типу: краски для рисования, комиксы, кассеты с любимой музыкой его будущего парня. Он, конечно, принимал эти подарки, но шестое чувство подсказывало Майку, что друг интерпретировал всё это неправильно, иначе бы они уже давно встречались. А когда Уилл всем признался о своих предпочтениях, Майк, не смотря на обстоятельства этого признания, был на седьмом небе от счастья. Это значило, что ему не придётся проделывать колоссальную работу, чтобы убедить Уилла, что он на самом деле гей. Это могло бы разрушить их отношения, дружбу, которая прошла в прямом смысле и огонь, и воду. Было бы рискованно. Когда его счастливое лицо заметили Лукас и Дастин — пособолезновали. Потому что, если Уилл гей и не обращает внимания на попытки Майка, то это с последним что-то не так. Майк с этим не согласен, он идеальный будущий парень. И вот, сейчас он сидит один, в их общей квартире и просто не понимает, что ему делать. Все, кому не лень (естественно, кроме Макс. Она постоянно говорит, что Уилл никогда не взглянет на такого придурка как он) успели дать ему советы, как подступиться к Уиллу. Лукас, Дастин, Нэнси, Джонатан, мама, мама Уилла, папа, папа Лукаса, Оди, которая начиталась где-то с сотни книг о романтике (и когда успела?) даже Хоппер — но ни один их совет не помог. У него в шкафу даже лежит подборка вырванных статей из журналов «5 гениальных способов намекнуть мужчине, что он вам нравится». Он перепробовал все намёки, но Уилл всё ещё его игнорирует, как будущего парня. В дружбе у них было всё действительно хорошо, прям как в детстве. Они много разговаривали, смотрели фильмы, играли в игры и даже иногда погулять вырывались (Уилл тащил, потому что Майк лентяй и привык добираться из точки в точку на машине). Это не могло не радовать, ведь Уилл не променял своего лучшего друга на тех упырей, которые лезут к Байерсу с нескрытым подтекстом (это заметили все, кроме Уилла). Но Майк уже не подросток, который спокойно мог разбросать вещи, разбить несколько тарелок или закрыться в ванной и справляться со своими сексуальными потребностями. Всё стало только хуже: почти каждую ночь ему снятся не самые пристойные сны, он не может спокойно усидеть рядом с Уиллом, когда из колени или плечи соприкасаются, он не может избавиться хоть на минуту от мысли, как же ему хочется поцеловать своего лучшего друга. И это настолько сильное желание, что у Майка зубы начинают чесаться и он готов прямо сейчас выбежать и выплеснуть пар (Уиллер записался в боксёрский клуб, ведь это единственное место, куда он может выплеснуть все свои эмоции и переживания). И пока он собирался с мыслями, что сегодня он проведёт на ринге достаточно длительное время, послышался щелчок двери, который означал что кто-то вернулся домой. — Кто-то дома есть? — о, судьба не благосклонна к Майку, потому что это был голос Уилла. Но, он не мог ничего ответить, потому что переживал экзистенциальный кризис, — слава богу, что никого нет и мы сможем провести время наедине и тебя никто не выгонит. Слух Майка напрягся, как и всё его тело. Что это за шутки? Уилл привёл кого-то из тех упырей и они будут делать что? Майк почувствовал невероятное бешенство, граничащее с безумием от мысли, что кто-то кто не он будет в полном одиночестве смотреть или, что ещё хуже, трогать его возлюбленного. Хорошо, что он записался в боксёрский клуб и уже знает несколько приёмов, как уложить любого бугая. Сейчас остаётся только подловить хорошее время, чтобы выгнать этого придурка. С кухни доносится звон тарелок и шум воды из крана, которые сопровождаются нежным тоном Уилла: — Не бойся, мой хороший, я тебя не съем. Вот так. Иди сюда, сейчас согреемся. Согреемся? Это что ещё за выражения, Байерс? Лучшего друга он значит динамит на протяжении, чёрт знает, сколько лет, а тут кого-то решил согреть ещё и назвал этим тошнотворным «мой хороший». Майк почувствовал себя зверем, который точно не сможет справиться со своей ревностью и сегодня кого-то обведут мелом прямо в этой квартире. Парень, как хищник, без звуков встаёт со своей кровати и медленно подходит к двери. Каждый шаг делается с трудом, потому что больной мозг вырисовывает картинки целующегося Уилла не с ним, обнимающегося Уилла не с ним, сгорающего от желания Уилла не с ним. До него доносится слабый смешок друга и Майк просто срывается. Он быстрым и громким шагом залетает в кухню с криком: — Ты, блять, охренел Уилл Байерс? — и резко останавливается. Картина, которая предстала перед Майком, заставила мозг перестать функционировать и замереть с открытым ртом. Уилл сидит на коленях на плитке, с него стекает вода, будто на улице не обычный дождь шёл, а годовой процент осадков за раз вылился. Рядом с ним стоит две тарелки с водой и ещё чем-то, а поодаль, забившись в угол, трясётся… Котёнок? Да, этот чужак не похож на того придурка, которого представил себе Майк. — О, Майк ты дома! Не слышал как я тебя звал? — друг подскочил с пола и от волнения начал закрывать спиной кота, — прости, я помню наш уговор насчёт животных, но я думал, что никого не будет в квартире сейчас, и я смогу немного отогреть его, пожалуйста, не ругайся и остальным не рассказывай. Мозг Майка всё ещё не хотел начинать функционировать и он болванчиком только кивает, на что друг рвано выдыхает, как бы давая понять, что благодарен за такую снисходительность. Вообще Уиллер действительно был против животных в квартире, потому что Дастин, Лукас и сам Майк вполне бы за них сошли, но в данный момент вид испуганного, мокрого и смущающегося Уилла заставляет в миллионный раз пульс подпрыгнуть, и Майк понимает: если бы Уилл захотел оставить кота, он бы сам лично написал список всех прелестей жизни вместе с животными. От мыслей об этом возвращает в реальность всё ещё мокрый Уилл, который пододвигает к котёнку тарелку с, наверное, кормом и сам трясётся от холода. Майк цокает и бежит в свою комнату (к Уиллу он боится заходить, потому что вся комната в его аромате) за полотенцем и тёплой кофтой. — Ты бы оставил его на минуту и за собой проследил, весь продрог и ещё заболеть не хватало! — подойдя ближе, он заставляет друга отвлечься и снять куртку, накидывает полотенце на голову, протирая так, что скорее всего у Уилла звезды в глазах появились, но зато не заболеет. — Спасибо, но не стоит так волноваться, мне не холодно, — смеётся, его смех в прямом смысле ласкает слух. И сейчас, стоя так близко и, улавливая слабый шлейф парфюма и красок от друга, у Майка болезненно скручивает низ живота. — Хорошо, мистер у-меня-всегда-всё-в-порядке, только попроси меня сделать тебе чая! — отшучивается, а что ещё делать? Если он хотя бы не будет говорить, тогда его нервная система не выдержит и Майк просто накинется на друга. Кот, кстати, без внимательных глаз, приступил к еде (спасибо коту, потому что он отвлекает его внимание), — тебе нужно переодеть майку, я взял свою кофту, она будет теплее, чем почти вся твоя одежда. — О, спасибо мистер у-меня-всё-под-контролем, я бы без тебя не выжил, — конечно он бы без него не выжил, им ещё до старости вместе быть… ну, или Уиллу одному быть до старости, потому что он решил, в опять таки миллионный раз, морально уничтожить Майка. Без прелюдий (честное слово, мог бы хоть предупредить) он снимает майку, оставляя из одежды на себе лишь брюки и тянется к руке друга за кофтой и тут же одёргивает себя, — Майк? С тобой всё в порядке? Уилл отступил назад, раскрасневшись, но не отводя взгляда. Майк, наверное, сам отступил от себя, если бы увидел как он выглядит сейчас: зрачки почти перекрыли радужку глаза, челюсть сжата до скрежета зубов, пальцы в кулаках побелели. Ему остаётся только научиться рычать, чтобы действительно сойти за хищника. Он собирает всё оставшееся самообладание, всовывает кофту в руки Уилла и наблюдает, как тот в одно мгновение натягивает её на себя (о боги, она ему велика, но как же он восхитительно выглядит в вещах Майка): — Д-да, извини, я просто задумался… Задумался о коте! Что, возможно, я не против и его стоит оставить. И я бы мог уговорить остальных, хотя, не думаю, что тебе кто-то отказать сможет, — на одном дыхании сказал и даже не понял что. И даже не понял почему в следующий секунду он стоит в объятьях Уилла, который шепчет ему в шею какие-то слова благодарности. Он не может сейчас понимать, мозг опять отказывается функционировать, и ему бы стоит сделать на этот счёт усилия, а не продолжать говорить: — Вот это всё? Это всё что тебе было нужно? — чуть-ли не срывая голос кричит Майк, от чего Уилл отскакивает и опять испуганно глядит на друга. Привычное раздражение начинает подступать. — Что ты имеешь в виду? — То и имею! Ты на все мои подарки отвечал сухим «спасибо», а сейчас из-за кота вдруг полез обниматься! Сказал бы об этом мне лет десять назад, чтобы я не доставал всех с вопросами «а что бы подарить Уиллу, от чего у него запрет дыхание?» — Какие подарки, Майк? Что ты говоришь? Извини, если влез в твоё личное пространство своими объятьями! Не думал, что тебе настолько неприятно! — Что значит «какие подарки»? Все те, что я тебе чуть ли не каждый месяц таскаю, начиная с четырнадцати лет и по сегодняшний день! И мне во все не неприятно от объятий, стоило тебе это делать почаще, а не избегать меня! Теперь очередь Уилла замереть с открытым ртом и переваривать все слова, сказанные его лучшим другом. Майк думает, что со стороны их диалог выглядел будто врач общается со своим психологически-нестабильным пациентом (пациент здесь Уилл и не важно, что именно Майк кричал всё это время). Но, чёрт возьми, в этом снова виноват Байерс. Уиллер понимает, что сейчас уже некуда бежать, он не остановится. И сегодня либо он теряет Уилла как лучшего друга, либо они закрываются в одной комнате и становятся парой. — Майк…, — почти шёпотом сказал Уилл, — какие подарки? Ты же говорил, что просто их где-то находил или кто-то тебе отдавал! Я поэтому так и реагировал! В чём была проблема сказать прямо? — В чём была проблема? Ты сейчас издеваешься надо мной? — вот сейчас точно стоило бы уйти в клуб и найти оппонента, который изобъёт его до потери сознания. — Да! Сказать прямо! В чём смысл скрывать, что это подарок от тебя, а не потому что какая-то твоя преподавательница решила, что ей больше не нужна в личной библиотеке книга «Тайны шёлкового пути»! Зачем врать? — Уилл, ты сейчас действительно надо мной издеваешься, правда? Ты не мог самостоятельно дойти до правильных мыслей, типа, вечером ты говоришь, что внезапно захотел прочитать что-то о восточном искусстве, а на следующий день тебе в руки падает такая книга? Или может ты думал, что это Господь Бог тебе помогает? — Майк на грани истерики проводит ладонями по лицу и направляет свой взгляд в потолок. Похоже зря Макс говорила, что он Уиллу не пара. Это просто сам Уилл ничерта не понимал всё это время и думал, что так делают все друзья. — Что ты хочешь этим сказать? Я просто не задумывался об этом, потому что считал не сильно важным, было просто приятно, что мысли становятся явью, но если бы ты говорил правду с самого начала! О, я бы тебе лично в ноги кланялся бы каждый раз после таких подарков! — он вскидывает руки и делает нарочито глубокий поклон, чем кстати отпугивает кота от миски с едой, но в следующий момент почти взвизгивает, потому что Майк становится к нему вплотную и чуть-ли не прижимает к столешнице. Глаза Уилла непонимающе, с долей испуга, бегают по лицу своего друга и Майк готов поклясться, что слышит его быстрое сердцебиение. К чёрту все его мысли, что с Уиллом нельзя быть таким грубым и стоило бы, наверное, всё проговорить, но все те последние капли самообладания давно испарились! В этом всё ещё виноват Уилл. — Я так никогда не говорил, и прости, если тебя это заденет, но ты Уилл Байерс просто идиот, — Майк без сомнений кладёт руку на затылок Уилла и притягивает того к себе, замечая краем глаза насколько широко распахнуты его глаза. Ему бы начать с легкого прикосновения губ, прочувствовать возникшее электричество, но как только их губы соприкасаются, Майк снова плохо начинает соображать. Это не было похоже на все его фантазии, это было лучше. Губы Уилла слишком мягкие (хотя он постоянно жалуется, что они трескаются). И, скорее всего, по инерции Уилл отвечает на поцелуй спустя несколько секунд аффекта, от чего Майк чувствует пульсацию по всему телу. Он своими пальцами снизу обхватывает челюсть парня и оттягивает её вниз, что даёт перейти от легкого поцелуя к глубокому. Майк не сразу спешит столкнуться языками, пробуя каждый сантиметр рта Уилла, проводя по дёснам и внутренней стороны губ своим языком. Когда же их языки сталкиваются, момент обрывается, Уилл отталкивает, тяжело дыша и всё также смотрит широко распахнутыми глазами, его ресницы подрагивают, а сам он раскраснелся, что вызывает ещё больший прилив возбуждения внизу живота. — Ты пьян? Травы накурился? Или тебе по голове прошлись на ринге? Что ты, блять, делаешь? — Уилл отрывисто проговаривает каждую фразу, его голос хрипит и он пытается как можно скорее восстановить дыхание. — Что непонятного? Я тебя поцеловал, — скорее всего Майк выглядит как блаженный, ну или сбежавший псих из больницы, потому что таким счастливым он не был давно, — вроде как это можно сравнить с признанием, ты сам настаивал на правде? Вот она! Непонятно почему только оттолкнул, вроде сам не был против. О, Майк действительно выглядит как душевно больной: волосы растрепанны, раскрасневшийся, глаза блестят, губы влажные, взгляд будоражащий (он надеется) — и, о боги, он впервые таким тоном разговаривает с Уиллом, что последнему, Майк голову на отсечение поставит, точно нравится. — Ты с ума сошёл! О каком признании речь? Разберись и только потом вытворяй непонятные вещи, — Уилл прикрикнул, выглядя очень смущённо и точно возбуждённом, толкнул ещё раз парня в плечи, затем быстрым шагом стал удаляться в свою комнату. Но он совсем забыл, что Майк всегда был упёртым и никогда не бросал дела на середине. Поймав руку Уилла почти возле входа в комнату, он его разворачивает и снова натыкается на этот взгляд. О, Майк точно сегодня не сможет остановится, он сразу знал, что нападёт и просто ждал подходящего момента. Он не старается быть нежным в поцелуе, он не старается насладиться этими мгновениями. Всё, что он хочет донести через поцелуй — как же его всё это время выводил из себя Уилл, чёрт возьми, Байерс. И Уилл ведётся, видимо тоже много чего не мог сказать словами. Поцелуи выходят рваными, резкими, с громкими звуками. Майк одной рукой держит парня за затылок, а другой изучает тело парня и притягивает за спину ещё ближе к себе, чувствуя как пальцы в его волосах не могут найти места и путают их ещё больше. Дыхание прерывистое и чтобы продолжить, нужно хоть немного его восстановить. Майк приподнимает Уилла за бёдра, и прижимает к ближайшей стене, переходя от губ к шее и выпирающим венам. Уилл с глухим стоном откидывает голову. — Ты меня так раздражал, — говорит между поцелуями в шею, — я столько раз пытался намекнуть, что я чувствую, но ты как назло постоянно избегал и интерпретировал всё не так как стоило, — ведёт языком от ключицы до мочки уха и начинает вдыхать запах шампуня Уилла, — ты такой невыносимый, но я так тебя люблю! Я так давно хотел тебя поцеловать! Снова припадает к губам, которыми Уилл хотел что-то сказать, но ему не позволяют. Майк не хочет слышать отказ, он опирается на мышечные ощущения, которые говорят о многом: Уилл целует его в ответ с такой же страстью, Уилл оттягивает его волосы не чтобы остановить, а потому что ему приятно, Уилл приглушённо стонет от его манипуляций с шеей — это не может быть отказом. Но рано или поздно всё должно было прерваться и они слышат, как ключ поворачивается в дверном замке. Уилл отпихивает от себя парня с испугом и бежит на кухню, а Майк пялится в стену, снова чувствуя накатывающее раздражение из-за того, что их прервали. Ну или из-за того, что Уилл испугался, что их вот так вот застукают. На пороге появляется Дастин с кучей книг и салютует ему приветственным жестом. — Что ты в стену пялишься, таракана увидел? Или опять твои намёки не были поняты и ты пытаешься себе голову разбить? — Майк смеётся на эту фразу не потому, что она смешная, а потому что Дастин не сразу соображает, что Уилл дома, — Ой, — уже шёпотом, — прости, дружище, херню сморозил, думаю он не поймёт. Дастин подходит и хлопает Майка по плечу, как бы извиняясь, и замечает расплывчатый взгляд друга и распухшие губы. На мгновение он застывает, понимая, от чего мог отвлечь, но его замешательство сразу перетекает в саркастичную улыбку. — Ого, Уиллер, я из-за тебя выиграл сто баксов, всегда помни, что я верил в тебя! — Эй, тише ты, — Майк закрывает рот друга рукой и шикает, намекая, что не лучшее время для издёвок. — Ладно-ладно, не буду шутить. Ну, по крайней мере, пока здесь нет Макс, — Дастин отходит от парня и идёт на кухню. — О, привет Уилл, не думал что ты здесь, — как же он ловко врёт, как будто ничего не понял ещё пять минут назад, но его пресекает испуганный взгляд Уилла и Дастин теряется, не в силах подобрать слова. Майк замечает эту подозрительно долгую паузу и сам отправляется на звук тишины, чтобы понять, на какой стадии шока его будущий парень (о, как он ухмыляется от этих мыслей). Ему стоило бы продумать все следующие слова, чтобы Уилл так не боялся и не стеснялся их связи, потому что рядом друзья и те, кто точно не будут осуждать. Но Уиллер не подумал, что мир не крутится вокруг него, и что испуг парня был совсем в другом. Уилл стоял в дверном проходе, ведущем на кухню и не пропускал Дастина ни на шаг, всё также с боязнью в глазах. Хендерсон в недоумении просто хлопал глазами, открывая и закрывая рот, потому что Уилл ведёт себя из ряда вон странно. И тут до Майка доходит, что на кухне остался тот котёнок и теперь ему придётся как-то выкручиваться, потому что он Уиллу пообещал: кот останется с ними жить. — Дастин, ты только не ругайся, хорошо? Пообещай, что не будешь? — слишком жалобно прозвучали слова, сказанные Уиллом. — Э, друг, я не собирался на Вас ругаться, потому что в принципе надеялся рано или поздно, что это случится. Так что всё хорошо, можешь меня пропустить? — Да? А как ты понял? Вроде в коридоре я ничего не оставлял, — Уилл отходит от двери и смотрит на Майка уже не с испугом, а какой-то надеждой. А Майк? Майк смеётся, очень громко, сложившись пополам, потому что Дастин громко кричит увидев чужака на кухне, а Уилл непонимающе к нему подбегает , — ты ж сказал, что знал о котёнке, чего кричишь? — О каком котёнке, блять? Я знал про вас с Уиллером, а не то, что тут мокрое животное сидит! _________________ Котёнка они всё-таки оставили. Как и пророчил Майк — Уиллу никто не смог отказать. Новость о том, что они теперь вроде как встречаются вылилась в словах соболезнования для Уилла (это всё от Макс), слова поздравления (от Лукаса и Дастина) и слова о том, что Майку шею свернут, если вдруг что-то случится (это Хоппер постарался).