снег

                               — можно ли назвать этот снег аномальным?                    стив раздражённо игнорирует безобидный вопрос рядом с собой; стучит пальцами по рулю машины; упирается носком кроссовка в грязный коврик под ногами. тошнота подступает к горлу — это не злость, нет-нет, но нечто близкое к ней. харрингтон молчит о том, что за все года жизни он не встречает настолько дерьмовую погоду весной. несколько дней назад на улице — около двадцати градусов тепла, тогда как сейчас на лобовом стекле застывают белые комки снега. влажное — колёса вязнут в грязи.             уборочная техника не справляется даже в центре шумного города; зелёный светофор на перекрёстке загорается лишь для того, чтобы пропустить несколько машин из огромной пробки, которая тянется до самой австралии. стив хмыкает самому себе — пятое авеню, конечно, проклятое место и в обычный день, но сейчас это похоже на чистилище. правда, вместо пламени искупления идёт снегопад; тошно.             он поворачивает голову. боковое зрение замечает движение со стороны пассажирского сиденья — эдди мансон пытается ещё сильнее укутаться в свою чёрную куртку; будто спрятаться в ней от белого цвета, что выжигает глаза. снежная слепота — бич полярников и золотоискателей. а печки в машине не хватает, чтобы согреть эдди, кожа которого покрывается мурашками.             — как ты себя чувствуешь?             стив тянет ладонь, опуская её на колено друга; зарывается пальцами в большие разрезы на джинсах, стараясь хоть как-то поддержать мансона. тот — жалуется на сильную дрожь внутри; ворчит, то и дело пряча холодный нос в своей руке; не признаётся, что после новой капельницы в реабилитационном центре ему становится заметно хуже. эдди не любит говорить о своей слабости — он справляется со своей тягой к алкоголю морально, но не физически.             — тупо, — бросает мансон и дёргает плечом; стив рефлекторно собирает пальцами кожу на бедре парня и смотрит, не моргая, ожидая продолжения, — я расстроен, — эдди мотает головой, из-за чего несколько прядей волос падают прямо на лицо, — что такого было в моих анализах? зачем робин отправила меня в этот дерьмовый центр? я же не пью сейчас, так почему мне становится хуже?             ответить на его вопросы — невозможно. стив давит в себе вздох и вместо — мягкая улыбка, которую эдди тут же пытается благодарно отзеркалить. нехотя харрингтон убирает руку от чужого бедра и тянется, поправляя непослушные волосы; касается большим пальцем холодного носа эдди, что сразу же недовольно жмурится, но не отступает, позволяя тёплым ладоням подарить немного тепла его замёрзшей коже.             — это всё ещё болезнь, эд, — стив переносит вес на свою свободную руку, что опирается в пассажирское сиденье; он рядом, — кто-то с лёгкостью переносит простуду, а кто-то мучается по несколько недель. особенность организма, как говорит робин.             — да, я знаю, но блять, — мансон ругается под нос и хочет отвернуться прочь, — блять, — а затем двигается обратно и вперёд, оказываясь ещё ближе к харрингтону. его сухие губы, несмотря на влажность от мокрого снега, легко целуют стива; просто прикасаясь — привкус благодарности, — вот так мне получше. но всё равно блять.             добрый смешок от харрингтона. он возвращается за руль, внимательно оглядывая дорогу — кажется, пробка немного двигается с места. стив выруливает в освободившееся место в соседнем ряду — на следующем зелёном свете они смогут повернуть и, кажется, выбраться из снежного плена до ближайшего перекрёстка.             они замолкают в ожидании. стив сжимает руль, тогда как мансон берёт в здоровую руку телефон, скучающе утыкаясь в экран. за эти мучительно долгие недели он привыкает быть левшой и несколько раз шутит, что теперь он амбидикстер; амбиверт; сама амбиция и совсем чуть-чуть амбисье, хоть и не знает, что означает последнее слово. эдди забавляют игры в слова и в принципе — игры.             — погодка такая, что можно опять брать в прокат сноуборды, — вдруг произносит харрингтон, вновь начиная настукивать пальцами простейший ритм по рулю. ему комфортна тишина — он не чувствует неловкости, когда каждый погружён в своим мысли. только вот мысли мансона бывают разрушительны для всех.             — а? — поднимает растерянный взгляд от телефона, где можно заметить открытую переписку с кем-то. стив не контролирует его, нет, но боязливо наблюдает в нестабильные моменты, — а, — эдди шмыгает носом, словно от холода у него уже начинается насморк, — я больше скучаю по горам, чем по склонам. наши горы не такие, как на севере, ну... хотя поход на сан-габриэль был тоже крутым. не считая ссоры с робин на обратном пути — мы так долго молчали.             эдди неслышно смеётся и всё же откладывает телефон, выходя из переписки и погружая экран в черноту; робин как всегда на работе и ответ она даст только в свой второй перерыв. он закидывает ногу на ногу и поддаётся вперёд, опуская подбородок на приборную панель; его тёмные глазки упираются в кучку снега на лобовом стекле. автоматически включаются дворники — эдди дёргается то ли от удивления, то ли рефлекторно. словно пёс, что вот-вот получит случайный удар. и даже не от своего хозяина.             стив хмурится на это, но не успевает коснуться спины мансона в утешительном жесте. машина впереди начинает движение — харрингтон меняет передачу на режим вождения и мягко нажимает газ; одной рукой поворачивает руль. наконец-то свобода — после поворота с перекрестка их встречает почти что пустая улица; несколько снегоуборщиков в ярких жилетах. людей же нет — все пытаются спрятаться по домам; в заполненных кафе; где-то на работе под кипой бумаг.             у него же — выходной по собственному.             они доезжают до дома робин и эдди без происшествий, что даже удивительно. стив привычно паркуется у многоэтажки, где эти двое снимают квартиру, — задирает голову через лобовое стекло, надеясь, что с крыши здания не свалится кусок мокрого снега, чтобы раздавить их как каких-то насекомых. вздыхает. зато не штраф.             — увидимся послезавтра?             подхватывая дурацкий жёлтый пакет с заднего сиденья, мансон застывает от чужих слов. он немного теребит меж пальцев пластик, в котором несколько документов и анализов для реабилитационного центра и задумчиво склоняет голову.             — зайдёшь в гости?             — о.             если честно, это первый раз за всё их время вместе, когда мансон говорит о своём доме, как о жилом помещении для других людей, а не своей маленькой берлоге одиночества. харрингтон предпочитает уважать личную жизнь лучших друзей; молча ждать приглашения; эдди нужно много времени, чтобы сделать такой, казалось бы, лёгкий шаг. он улыбается и кивает в сторону обшарпанного здания.             — давай, красавчик, это не ловушка, — парень цепляется ладонью за дверную ручку, а другой рукой приобнимает себя, готовясь к холоду на улице, — я не джон крамер из пилы. скорее мм... джеффри дамер? — эдди смеётся, наигранно понижая свой голос до злобного смеха. стив закатывает глаза, даже не надеясь, что вечный киномарафон мансона когда-либо прекратится вместе с его регулярными отсылками к разнообразным фильмам и сериалам. в этом есть шарм.             — робин знает, что ты маньяк? — фырчит. он закрывает машину, мысленно прося дождаться его возвращения; быть целой; не нацепить штрафов, снега и проблем. харрингтон догоняет эдди у подъезда — скрепят петли старой двери; режет воздух громкий звук; темнота в помещении; побитые лампочки. аренда тут должна стоить копейки.             — неа, — эдди цепляется за ладонь друга и ведёт за собой в сторону лестницы, игнорируя лифт. глазам нужно больше времени, чтобы привыкнуть к мраку после яркой белой улицы. мансон же знает, кажется, каждый сантиметр и уверенно двигается внутрь дома, — пусть это будет нашей с тобой ролевой игрой.             — отвратительно.             эдди — словно в подтверждение — громко чихает, нелепо оступаясь с лестницы. стив сильнее сжимает чужую ладонь; второй рукой обнимает поперёк живота, прижимая к своей груди мансона. чихает ещё раз — он не заболевает даже в грёбанных горах, пролежав в снегу со сломанной рукой и сотрясением, зато в родном городе болезнь пытается поймать его за перебежкой между помещениями и машиной. дерьмо.             не благодарит, но задерживается на несколько секунд дольше в мягких объятиях со спины. харрингтон желанно вдыхает его запах; прохладный — смешивающийся с привкусом больницы и лекарств. и только потом мягко подталкивает эдди на следующую ступеньку. ключи во внутреннем кармане куртки, не гремят; один нижний замок, что поворачивается лишь после сильного удара ногой в левый угол двери. эдди заходит первым — белоснежный свет улицы пробивается через коридор с кухни; опять обжигает глаза; мансон закрывает дверь тем же ключом и с интересом заглядывает в лицо стива.             — добро пожаловать, — он неловко улыбается, а потом опускает взгляд к ногам, — оу, робин забыла зонт, — эдди замирает в неловкой позе, кажется, сопротивляясь своим хаотичным мыслям; растерянно проводит пальцами по краю куртки и кивает самому себе, — хотя он ей не поможет сегодня.             — есть такое.             все дороги эдди мансона ведут — к робин. и даже сквозь аномальную метель этой весной — он цепляется за неё мыслями.             она — якорь.             — я быстро в душ, — эдди бросает жёлтый пакет с документами на одинокую табуретку рядом; его красные кеды впитывают, кажется, каждую каплю влаги на улице. он скидывает их и насмешливо взмахивает рукой в лангете, уходя в ванную комнату в своей уличной куртке. жёлтые глаза краснолицего демона смотрят прямо в душу, а затем исчезают за дверью. опять петли между ними — стив чувствует порыв пойти следом, но.             он будет ждать. столько, сколько потребуется; сколько нужно самому эдди, чтобы смыть с себя чужие запахи, будь то резкая хлорка и скребущая горло гарь прошлого. харрингтон снимает обувь вместе с мокрыми носками — холодный пол; в одной из комнат открыто окно, из которого пробивается ветер.             стив даже не думает о разрешении зайти в квартиру дальше — эдди незаметно для самого себя позволяет изучить свой дом, просто открыв одинокий замок вместе со своей душой. и плевать, что тут же убегает. харрингтон оставляет куртку на вешалке, где только женские верхние вещи.             — у него действительно один набор одежды, — недовольно цокает языком. стив не сильно удивляется этому, сразу заметив пропажу единственной чёрной футболки в своём гардеробе после первого же появления мансона дома. в корзине на амазоне, если честно, уже несколько отложенных вещей в недо-гранжовом стиле.             надо бы посмотреть и куртки — нынешней погоде нельзя доверять.             в подтверждение этих слов разносится гул ветра — рёв природы слышится из приоткрытого окна; стив аккуратно закрывает пластиковую раму, замечая, что они на втором этаже дома. несколько веток опасно покачиваются на ветру. холод — чёртов холод. даже зимой он не кажется таким ужасным, как после двадцати градусов тепла.             отмахнувшись от надоедливых мыслей о погоде, харрингтон оглядывает небольшую комнату, которую можно описать одним словом — минимализм. и даже не девчачий. просто мебель; шкафы да комоды, купленные в прошлом веке икеи; скучные стены — сюда приходят, чтобы поспать несколько часов на маленькой кровати у стенки и вновь уйти прочь. лишь книги на рабочем столе, где не хватает ноутбука, дают какой-то хаос — корешки на латинском; на испанском; на магическом медицинском языке. вряд ли мансон зачитывается спинальной нейрохирургией перед сном, предпочитая вместо этого присылать стиву ссылки на дурацкие смешные видео.             бакли, конечно, удивительная. но харрингтон не чувствует желание углубляться в её запутанную жизнь. не сейчас — не завтра уж точно. они переписываются с робин лишь о вопросах, связанные с эдди; не более; просто друзья, которым важен один и тот же человек.             поэтому зайти в комнату мансона труднее, чем кажется на первый взгляд. переступает с ноги на ногу и толкает дверь от себя — тогда как комната робин без петель и ограничений. эдди прячется за плотными шторами, позволяя лишь небольшой щели осветить мрак в комнате. полная противоположность прошлой — из мебели лишь кровать с комканым постельным бельём; вещи в странных кучках на полу; даже телевизор с подключённым ноутбуком — на полу.             чипсы — все три пачки разных цветов и вкусов; бутылка пепси, где остаётся один глоток на чёрный случай. газировка куда лучше, чем алкоголь, что легко представить в этой комнате. стив хмыкает, стараясь в полутьме заметить интересные мелочи, а затем взгляд цепляется за маленький блокнот. размер — с ладонь; на обложке мазки чёрной ручки, что пытаются стать символами и фигурами. любопытство копошится под кожей.             — эй, стиви! — и тут же затихает; голос эдди раздаётся из другой комнаты; веселее и бодрее. харрингтон ещё раз смотрит на блокнот, а после выходит, — будешь кофе?             место встречи — кухня; одинокие тумбочки и плита, чьё газовое пламя уже задорно лижет железо турки. древний метод — последний раз харрингтон встречает такое будучи подростком у кого-то дома из школьных друзей; кофемашины практичнее. эдди же оборачивается и улыбается так, как собаки влюблённо смотрят на своих хозяев.             — да, буду, — стив улыбается в ответ, сразу замечая, что мансону после душа действительно лучше. красные щеки — веет теплом и горячей водой; собранные в пучок волосы с несколькими влажными прядями у шеи; та самая единственная чёрная толстовка с швами-нитями на рукаве да шорты, — погоди, разве эта не худи, рукав которой разрезали спасатели в горах? как и куртку.             эдди довольно кивает вместо ответа словами и здоровой рукой приподнимает турку с кофе, делая несколько круговых движений. говорит, что робин хорошо штопает его любимые вещи. и даже немного душу — романтично, да?             он спрашивает про сахар и сладость, тут же шутя под нос, что самый сладенький в этом доме — сам стив. отвратительно. харрингтон фырчит, в конце концов плюхаясь на табуретку. его интерес вновь загорается — на холодильнике можно заметить несколько фотографий, но из-за маячащего мансона сложно разобрать, что именно.             а потом его ноги касается что-то — тёплое микро касание к голым ступням. стив теряется, опуская голову и замечая разноцветный мех, где преобладает белый.             — о, госпожа решила проверить гостя, — эдди отходит от плиты, присаживаясь прямо на пол, а харрингтон не может поверить своим глазам. кошка. кошка, в которой перемешивается рыжий, чёрный и белый; кошка, которую мансон приподнимает и нежно целует в лоб, а потом поворачивает к стиву. кошка, чёрт возьми, что смотрит на него пронзительным янтарным взглядом. как тот демон на куртке — прямо в душу.             — у тебя есть кошка? — стив растеряно поджимает губы и протягивает ладонь; трёхцветная кошка несколько раз трётся о кожу щекой; твёрдым лбом; всем тёплым телом, — как её зовут?             — векна.             — векна?             — ага, — эдди зарывается пальцами в шерсть на загривке кошки и с мягкой улыбкой мнёт животное, словно его любимый антистресс; та ластится одновременно к двум парням, — теоретически она не моя, а его. была. теперь наша с робин.             мансон не поднимает глаз на стива, но что-то в его движениях подсказывает о неловкости; о недосказанности, которую эдди забивает куда-то себе в горло. он просто продолжает гладить кошку, что несколько раз довольно моргает и трётся о харрингтона, всем маленьким весом наваливаясь на ногу.             шипит кофе на плите; эдди подскакивает, оставляя его вместе с кошкой. та — кажется самой обычной трёхцветной девочкой, пока не ложится на пол, растягиваясь во всю длину своего тельца. она подставляет живот для поглаживаний, но всё что может харрингтон — замереть. шрамы; голая кожа, что вместо шерсти покрыта зажившими рубцами от пожара год назад. стив не решается погладить её там — просто несколько раз чешет переносицу да лоб и поднимается с места.             — она красивая, — он становится около холодильника, где ранее замечает фотографии, закреплёнными невзрачными магнитами с рекламой пиццерий. совсем немного воспоминаний — вновь векна, которая лежит калачиком среди светлой кровати; свежее фото робин и эдди на фоне заснеженных гор со сноубордами в руках. и третье — с третьим человеком, — он тоже красивый.             харрингтон тихо стучит пальцем по худой фигуре, что походит на кошку, вновь трущуюся об ноги; животные часто похожи на своих хозяев, тогда как эдди лучше завести кудрявого чёрного пса, чем нечто кошачье.             — я думал убрать фото, чтобы ты не увидел, — голос мансона приглушённый, будто он вновь кутается в тёплую одежду и прячет нос. кофе разливается по кружкам; тёплый сладкий запах; так пахнет дом, — но не вижу смысла обманывать тебя. тут мы в походе на сан-габриэль, где мы ещё с робин поругались и очень долго молчали.             он вновь говорит о своей лучшей подруге, хватаясь за неё, как за полярную звезду в темноте посреди синего океана. стив же изучает фотографию на уровне своих — и мансона — глаз. светловолосый парень выше своих друзей; в самом центре в счастливых объятиях, хотя сам недовольно поджимает губы, всем своим видом показывая, как ему не нравятся нежности. жарко — летом на вершине гор солнце выжигает свои узоры.             только вот тут татуировки — смятая руками эдди в районе живота майка; какие-то чёрные изображения то тут, то там. и несмотря на рисунки парень кажется утончённым, чёрт возьми, таким красивым даже под палящим солнцем. стоящая рядом робин походит на его младшую сестру, что липучкой прижимается; ближе и ближе. бакли чуть пухлее и здоровее; её взгляд мягкий — без железной хватки медсестры.             стиву так страшно смотреть в счастливые глаза мансона на фотографии, поэтому спрашивает.             — как его зовут?             — генри.             — генри?             — ага, — эдди звучит позади; ставит приготовленный кофе на стол и сам присаживается на место около окна. он не прерывает тишину, кажется, даже не зная, что сказать, кроме тихого, — прости.             харрингтон отрицательно мотает головой и не сдерживает улыбки. ему нравится — на этой дурацкой фотографии ещё старый эдди мансон; несломленный болью потерь и алкоголем; без глубоких рубцов-ожогов по своему телу. стив представляет, как после звука затвора на телефоне, этот эдди зарывается носом в худую шею генри и целует. чёрт, к горлу опять подступает тошнота.             он делает шаг назад и оборачивается через плечо. мансон обнимает кошку, что сидит у него на коленях; одна нога нервно дёргается; взгляд чёрных глазок виновато бегает по кухне, а затем останавливается на лице стива. он улыбается ему — эдди привычно зеркалит улыбку парня.             — приглашаю тебя на летнее свидание на гору уитни. она почти в два раза выше сан-габриэль, — стив так легко и по-доброму кивает на холодильник; на его лице больше серости — лишь метель за окном отбрасывает белые пятна на кожу, — но робин с нами. хочу посмотреть, как вы будете молчать весь обратный путь.             харрингтон мягко хмыкает, а эдди заливается звонким смехом, сильнее прижимая хрупкую кошку к себе. он радуется — расслабляются сжатые плечи. а это самое важное для стива, потому что.             ревновать к мертвецам бессмысленно.