Истинность иллюзий

— Чёртов Кевин Дэй, если ты сейчас же не поднимешь свою задницу, останешься гнить в этой камере до конца своей бессмертной жизни, — донёсся откуда-то сверху недовольный голос с угрожающими нотками. Остатки здравого рассудка Кевина смутно узнавали эту интонацию, старались заставить Кевина пошевелиться навстречу ей, но он слишком устал. От жизни. От отсутствия права на чувства. От одиночества. После смерти матери Кевин остался совершенно один, и точно не ждал, что кто-то осмелится прийти к нему в тюрьму. Вот уж кто точно бессмертный. — Слепошара, там блокаторы на полу. Он не то, что зад не может поднять, он уже не жилец практически, — ворчливым голосом ответил безымянному голосу уже кто-то другой, не менее знакомый. Кевин так же отметил про себя правоту нового голоса. Блокаторы магии в виде зачарованных символов на полу камеры тюрьмы королевства Эвермор и в самом деле качали из него все жизненные силы. Но это ведь никого никогда не волновало, откуда взялись эти два странных голоса? Очередные галлюцинации? — Тогда нам придётся тащить его двухметровую тушу на себе. Рико, если он уже сейчас не жилец, то мы его скорее на тот свет доставим, чем к заказчику, — с небольшим возмущением заявил первый голос. Ну, галлюцинации имена друг другу не даёт, а Рико – это явно какое-то имя. При чём очень тесно связанное с самим Кевином, вспомнить бы только нужно…И желательно до того момента, как его угробят. Куда его вообще тащить хотят, ироды несуществующие? — Ты бы это ещё громче сказал, угу. Выбора нет, прыгай. И не надо мне говорить, что ты не акробат и не суицидник для таких прыжков, я же знаю, что это наглая ложь, — поддел первого так называемый Рико, и любопытство всё-таки пересилило в Кевине его бессилие, как бы то странно не звучало. В голову словно выстрелили светлым заклинанием, настолько сильно она болела и казалась тяжёлой. Но Кевин всё равно чуть-чуть её поднял, едва не захрипев от боли. — Предатель и подлец, — ворчливо ответило нечто рыжее в тёмных одеяниях, являющееся галлюцинацией и голосом номером один. Рико же оказался существом чуть ли не полностью чёрным, но с проблесками чего-то бледного. Кевину отчаянно захотелось проверить, есть ли у него жар, ведь на холодную голову такое бы точно не привиделось. Но увы, руки его были закованы в кандалы. Правительство королевства определённо питает к нему некую любовь. И пока Кевин много думал о том, что ему место не в королевской тюрьме, а в королевской психиатрической лечебнице, он упустил момент, когда рыжее пошевелилось. Он уловил смутные движения только тогда, когда оно начало аккуратно спускаться по высокой каменной стене темницы с деревянной балки, на которой сидело до этого рядом с чёрным. Неужели птичка? В Эверморе очень много разных ворон, вдруг уже и рыжие завелись. Однако это слишком реально для галлюцинации… И чем ниже спускалось это нечто, тем ближе оно оказывалось к Кевину, и тем яснее он понимал, что это – безрассудный человек. И Кевин помнил имя этого проныры. — Натаниэль, ты всё сильнее нарываешься на костёр? — хрипло, почти бесшумно вырвался издевательский вопрос из груди. Голос будто отвык от того, что им могут пользоваться – между словами и молчанием Кевин всегда выбирал второе. Склонить голову, принять, отдать власть над собой. Говорить в королевстве Эвермор в девяноста процентах случаев приравнивалось к смерти, поэтому Кевин никогда не рисковал. Он знал, что эта статистика – не сказка, не миф, а реальная жизнь. Так что лучше смириться, чем взбунтоваться и попасть под гильотину. Это было правилом, негласным законом подданных. Но из любого правила есть исключения. Например, Натаниэль Веснински. Заядлый вор, безупречный лжец и просто безмозглый обормот. Кевин не жил и не проживет столько, сколько этот тип балансировал на тонком канате между свободой и гильотиной, даже несмотря на собственное бессмертие. Натаниэль прославился своими колкими фразочками против короля и церкви, которые он бросал прямо в лицо вершителям судеб. Кроме того, в его биографии часто фигурировали загадочные совпадения с пропажами драгоценностей, старинных артефактов и даже людей. Видимо, Кевин – новый пункт в послужном списке вора. — Я всё сильнее борюсь за справедливость, тёмнорукий, — с какой-то грустью прошептал Натаниэль из тени, после чего за долю секунды очутился перед Кевином. На голову был накинут капюшон от голубой мантии, из-под которого выбивались отросшие медные кудри. Тощее бледное лицо выглядело слишком серьёзным для такого человека, как Натаниэль. Кевин не мог поверить, что он не всегда весел и игрив. Да и всего пару минут назад в голосе Натаниэля скользило веселье, куда же оно делось? Кевин будто знал ответ, но не мог его поймать из-за сильной гулящей головной боли. Натаниэль тем временем присел рядом с ним на корточки: — Ладно, Кевин Дэй, будем освобождать тебя от этих оков. — Зачем? — так же тихо спросил Кевин, словно не хотел этой свободы. Но так ли это было? Он этого уже не знал. Точнее, ему никогда не давали такого выбора. Да и Натаниэль сейчас не даёт. Различие лишь в том, что власти ломали Кевина под стать себе, а Натаниэль готов был дать Кевину самому себя и чинить, и ломать. А Кевину вновь останется лишь подчиняться, просто вопрос в том, а каким именно правилам стоит это делать? Новым, старым, никаким? Головокружение нарастает от этих вопросов, а их всё больше, больше, больше… И Натаниэль возится с кандалами всё громче, громче, громче… — Готово, — выдыхает наконец Натаниэль, бросая на пол рядом с собой зачарованный нож и то, что осталось от кандалов. Это выводит Кевина из транса, созданного его же мыслями, но осознание того, что его руки больше не скованы приходит не сразу. Пока он растерянно потирает затёкшие запястья, Натаниэль расправляется с кандалами на ногах и вскакивает перед Кевином, крутя между пальцами свой нож. От него так и веяло смертельной опасностью, прикрытой за улыбкой. Сколько крови Натаниэль мог пролить за время своей незаконной деятельности? А скольким жизням не дал угаснуть? Наверное, Кевин предпочтёт этого не знать… Хотя Натаниэль же Натаниэль, и даже если Кевин не захочет того слышать, он расскажет всё. Прямо как сейчас: — Освобождаем тебя чтоб на органы продать аптекарю Миньярду. Он будет счастлив, я тебе клянусь. Поэтому подъём, красавица ты пленная, осчастливим гремлина. Кевин чуть было снова не спросил, зачем, но его нагло оборвали, схватив под руки и заставив подняться. Не то, чтобы сидеть на ледяном каменном полу было прямо-таки удобно, но идти не весть куда за явно опасным вором и его неизвестным спутником тоже не казалось чем-то комфортным. Скорее наоборот, Кевин чувствовал, что им всем будет плохо. Всё всегда в этой жизни плохо. Конец плохой. Начало плохое. Жизнь плохая. Люди плохие. Да всё плохое! А если в это плохое ещё добавить ходячий вызов всему, что нельзя дразнить? А ещё навесить преследование, которое непременно за ними начнётся после чёртового побега из тюрьмы за день до сожжения на костре Святой Инквизиции? Да всё просто ужасно, если смягчать! — Да вы меня угробить решили? — обречённо вскрикнул Кевин, пустыми глазами бегая по углам темницы. Он бы просто завтра умер, без лишних проблем по чётким обвинениям. А тут вот это чудо-юдо заявляется к нему и даёт жизнь, но к этому прибавляет ещё миллиард проблем, на решение которых Кевин потратит всё своё бессмертие? Волшебно. Натаниэль игнорирует его и пыхтит, чуть ли не таща всё тело Кевина на себе к стене. И как они его отсюда поднимать собрались, интересно спросить? Тоже вот так? Да Кевин быстрее летать научится, чем у них это получится! Что за вселенская издёвка над бедным Кевином Дэем, почему он всю жизнь страдает? — Удивлен, что это так долго до тебя доходило. Эй, Рико, он раскрыл наш план угробить его! Ты проспорил, поэтому давай, спускайся со своей жёрдочки и помогай мне поднимать эту тушу! Кевин, сколько ты вообще весишь? Палача легче поднимать, чем тебя, — болтал Натаниэль, обращаясь то к своему напарнику, то к Кевину, у которого глаза чуть не выскочили сначала от резкого удара спиной о стену, потом от слов Натаниэля. Они на него спорили? Что? И… При чём тут вес Кевина? Он вообще мало весит для своего-то роста, всё благодаря специальным диетам для заклинателей и постоянному нахождению Кевина в тюрьме Эвермора. Нет, его самого сюда посадили впервые, но до этого он часто здесь бывал, когда сопровождал членов своей семьи. Царство им небесное… Рядом с Кевином внезапно повис кончик верёвки. Видимо, именно по ней планировался побег, вот только Кевин здраво понимал, что он-то по ней не поднимется. Он привык к тому, что магия помогает ему во всех аспектах жизни, поэтому физическая форма у него, мягко говоря, отсутствовала. А здесь на полу блокаторы магии, это ж тюрьма. Значит, ни Кевин не сможет воспользоваться заклинаниями для подъёма наверх, ни подняться он не сможет. Худощавый Натаниэль, несмотря на своё проворство и факт того, что он всё же дотащил Кевина от одной стены к другой на себе, не настолько силён, чтобы вскарабкаться по канату с Кевином на спине, да и магии у него нет ни в мизерной доле. Единственная надежда оставалась лишь на Рико, о котором, к слову, Кевин всё пытался вспомнить хоть что-то, да безуспешно. Словно блокаторы стояли не только на магию, но и на воспоминания. Хотя потребность в них отпала, как только до того неизвестный Рико спустился по верёвке и встал рядом с Натаниэлем. Теперь Кевин с ужасом смог разглядеть его и понять, кто он такой. Примерно того же маленького роста, что и Натаниэль, с бледной кожей, суженными глазами и волосами цвета вороньего крыла, в чёрном одеянии, похожем на ханьфу, и красном плаще, Рико Морияма, второй принц королевства Эвермор предстал перед Кевином во всей своей опасной красе. Он был младшим сыном Короля Кенго, воспитывался до своих четырнадцати под крылом у дяди, патриарха Тэтзудзи в церкви, после чего переехал обратно в замок к отцу и старшему брату Ичиро, а потом бесследно пропал из поля зрения обычного народа. Ходили слухи, что Рико часто сбегал в город от семьи тиранов и прятался за маской известного иллюзиониста По, но Кевин никогда в них не верил. Правда, кажется, сейчас поверит. А что ему вообще делать? Кланяться? Падать на колени? Падать в обморок? Что делать, если тебя похищают из тюрьмы за день до сожжения инквизицией племянник патриарха, являющийся ещё и вторым принцем королевства, и хитрый воришка с многолетним стажем и кровожадной улыбкой? Что вообще связало этих двоих? Рико и Натаниэль – чёртовы противоположности! Принц и нищий, закон и преступник, чистота и пыль в глаза. Что за дьявольщина происходит, Кевин сейчас биться головой об стену начнёт. И желательно расшибёт её, чтобы уже ничего не решать и не быть причастным к концу света. Но пока он просто стоит. Стоит и ужасно неприлично таращится на принца. Может, хоть за это его убьют и освободят от этого хаоса? — Правила больше не работают, Дэй. Поэтому не истери и дай нам тебя отсюда вытащить, — с холодной ясностью в голосе сообщил Рико, буравя Кевина тяжёлым взглядом чёрных глаз, в которых виднелась пугающая бесконечность. И как тут не подчиниться, особенно если это говорит сам принц? Кевин проглотил все свои возмущения и тревоги и полностью отдался на распоряжение судьбы. А точнее, на желания двух загадочных личностей в плащах с неизвестными мотивами. Рико и Натаниэль молчаливо переглянулись, словно перебрасывались так фразами, а потом синхронно приблизились к стене. Вот только Натаниэль начал карабкаться вверх по ней, и Кевин чуть не спросил вслух, как этот прохвост это делает. Но не стал, заметив, что Рико подошёл к нему и начал обвязывать вокруг талии Кевина верёвку. Видимо, эти двое хотят поднять его вверх как какой-то груз в порту. Что ж, идея хорошая, особенно если учесть, что мнение Кевина никого не интересовало. А он бы очень хотел поворчать на счёт того, что Рико решил завязать ну слишком тугой узел – ощущения были, словно Кевина затянули в очень узкий корсет. А ведь его сейчас и поднимать будут. Кевин уже страдал от того, что представил, как сильно верёвка будет давить на рёбра во время подъёма. Ну почему его не сожгли просто. — Готово, — выдыхает Рико, в последний раз дёргая кончики узла и кивая самому себе. Он делает шаг назад от Кевина и прикрывает глаза, после чего щёлкает пальцами. Где-то сверху что-то полыхает бело-розовым, но Кевин даже не успевает поднять глаза и посмотреть, что это было, как свет затухает, и камера вновь погружается во мрак. Рико открывает глаза и усмехается, когда Натаниэль в первый раз дёргает верёвку и начинает поднимать Кевина, а тот повисает на верёвке как задохнувшийся болванчик. Единственная надежда была лишь на то, что стена лишь внешне такая огромная, и подъём продлится не так долго. Иначе Кевин реально умрёт на этой чёртовой верёвке. — Я заставлю тебя худеть, Кевин Дэй, — доносится сверху пыхтящий голос Натаниэля. Кевин пропускает эту угрозу мимо ушей, зная, что ничего подобного не будет. Раз уж его решили продать на органы, то, скорее всего, его будут откармливать. Это хорошо, а то Кевин уже давно ничего не ел. В темницу его бросили три дня назад, и после этого про него все забыли. А до темницы рацион Кевина состоял то из деликатесов от нанимателей, то из простой еды из базара. Зато постоянным «блюдом» являлся сидр от местного трактирщика Роланда. На трезвую Кевин бы не вынес те последствия, которые приносило постоянное использование тёмных заклинаний. Других он не знал, да и нанимателей интересовала лишь чёрная сторона магии. А Кевин всегда слушал только их, а не своё тело, кричащее о надобности перерыва. Губительность тёмных заклинаний не была красивой легендой из сказок, которые Кевину рассказывала мать. Её прочувствовал каждый из их рода. Тётя Кевина практиковала магию обмана, подмены личностей, что помогало ей шпионить и не быть пойманной, за что она поплатилась тем, что её лицо разъело тёмными силами – она лишилась глаз, носа, губ, ушей, и от до того красивого лица осталось лишь пустое бледное пятно. Мать Кевина делала привороты, занималась магией страсти и манипуляциями над человеческими чувствами, а по итогу потеряла свои и закончила своё серое существование на ярком костре инквизиции. Сам Кевин мог всё. В нём слилась кровь рода Дэй, искусных тёмных заклинателей, и кровь рода Ваймак, бессмертных усилителей любого вида магии. Поэтому его все использовали, ломали, подчиняли. А по итогу он стал им всем немил из-за своей усталости, ставшей хронической. Кевин встряхнул головой, отгоняя эти мысли. От этого прямо перед его глазами повисла отросшая, сальная прядь волос. Кажется, мылся он в последний раз тогда же, когда и ел. Если его похитители смилостивятся, то он бы отчаянно желал зайти в ближайший трактир и привести себя в порядок, прежде отправляться дальше. Интересно, а Рико и Натаниэль сами об этом догадаются, или их стоит об этом попросить? Кевин поднял голову наверх и с удивлением отметил, что если бы он сейчас вытянул руку вверх, то смог бы дотянуться до края балки, на которой сидел Натаниэль. По его красному лицу можно было с легкостью понять, насколько тяжело всё-таки было поднимать кого-то наверх. Но сам виноват. Нечего похищать людей. — Куда… Куда мы дальше? — откашлявшись, всё же спросил Кевин, когда Натаниэль умудрился затащить его на балку и посадить рядом с собой. Сейчас он, тихо чертыхаясь и проклиная Рико за его перфекционизм, старался развязать узел на талии Кевина. Видимо, веревка ещё нужна была для того, чтобы сюда поднялся сам Рико. Но всё равно, как этому дьяволёнку не стыдно ругать самого принца? Тем более в их королевстве? Кевин отчаянно этого не понимал. А Натаниэль, видимо, не понимал его. Он замер, словно Кевин наложил на него заклятие паузы. А потом Натаниэль поднял на него такой страшный взгляд, что Кевину захотелось к маме. На тот свет. — В ад, Кевин Дэй. Дальше только туда, — медленно, словно смакуя каждую секунду и разрезая своими губами воздух, улыбнулся Натаниэль, и в этой улыбке Кевин видел улыбку дьявола. Уже преследовавшее его впечатление, что Рико и Натаниэль вообще не те, кем представляются, всё сильнее въедалось в тревожные мысли. Где он настолько сильно согрешил в своей жизни? Почему она катится в бездну пустоты с таким свистом, если он не прожил для себя ни дня? Кевин до боли закусил сухую, потрескавшуюся губу и почувствовал, как она лопается, выпуская алую свежую кровь наружу. Натаниэль заметил это, усмехнулся и дополнил свою фразу: — Из ада в ад дорога не близка, но зато как она сладка. Вкусим побольше грехов и дальше пойдём. На смерть, а может, на свет. И продолжил невозмутимо развязывать узел, насвистывая неприхотливую мелодию и больше даже не глядя на Кевина. — Рико, лови верёвку и давай скорее, я не хочу нянькаться с этим, — крикнул Натаниэль вниз и сбросил туда конец верёвки, после чего расслабленно потянулся и сложил руки за голову, как если бы отдыхал на побережье. Кевин растерялся от такой быстрой смены тона и настроения, да и предыдущие слова нехило так напрягали. Что он, черт возьми, имел ввиду? Какой ад, какие грехи, какая смерть или свет… Голова кружилась настолько, что Кевин будто терял равновесие и готовился соскользнуть вниз, но на деле он продолжал просто сидеть на балке рядом с умалишённым психопатом. Как он смог уговорить принца Рико на такое сумасшествие? Или по ним обоим плачет лекарь душевных расстройств и экзорцист? Хотя вроде это люди из ближайшего окружения патриарха Тэтзудзи, из чего следует то, что и с Рико они крутятся в одном пространстве, а следовательно… Кевин окончательно запутался в этой истории. Да и желания разбираться, если честно, не было. Скучающе наблюдая за тем, как Рико, на удивление, ловко и быстро карабкается вверх по канату, Кевин думал лишь о себе и своих чувствах, своей жизни. Все, кто его любил, слишком рано ушли из его жизни. Его таланты использовались как инструменты, не более того. Он даже не жил, а существовал. И его это устраивало. Ведь он знал, чего ожидать от завтра, знал, к чему готовиться. Всё происходящее напоминало ленту Мебиуса, эдакий бесконечный цикл, по которому он бредёт изо дня в день. Кевин даже знал, что завтра его бы не сожгли. Не в первые же он тут ждёт казнь, право. И всё бы пошло, как обычно, если бы не Натаниэль с Рико, ворвавшиеся в его жизнь в плащах и с загадками, решившие всё перевернуть с головы на ноги, с пола на потолок, с тьмы на свет. Но почему Кевин всё равно идёт за ними? Так слепо доверяет? Да нет, наоборот, как минимум Натаниэль пугает его до жути и желания поскорее умереть. Можно ли сказать, что у него нет выбора? По идее, да. Его просто поставили перед фактом, мол, иди за нами и молчи. А он привык исполнять чужие правила, поэтому сглупил и пошёл… Но тогда это всё же его осознанный выбор. Или подсознательное решение, к коему он не причастен… Или он вовсе надеется на что-то? Только вот на что? На свободу, жизнь и справедливость? Очень смешно, такого в природе не существует. Может тогда на то, что его реально пустят на органы и всё, прощайте? Да тоже не особо правильно звучит. Но что тогда заставляет его так смиренно сидеть и ждать Рико прям сейчас и морально подготавливаться к походу куда-то невесть куда в дальнейшем? Слишком сложные вопросы. Вскоре Рико добрался до балки и при помощи спасительной вытянутой руки Натаниэля забрался на неё и сел с другой стороны от своего напарника. Кевин старался больше не думать о том, почему он сам сидит здесь, поэтому переключился на попытки представить себе дальнейший маршрут побега отсюда. Быть честным, он никогда не интересовался строением тюрьмы, изучением её тайных проходов и подобным, поэтому ну очень слабо представлял, куда они пойдут. Интересно, откуда этим ведают Рико и Натаниэль? Хотя… Глупый вопрос. Тюрьма напрямую связана с церковью и стоит всего лишь через двор от неё, да и сажают в неё только тех, кого хотят казнить. В Эверморе нет понятия сроков, только смерти. Зная Натаниэля и его поступки, было бы удивительным, если бы его никогда не хотели казнить и не бросали сюда, а Рико вовсе вырос в этой округе. Пока Кевин пытался хоть как-то хоть о чём-то рассуждать, приводя свой мозг в работу, Рико и Натаниэль просто сидели рядом и молчали, кажется, наслаждаясь тишиной темницы. Здесь не выл ветер, никто не слушал радио и не дискутировал на счёт чего-то культурного, как в остальных частях королевства. Здесь стояла тишина, пропитанная умиротворением смерти. Не часто можно такое услышать и прочувствовать всей своей уставшей душой. Такое беззвучие исцеляло, приводило в порядок и тело, и мысли, расшатанные и покалеченные жизнью в Эверморе. Интересно, как часто вообще Рико и Натаниэль отдыхают так, а не праздным весельем? Наверное редко, всё же, они оба публичные персоны. Хотя сейчас, когда они втроём сидели в почти домашней тишине на балке под крышей тюрьмы, казалось, что они самые обычные люди. Но такие иллюзии, увы, быстро рассеиваются. — Пора идти, — вырвал Кевина из прежнего уюта голос Рико, разрушая хрупкость и редкость момента. Самое удручающее в течении времени – то, что всё когда-то кончается и безвозвратно уходит в прошлое. Кевин едва сдержал разочарованный вздох. Натаниэль несколько раз кивнул, словно задумавшись, а потом встряхнул головной и ловко вскочил на ноги. Кевин шуганулся от его резкости и молча позавидовал с распахнутыми глазами такому хорошему физическому состоянию. А ещё бесстрашию. Всё-таки балка не была слишком широкой и больше напоминала канат, натянутый над высотой, чем устойчивую площадку. А высота отвесных стен здесь была просто головокружительной. — Давай, Кевин Дэй, подъём-подъём-подъём. Не бойся грохнуться – ты не грохнешься, мы тебя поддержим. Ну или грохнем с концами. Зависит от того, будешь ли капризничать, — подмигнул ему Натаниэль, протягивая руку. Кевину не оставалось ничего, кроме того, как взяться за неё и позволить поднять себя. Натаниэль одобрительно улыбнулся ему и подал руку вступающему Рико. Отлично, до этого они сидели на балке, а теперь стоят на балке. Но факт того, что происходящее кажется чересчур абсурдным, остаётся неизменным. И Кевину всё меньше верится в собственную адекватность, когда он нога в ногу шагает за Натаниэлем и Рико по чертовой балке. Словно акробаты в цирке, только без страховочной сети снизу – там был лишь голый холодный камень, жаждущий крови, как и вся власть королевства. Интересно, что Кевин, всегда до того внимающий словам высших в иерархии и законопослушный, сейчас так просто идет вслед за, считай, государственными изменниками, сбегая из тюрьмы, и, собственно, тоже становясь предателем короны. — Мы не зло, Дэй. Просто ты веришь не тем, — словно прочитав его мысли, произнёс Рико. Кевин чуть не споткнулся от неожиданного посыла его речи. А, то есть он должен верить и доверять тем, кого знает лишь по слухам? Тем, чья репутация хуже, чем репутация самого Сатаны? Тем, кто даже в искренности умудряется лгать и прятаться за маской? И нет, это не предубеждения. Это факты. Как минимум на счет Натаниэля они правдивы на все сто. Да и на счет Рико, наверное, тоже. Иначе бы они не работали вместе. — А ещё мы не зло как минимум потому, что ведём тебя на свободу через крышу, а не подвал. Я нашёл там тринадцать трупиков крыс, когда сбегал отсюда полгода назад. И вообще, зло никогда не поведёт тебя правильной дорогой, — подключился Натаниэль, на ходу потягиваясь и поправляя спутанные под капюшоном кудри. Что и требовалось доказать, Натаниэль говорит всё, что захочет, без никакого фильтра в голове. Ну не хотел Кевин знать подробностей о крысах в подвале, ну очень не хотел. А слова касательно того, какой дорогой ведет человека зло казались до жути правильными, вызывали в нём такие смешанные чувства, которым он бы никогда не смог дать названий. — А точно ли мы идём верной дорогой? — уточнил Кевин, чтобы хоть как-то сбавить философский уклон предыдущих слов Рико и Натаниэля, но лишь произнеся это, понял, что только закопал себя глубже. Это же почти равно вопросу, а правильно ли они делают, что сбегают, который крутился у Кевина в голове со сверхскоростью. Вот до чего довело его общество Натаниэля – с языка слетает то, что лучше бы держать в мыслях. Крайняя степень ужаса, деградации и желания умереть. На удивление, ему никто не ответил. Дальше они шли в тишине, разрываемой лишь тихими звуками шлёпанья сапог по деревянной балке. Кевин не смотрел вперед, лишь под ноги. Боялся упасть? Не хотел отпускать прошлое? Непонятно, но в груди что-то тянуло, словно сердце, ранее привязанное к костям, начали медленно и мучительно отрывать от них, растягивая нити и тревожа всё существо Кевина… А может его просто затянула философия. Он определенно попал в дурное общество, по-иному даже не сказать. В какой-то момент молчаливая прогулка под потолком закончилась, и им пришлось лезть на крышу по маленькой шаткой лестнице, стоящей на тонкой балке. Превозмогая безумный страх, Кевин карабкался по ней за Рико, пока Натаниэль стоял снизу и держал лестницу, страхуя. Затем, когда все трое оказались на крыше и прикрыли за собой люк, они аккуратно зашагали по черепице, стараясь не скользить. Это казалось чем-то из разряда невозможного, но оказалось всё же еле как возможным. Сапоги постоянно скользили, а наклон крыши работал чуть ли никак горка. Шаг за шагом, держась друг за друга, они дошли до каната, замаскированного под подобие лианы, привязанного к старой тоненькой трубе. Надежность высший класс, но это был последний рывок к свободе, так что пришлось перекреститься и начать спуск по ней. Как и в прошлый раз, Натаниэль страховал, а стоило Кевину и Рико спуститься, так и вовсе смотал веревку и скинул её им, а сам невиданным образом пополз по стене вниз. Лишь когда он спустился, Кевин заметил присоски на внутренней стороне перчаток Натаниэля. ***** — Заказчик говорил, что будет ждать нас здесь, — через плечо бросил Рико, когда они уже достаточно прошли от тюрьмы по длинному проулку и заворачивали на большую площадь в центре города. Она представляла собой пустырь, выложенный тёмными камнями да с большими часами, напоминающими палача, посередине. Отсюда легко можно было увидеть над крышами домов шпиль замка, купола церкви, даже высокую защитную стену, окружающую город. Удобное расположение, чтобы видеть всех, но не быть замеченным. Хорошая точка встречи с неизвестным, вот только с кем хотят увидеться двое преступников? — О каком заказчике вы всё время говорите? — озадаченно спросил Кевин, чётко понимая, что далеко не впервые слышит о нём. Вот только Рико с Натаниэлем игнорируют его вопрос. Опять. Эти черти просто смотрят по сторонам, иногда цепляясь взглядами друг за друга и молча обмениваясь общими мыслями. Может, у Натаниэля появился телекинез? Да нет, быть не может. Натаниэль бы ни за что не променял свой болтливый язык на мысленную речь. Значит, они чего-то ждут. Но чего? И почему тишину между ними тремя можно хоть катаной разрезать, всё равно не разрежется? Связано ли это с неизвестным заказчиком? Вздохнув, Кевин тоже решил оглядеться. Скучный однообразный пейзаж мрачного города, где жители не рискуют даже разговаривать друг с другом. Вдруг нечаянно проклятье подхватишь. Всего лишь мера защиты, но порой так не хватало человеческого общения. Потрескавшаяся кладка из какого-то особого камня, коей были вымощены все дороги королевства, походила на разбитые переплетённые судьбы, родившихся здесь. Чем они переплетены – разберёт лишь дьявол, ибо об этом написано лишь самыми странными намёками в древнейшей книге заклятий королевства Эвермор, что хранилась под замком в местной церкви. Кстати о ней. На удивление, Кевин мог увидеть её колокола и купола, что означало, что не так уж они и далеко ушли с Натаниэлем и Рико. Странно, они ведь буквально устроили побег из тюрьмы, присоединённой к церкви, но при том стояли здесь, на самом видном месте. Что-то здесь определённо не чисто, и Кевина это слишком напрягает, чтобы спокойно продолжить рассматривать зарешеченные окна жилых домов. Паранойя надоедливым червячком прокладывала себе путь в лёгких Кевина, мешая нормально вздохнуть, от чего тревожные мысли метались ещё быстрее. Что-то он упускает, чего-то не знает. Но чего? И знают ли об этом Натаниэль и Рико? Оглянувшись на них, Кевин бегло отметил, что в их позах или взглядах нет даже намёка на нервозность. Словно эти двое вышли на площадь просто покурить табака, но забыли свои трубки, из-за чего им пришлось стоять и разговаривать без него, не взирая на громоздкие тучи над головой. Холодный ветер пробирался под легкую одежду, Кевин готов был скакать от перенапряжения и неприятного ощущения мороза на коже, а эти двое стояли умиротворёнными изваяниями на одном месте, и их ничего не колыхало даже. Максимальный намёк на то, что они живы, крылся в усталых затяжных взглядах друг на друга или быстром осмотре глазами всего вокруг. Будто они ждали кого-то, искали, но никак не могли найти. — Рико, сколько времени? — наконец поинтересовался Натаниэль, разрушая незримую стену тишины. Его лица Кевин не видел, но вот голос был таким скучающим и незаинтересованным, что казался пустым. И это не могло не напрягать сильнее. Из Натаниэля эмоции били очень переменчивым ключом, но полного их пересыхания Кевин не просто не ожидал, он не мог в него поверить. А ещё он не мог понять этого человека. Как может быть одновременно таким живым и таким мёртвым? Это же пугающе. Кевин поёжился то ли от своих мыслей, от которых он уже успел в миллионный раз устать, то ли от очередного нападения ветра. В любом случае, находиться здесь Кевину нравилось всё меньше, при чем настолько меньше, что даже в минусовую степень это принятие происходящего могло скатиться. Сплошной ужас. Вот бы поскорее все кончилось. — Без четверти один, — откликнулся Рико, предварительно проверив часы на тонкой серебристой цепочке. Богато жить не запретишь, если ты принц. Но больше Кевина смутило то, что Рико не совсем правильно назвал время. Обычно говорят, что на часах без четверти час, ну никак не один. Но у богатых свои причуды, поэтому, возможно, всё же доля чего-то правильного в этом есть. Всё равно знание времени ничего Кевину лично не дало. Что на улице день было и так понятно, слишком уж светло для местных ночей. А конкретика лишь нагоняла мыслей, не более того. — Ну что могу сказать, — сухо усмехнулся Натаниэль и на пятках развернулся лицом к Кевину. Такая напускная детская комичность слегка вгоняла в ступор, но при том напоминало о том, что Натаниэль всегда был и навсегда останется простым шутом, словом народа. Артистом. Никогда не знаешь, искренен он с тобой, или же просто дурачится. О, этого у Натаниэля на практике наверняка больше тех же убийств. По нему прям видно, что он привык носить маски. Да и сейчас Натаниэль слегка скривился и показал пальцем сначала на своё запястье, где, по логике, должны бы были находиться часы, а затем поочерёдно потыкал им же по направлению к разным улицам города и покачал головой, после чего улыбнулся и пояснил свою пантомиму: — Заказчик это тот, кто нас обдурил первее, чем смогли обдурить мы его. Поэтому ад начинается уже сейчас, тёмнорукий. О твоей готовности никто не спрашивает. — Как вы хотели его обдурить? — ошеломлённо спросил Кевин. Он никогда даже мысли не допускал о том, чтобы обманывать своих нанимателей, настолько она казалась неправильной. Пускай они живут в мире, где вознаграждают за умалчивание, боль и жестокость, но хотя бы кто-то же должен поступать по справедливости. По крайней мере, Кевин всегда старался делать именно так и, возможно, поэтому и решил, что другие тоже придерживаются её. Но он вновь оказался слишком наивным. А потом люди говорят, какие тёмные заклинатели чёрствые и ужасно кровожадные, пока Кевин всё ещё хранил в себе толику надежды на справедливость в этом мире. Увы, это слово оказалось вычеркнуто напрочь. От этого хотелось одновременно и смеяться, и плакать, но Кевин просто недовольно поджал губы и возвёл глаза к серому беспросветному небу, от чего-то так напоминающему его жизнь. — Натаниэль слишком неаккуратен в словах, — поморщился на его вопрос Рико. Он слегка повернул голову в сторону, так что Кевин мог видеть его острый профиль. Сразу видно, человек королевских кровей. Странно только, что именно он снизошёл до ответа Кевину, а не Натаниэль, безразличный к титулам, рангам и иерархии. Зато, кажется, от Рико поступает более реалистичная информация. Поэтому Кевин склонил голову в бок, готовясь слушать, а сам Рико начал говорить: — Никого обдурить мы не хотели. Припугнуть – возможно, поставить на место – определённо. Но обмана бы там как такого не было. Маленькая недоговорка, которую заказчик не заметил, когда мы составляли договор с лазейкой, доступной нам с Натаниэлем на законном основании. Ты – инструмент, кирка, которой мы пробили этот лаз. Заказчик должен был прийти ещё два десятка минут назад, но всё ещё не явился. Либо он осознал наш хитрый ход, что мало возможно, учитывая довольно низкие умственные способности и интеллигенцию данного элемента…, либо с ним что-то случилось. А если это нечто случилось с ним, то мы следующие. Кстати… Договорить столь запутанную историю Рико не успел. Натаниэль кувыркнулся в прыжке, уворачиваясь от остроконечной вилы, летящей пронзать его сердце и лёгкие. Можно было бы провести аналогию со стрелой Купидона, вот только живут они не в розовом мире любви и счастья, а в безжалостном Эверморе. Рико молниеносно вытащил стальной клинок из-за алого пояса, готовясь обороняться, а Кевин круто развернулся в ту сторону, из которой прилетело это оружие смерти. И не ясно, у него в глазах потемнело от столь резкого движения, или от осознания происходящего. От церкви по направлению к ним из-за угла поворачивала длинная вереница людей с вилами, факелами, копьями и крестами. Во главе сего шествия смерти вышагивал Патриарх Тэтзудзи в чёрном саккосе с вышитыми алыми крестами на нём. Святая Инквизиция явилась за ними. — Кажется, заказчик передаёт нам пламенный привет, — широко улыбается Натаниэль, тоже вытаскивая из-за пояса свои зачарованные ножи. Кевин не понимает его энтузиазма в голосе, поэтому оторопело оборачивается к этому умалишённому, чтобы спросить, какого дьявола ему весело. Вот только Натаниэлю не весло. Да, он улыбается, смеётся, но в его ледяных глазах чётко отображается убийственный холод и резкость. Рико же излучает это всем своим существом. Их дуэт обретал всё более беспощадные грани в глазах Кевина. Что мог он сам? Силы ещё не восстановились после трёхдневного заточения с блокаторами без еды. Адекватным максимумом было бы спрятаться за плащами Натаниэля и Рико, но, кажется, у них план получше. Или похуже. — На счёт ноль делаем шоу, а затем ты забираешь Дэя и тащишь его к Проблемному Утёсу, Натаниэль, — шипит Рико, засовывая свой клинок обратно. Натаниэль разочарованно цыкает на его слова, но не возмущается и бросает один из своих ножей на землю, оставляя второй в левой руке. Кевин в искренней растерянности оглядывается на них. Что за шоу они удумали творить? Что вообще можно делать в такой ситуации, чтобы потом суметь ещё и сбежать? Это же просто суицидальное безумие! Их догонят, поймают и просто уничтожат, сожгут, растерзают! Кевин чуть ли не задыхается от этих мыслей – просто сидеть в тюрьме и ждать своего конца было намного, намного проще. А тут такой кошмар, что просто хочется быть как можно дальше отсюда, дальше от этих людей. Зачем, зачем всё это?.. — Иллюзионист По и Натаниэль Веснински! — громогласно проносится голос Патриарха Тэтзудзи, от чего мысли Кевина замирают на одной точке. Что? Почему они не узнали Рико, если он буквально стоит перед ними без масок и грима? И почему он не сказал ничего про самого Кевина? Он оборачивается на Натаниэля, единственного, кого назвали правильно и без утайки. Что вообще происходит, Господи Боже? Наверное, Кевин выглядел в этот момент слишком жалко, от чего Натаниэль слегка ему ухмыльнулся, схватил за рукав свободной бежевой рубашки и аккуратно потянул Кевина себе за спину, прям как он того хотел пару минут назад. Рико удовлетворённо кивнул им, а затем переключил своё пристальное внимание на вновь заговорившего Тэтзудзи: — Вас разыскивают пятнадцать королевств, помимо нашего, с целью бросить в костёр Пресвятой Инквизиции! Вы обвиняетесь в грабежах, шантаже, убийствах, похищениях, неверности Королю Кенго, неверии в Бога и использованию сатанинской магии. От лица церкви просим добровольно снять маски и преклониться перед нами на колени, добросовестно приняв свою судьбу, иначе мы будем вынуждены применить меры против вас. — Ваш Бог простит вам насилие, принуждение, лицемерие, алчность, угрозы и ложь? Тогда крест в руки и вперёд. Попробуйте заставить нас пасть, — кровожадно рассмеялся Натаниэль, бросая вызов самой Церкви. Каждое слово, слишком свободно вылетевшее из его рта, было вдоль и поперёк пропитано правдой. Патриарх Тэтзудзи и его свита монахов нагло врали, выставляя себя святыми. За их спинами стояли не Ангелы и не Бог, а самые настоящие черти с букетами грехов. Свободы вероисповедания в Эверморе не было, все были просто обязаны каждую неделю ходить в церковь, молиться и верить. Тех, кто не верил, уже давно не осталось. Либо принудили, либо уничтожили. Иного здесь не дано. Вот только никто об этом не говорит вслух, просто слушается. Но Натаниэль это проклятое исключение, доводящее Патриарха до нервного тика, заметного даже на таком расстоянии. — Даже не пытайтесь выиграть, любезнейший Дьявол в саккосе. Вы ведь уже проиграли, когда возомнили себя вершителем чужих судеб, хотя не знаете даже слов «совесть» и «справедливость». Мы – голос и душа народа, который вы запугали. Мы априори победители, потому что нас вы не заткнёте никогда. Счёт шестнадцать-ноль, — с загадочной интонацией произнёс Рико, едва узнаваемым голосом. Но вот чёткое слово «ноль» в его речи холодно обрушилось на всех присутствующих и подействовала кнопкой запуска настоящего ада. Тэтзудзи ступил на площадь и вскинул огромный деревянный крест наверх, призывая толпу за ним броситься вперёд. В это же мгновение Натаниэль резко наклонился и поддел лежащий на земле нож острием второго, да так, что лезвие наложилось на лезвие крестом. Он с силой подкинул только поднятое оружие в воздух и сразу же отскочил в сторону, хватая Кевина за рукав и заставляя его присесть рядом с собой на корточки. Рико вскинул руки над головой ладонями вверх, и тут же всё пространство вокруг заполнилось едким розовым дымом. Затем Рико мощным ударом ноги изменил траекторию падающего ножа и отправил его пулей в глубь толпы, прошептав какие-то странные слова на древнем языке и сделав быстрый жест рукой. В ту же секунду нож видоизменился, превращаясь в чёрного, как мгла смерти, ворона. Пока он долетал до верующих, Рико метнулся к Натаниэлю, уже сложившему руки в подобие ступеньки, и наступил на эту импровизированную подножку, чтобы подпрыгнуть самому. Это выглядело так легко, словно Рико ничего совершенно не весил. Он даже умудрился перевернуться в воздухе, вытянув свои руки в стороны, от чего заискрился золотым огнём. Дальше шоу Кевин уже не видел. Натаниэль, стоило Рико так кувыркнуться, вновь схватил его за рукав и, резко вскочив, потянул его за собой. Они побежали по одному из узких тёмных проулков прочь от площади, пока за их спинами слышались взрывы с криками, да мигали какие-то непонятные цветастые вспышки света. Кевин заставлял себя не оборачиваться, чтобы случайно не упасть, хотя ему было безумно интересно, что там. Всё казалось слишком абсурдным. Для начала, он вправду не думал, что слухи окажутся правдой, а Рико – Иллюзионистом По. Да и вообще он никогда не видел магию иллюзий, а это оказалось таким… Реальным. Да и то шоу, которое устроили Рико и Натаниэль, их смелые речи перед лицом смерти просто восхищали. Хотя, быть честным, при всём при этом Кевин чуть не умер от страха. — Проблемный Утёс находится за поворотом. Поворот находится сразу после клумбы с увядшими розами. Не перепутай с клумбой с цветущими, это разные дороги судьбы. Клумба с увядшими розами находится около окна с рисунком Древней Японии на занавесках. Это окно находится в шестиэтажном доме. Этот дом находится на пересечении дорог из чёрного и серого кирпича, как в сказке. Пересечение дорог из чёрного и серого кирпича находится у фонтана, ростом с аптекаря Миньярда. Этот фонтан находится прямо по курсу через десять поворотов. Если знаешь, Проблемный Утёс находится на опушке Зачарованного леса. Не смей в него заходить, тебя там насмерть сожрёт бытие. Запомнил, Кевин Дэй? — протараторил Натаниэль на ходу, бурной жестикуляцией руками очерчивая маршрут в воздухе. Кевин не поспевал за потоком его речи и мыслей, но всё равно кивнул. Натаниэль широко ему улыбнулся, отсалютовал от виска, развернулся и побежал обратно к площади, оставляя Кевина в одиночестве. И что, чёрт возьми, ему теперь делать? Вздохнув, Кевин продолжил бежать, только уже в более медленном темпе, к тому самому утёсу, пускай и не понимал, а зачем им туда. Проблем у них и так слишком много, зачем же нарываться на ещё больше? Мазохизмом Кевин вроде не страдал, да и у Натаниэля с Рико вроде не должно быть таких заскоков. Или, наоборот, именно желание причинить себе дополнительный вред, да побольше боли и страданий, руководило их всеми поступками? Ну, правдивые речи с вызовом, брошенные властям, вечные иллюзии и огромное количество лжи, среди которой, наверно, они уже чуть ли не терялись. Какое иное объяснение может быть к этому, если не тяга к разрушению себя и своей жизни? У Кевина раньше был очень близкий друг, страдающий саморазрушением. Сейчас Эндрю не было ни в его жизни, ни в этом мире вообще. Иногда Кевин думал, что они с ним очень похожи. Оба были тёмными заклинателями, чьи силы использовались другими просто в неимоверном количестве. Обоих ломали и доламывали, заставляли перешагивать через себя, свои желания, заставляли потерять себя. Вот только Кевин поддавался этим условиям, склонял голову, молчал и делал всё для заказчиков. Эндрю же бунтовал, если дело касалось не его самого, а его близких. Они с аптекарем Аароном Миньярдом были близнецами, якобы ненавидящими друг друга. Якобы, потому что они были истинными братьями, готовыми на всё ради целости второго. Кроме того, у Эндрю был кузен, один из монахов, – самый искренний человек в мире. Так вот для них двоих Эндрю делал всё. Торговался. Лгал. Крал. А ради себя ничего. И для заказчиков тоже ничего, если это его слишком удручало. За это он и поплатился гонениями, невозможностью видеться с близкими, угрозами их жизни, огромному давлением и чем-то безумно страшным, о чём лучше не упоминать. После этого Эндрю добровольно повешался. А Кевин держался еле-еле, хотя иногда руки всё равно тянулись к верёвке. Ради себя самого он не был готов что-то делать. Знал, что не получится, не справится он в одиночке, поэтому даже ни разу не пытался что-то менять в своей жизни. Но, видимо, это было ошибкой, раз жизнь сама поставила его в такую ситуацию, что приходиться менять абсолютно всё. Это совершенно выбивало всякую опору из-под ног. Кевин не был уверен, где истина и где ложь, где иллюзии и где реальность, где справедливость и где сумасшествие. Он уже ни в чём не был уверен. Даже в том, куда поворачивать после фонтана. Погладив кончиками пальцев зеркальную поверхность чистой воды в фонтане, Кевин бегло оглядел орнамент его основания, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей. Рисунок на чёрной чаше не представлял собой ничего особо экзотического для их королевства – вороны и розы. Сузив глаза, Кевин остановил свой взгляд на гравировке цветов, пока в голове медленно вставали в ряд разрозненные детальки из путаных объяснений Натаниэля. Поворот к утёсу после клумбы с розами… Которая неподалёку от пересечения чёрной и серой дорог. Переведя взгляд на плитку под ногами, Кевин обратил внимание на её черноту. Он всё время шагал по этой имитации пустоты, и даже не заметил? Ужасно. Покачав головой, Кевин повёл глазами по дороге и увидел чуть впереди спасительную дорогу из серой дымчатой плитки. Бинго. Чувствуя себя гением, Кевин более уверенным шагом устремился к цели. Чем быстрее он доберётся до Проблемного Утёса, тем быстрее отдохнёт. Ноги, отвыкшие от любых прогулок за время заточения, гудели от боли. Голова с каждой новой мыслью становилась всё тяжелее. Хотелось уже просто лечь и перестать собирать себя по осколкам, но реальность перечёркивала возможность осуществить это желание. Вместо лежания ему надо идти по уже серому кирпичу к клумбе. А клумба эта у шестиэтажного здания. А Кевин по дороге сюда встречал лишь четырёхэтажные, значит, заметить нужный дом будет легче, он будет повыше. Тут как со смыслом жизни – чем выше твоё положение в обществе, успехи, тем смысл жизни чётче. Если ты на дне, то ты видишь лишь его крупицы, растворённые водой бытия. Кстати, о смысле. Мать Кевина очень много рассказывала ему о значениях цветов, когда он был маленьким. Серый означал неопределённость одновременно с единственной истиной. Ведь серый был серединой между цветом чёрной гноящейся лжи и белой ослепляющей иллюзией правды. По крайней мере, в их королевстве было негласно принято считать именно так. Интересно, что сейчас, когда Кевин не знает, кому верить, и не видит того, что спрятано за иллюзиями, он идёт именно по серой дороге. Значит ли это, что он найдёт ответы на свои вопросы и, по совместительству, правду у Проблемного Утёса? А что, места там, говорят, волшебные. Даже лес там Зачарованный, чтобы то не значило. Это вселяет хоть какую-то надежду. Подойдя к клумбе с розами, Кевин присел на корточки, чтобы понюхать их. Никакого аромата, несмотря на распустившийся тёмно-красный бутон. Будто это искусственные розы или вовсе их иллюзия. Ну или Кевин просто начал везде видеть обман. Трудные времена создают паранойю, увы и ах. Разочаровано вздохнув, Кевин поднялся обратно на ноги и без удовольствия взглянул на полинявшие, обесцетившиеся занавески с каким-то рисунком древнего японского храма. Натаниэль описывал это с небольшим приукрашиванием, всё с ним ясно. Кевин последний раз обернулся на уже пройденную дорогу, после чего быстрым шагом завернул в новый нужный поворот, который приведёт его к Утёсу. По мере его движения дорога под ногами менялась. Сначала это была серая кладка кирпича, затем разбитые булыжники, а потом и вовсе голая стоптанная земля с мелкими камешками. Одно лишь было неизменным – стены с обеих сторон. И слева, и справа Кевина протягивались то ли дома, то ли забор. Но факт тоно, что он ощущал себя замурованным в пространстве между ними оставался фактом. Некомфортные ощущения вызывали большую тревогу, шаг побыстрее, который чуть ли ни в бег уже переходил. Кевин старался не смотреть по сторонам, не смотреть вперёд, только под ноги. Наверное, поэтому он и не сразу понял, что вышел из этого бесконечно длинного проулка на большую опушку. Когда Кевин наконец поднял голову, то его сердце замерло от неожиданной красоты этого места. Чёрный утёс возвышался над всем живым, его отвесные стены казались непокоримыми, а острый выступ словно хотел пробурить кого-то насквозь. Да и на фоне серого сплошного неба он казался эдаким шрамом на белёсой коже кого-то божественного. У основания утёса вперемешку росли тёмно-зелёные, ярко-красные, светло-голубые растеньца и напоминали собой природное ожерелье. А сзади начинался лес. Непрерывный, с изумрудно-синей листвой, чей шорох на ветру словно зазывал зайти поблуждать по бесконечным тропам. Кевин мгновенно понял, почему этот Утёс назвали проклятым, а лес – зачарованным. Первое впечатление, ничего сверхъестественного. Кевин, очаровавшись, побрёл ближе, разглядывая всё вокруг. Он настолько привык к чёрным зданиям королевства, что даже забыл о существовании такой природы. Всё казалось живым, при чём по-настоящему живым. В Эверморе были затхлость, карканье ворон, капание крови на плитку и сияние гильотины, не более того. Там всё делилось на чёрное и белое. Всё гнило, даже то, что казалось живым и свежим, несгибаемым. А тут будто даже увядшие розы распустятся в немыслимой красе своей. Всё искрило свежестью, смешивающейся с серебристым туманом, дышало мощными деревьями, издалека напоминающие гильотины, но без лезвий. Протяжный вой, идущий из леса, заполнял собой всё сознание Кевина. Он словно слышал, как нечто зовёт его зайти, затеряться среди всего великолепия природа. И Кевин уверенно перешагнул незримую границу между поляной и лесом. Когда он делал этот шаг, он не помнил наказа не заходить со своеобразной угрозой. Он не думал о тех историях, когда люди заходили в этот лес и больше не возвращались. Он отгонял от себя мысленный образ Эндрю, висящего на верёвке у опушки другого леса, Леса Чувств. Он ничего не осмыслял. Просто поддался этому странному импульсу и, наверно, впервые в жизни осознанно и самостоятельно выбрал жизнь без границ и правил, а не жалкое существование под чужую дудку. Оказывается, такие ощущения опьяняют своей свободой. Он даже представить не мог, что это чувство хоть когда-то станет ему желанным. А сейчас, наблюдая бесконечный простор леса, да туман, скрывающий все грехи, он не мог налюбоваться. Шаг, второй… На третьем шагу под его сапогом хрустнула ветка. Этот звук, напоминающий о том, как легко сломаться в реальном мире, привёл Кевина в полное осознание себя, выдернул в реальность из словно загипнотизированного состояния потерянного покоя. Мысли мгновенно заполнили собой всю голову, а тело отдалось слабостью и болью в стопах. Вот тебе и доброе утро. Растерянно поморгав, Кевин уставился сначала на свои ладони, словно в них был ответ, что он здесь делает, а потом перевёл его на окружающее его пространство. Сплошной лес. Ни единой проплешины тьмы или света между деревьями. Впереди выхода не было, да и Кевин умом понимал, что чтобы воссоединиться с Натаниэлем и Рико, ему придётся вернуться к Утёсы. Так что Кевин встряхнул головой, скидывая последние остатки наваждения, и круто развернулся, намереваясь выйти отсюда там же, где зашёл. Вот только не было там выхода. Что за дьявольщина? Кевин быстрым шагом пошёл по своим же следам, думая, что сейчас всё же дойдёт до нужного места. Но ничего. Он сам загнал себя в ловушку. Где-то послышалось тихое хихиканье. Кевин резко дёрнулся в ту сторону, но не увидел ничего, кроме очередных стволов деревьев, окутанных серебряной дымкой тумана. Однообразный пейзаж нагонял панику. Это невозможно. Это же просто иллюзия, да? Кевин закусил губу и дрожащей рукой коснулся ближайшего дерева. Настоящее. Значит, это реальный лес. Хаос в мыслях мешал здраво стараться анализировать происходящее, поэтому Кевин просто продолжал брести по этому лабиринтами с одинаковыми стенками. Сравнивать лес с лабиринтом казалось правильным, ведь у них есть выход. Значит, здесь он есть тоже. Кевин всё шёл, стараясь выровнять дыхание и что-то понять, хотя хотелось просто упасть и потеряться здесь навсегда. Но в нём откуда-то проснулось рвение к свободе. Удивительно, что лес, который он считал идеалом вольности, стал ловушкой. И словно сама судьба соглашалась с этой мыслью, кто-то схватил его за плечо цепкими руками, напоминающими охотничий капкан, и развернул к себе. — Кевин Дэй, что ты за глупая тёмноплавникрвая рыбка? Память короткая, раз ты забыл о том, что я запретил тебе заплывать в Зачарованный лес. Так ещё и ты сам себя завёл в сеть судьбы, которая теперь вытащит нас всех отсюда и сожрёт,— накинулся на Кевина Натаниэль, схватив того за грудки. Он казался потрёпанными и безумно злым, от былого веселья не осталось ни следа, хотя сравнения, пропитавшие его слова насквозь, всё же давали понять, что он всё тот же человек, что и был. За спиной Натаниэля маячил Рико, сложивший руки на груди с самым недовольным лицом в мире. Кевин переводил взгляд с одного на другого и у обоих видел осуждение в глазах. Ну конечно, это же Кевин бросил сам себя на произвол судьбы, предварительно выдворив себя же их темницы. Определенно так и было. — Это вы сами оставили меня одного и дали заплыть в сеть. И сами же заплыли следом. Но я надеюсь, что вы хотя бы выход запомнили где, — огрызнулся Кевин, сам от себя такого не ожидая. Натаниэль слабо оттолкнул его и, горько усмехнувшись, поднял глаза к небу и закрыл их рукой. Рико демонстративно встряхнул руками и с ровной миной обернулся на все 360 градусов, после чего пожал плечами вместо слов «выхода нет». Кевину в миллиардный раз за день захотелось убиться. Но желательно предварительно грохнуть и этих двух, эдаких гадов. С раздосадованности Кевин пнул ближайшее дерево, но тут же поплатился за это резкой болью в носке сапога. Рико закатил глаза и пробурчал что-то по типу «не веди себя как истеричка». И тут нервы Кевина сдали. — Я истеричка? Да вы хоть представляете, через что я прошёл последние полгода? Мой ближайший и единственный друг покончил жизнь самоубийством из-за давления со стороны власти, оставив мне записку о том, что я мудак. Я убил себе в голову, что Эндрю прав, поэтому доводил себя до предела день за днём. Я уже не знаю, где начинаются мои желания, а где давление мёртвого близкого человека и трекояттоо общества! Всю жизнь мною только пользовались. И едва я начал ломаться, меня сразу решили сжечь. А потом отпустили. А затем вновь хотели пустить за костер. И так много раз! В этот раз я мечтал о том, что всё-таки умру, а тут пришли вы. Вы! Спасли, но полностью уничтожили у меня возможность хоть какого-то будущего, и из-за вас мы теперь застряли в каком-то зачарованном лесу без выхода. И теперь я истеричка, да? Да идите вы в пень, нелюди! Кевин всё говорил, говорил, говорил, произнося вслух явно не то, что нужно. Натаниэль слушал его, раздвинув средний и указательный пальцы и наблюдая за ним сквозь щель между ними с самым несчастным видом. Лицо Рико оставалось ровным, словно он ожидал такого всплеска эмоций. Кевин махнул на них рукой, круто развернулся на каблуках сапог, и быстрым шагом направился по только появившейся лесной тропинке. Удивительно, что пока он говорил, с каждым его словом туман всё сильнее расчищался, являя новый путь, новый разрыв однотонного массива деревьев. Может, это магия Зачарованного леса? Чёрт разберёт. Задумавшись об этом, Кевин не услышал стука сапог Натаниэля, поэтому чуть не врезался в дерево, когда тот на него налетел и повис на его спине. При чем реально повис, как принцесса на своём рыцаре, только со спины. Кевин крутанулся вокруг себя, надеясь, что сможет так смахнуть с себя этого психа, но вместо этого Натаниэль просто рассмеялся, ещё сильнее держась за шею Кевина. Ну что за маленький ребёнок. Кевин вымученно поднял голову на подошедшего Рико, на чьих губах застыла лёгкая улыбка с сей ситуации. Видимо, слишком по-детски комично выглядел сгорбленный Кевин, на котором висит рыжая макушка Натаниэля. Как-то сразу и настроение вернулось хорошее, и солнце выглянуло. Натаниэль взъерошил волосы Кевина одной рукой, после чего высунул свою головёшку так, чтобы он мог её видеть краем глаза. — Прости, Кевин Дэй, ты перегнул, и я должен был тебе это сказать, — сочувственно поджал губы Натаниэль под расширающимися глазами Кевина и жеста рука-лицо у Рико. Ну вот не это они ожидали услышать. Натаниэль, заметив их реакцию, закатил глаза и продолжил свою мысль: — Вы оба скучные, вы знали? Ладно, возможно, мы тоже перегнули. Но просто знаешь, какую скучную смерть решил инсценировать Рико? Он создал иллюзию, что мы упали с моста в реку! А я предлагал ему захват нас инопланетянами. Вишь, какой он гад. И я тоже гад. И ты гад. А гады должны держаться вместе, может, тогда они станут Богами. — Прости, Дэй, его прёт после того, как он врезал Тэтзудзи его же крестом по яйцам, — покачал головой Рико с напускной серьёзностью, и глаза Кевина вновь расширились. Что он, черт возьми, пропустил, пока блуждал по темнум закоулочкам? Заметив его взгляд, Рико тихо усмехнулся, но ничего по этому не сказал. Вместо этого он подошёл ближе и встал, скрестив руки, чтобы осуждающе смотреть на Натаниэля. Но что-то теплое было в этом осуждении, такое принимающее. Кстати, Кевин заметил, что Рико где-то потерял свой плащ. Но он не успел об этом спросить, ибо Рико принялся перечислять грехи Натаниэля: — Один из своих ножей потерял, другой забыл на полу темницы, ударил патриарха по причинному месту святой атрибутикой, назвал меня предателем, при чем трижды, обматерил мои идеи, дважды чуть не убил того, кого мы от смерти спасли. Не слишком ли много для одного дня, молодой человек? — Рико, ты старше меня всего на месяц, не выёживайся. И вообще, а чего добился ты к своим годам? Наиллюзионировал всего подряд, инсценировал свою смерть, миллиард раз сбежал из дома, предал престол, хотя являешься вторым в очереди на него, чуть не довёл до инфаркта самого короля и случайно разукрасил святую атрибутику в розовый цвет? — фыркнул в ответ Натаниэль, загибая пальцы. Рико возмущенно на него уставился, и Кевин был готов поклясться, что никогда не видел у Рико столько эмоций, сколько увидел за прошедшие пару минут. А ещё у Кевина росло число вопросов к этим двоим. И, кажется, Натаниэль это заметил, потому что закатил глаза и, дав ему щелбан, сказал: — Да спрашивай ты уже. — Как твои ножи смогли разрубить кандалы, если там стояли блокаторы, а ничем, кроме магии, этого не сделать? Как патриарх и его секта не узнали в Рико своего принца? Почему вы хотели пойти именно к утесу? И кто такой этот чёртов заказчик? — быстрым потоком вывалил Кевин, наконец почувствовав свободу слова. Оказывается, разговаривать с другими людьми это не так уж и ужасно. Рико несколько раз моргнул, переваривая все эти вопросы, а Натаниэль протянул восхищённое «ууууу». Что за противоположности. Кевин прищурился, мимолетом оглядев Рико, и отметил для себя то, что надо бы спросить их, как они познакомились с Натаниэлем. Стоило Кевину перестать сильно боятся своих слов и мыслей, любопытство, похороненное все эти годы, брало вверх. — Ты сломал мне Рико, Кевин Дэй. Уважаю. Раньше так мог сделать только я, — улыбнулся Натаниэль, получая за это испепеляющий взгляд от Рико, после чего показал ему язык и продолжил говорить, но уже больше по теме: — Поэтому отвечу тебе я. Мои ножи специальные, зачарованные, сделанные самыми лучшими оружейниками соседнего королевства из рода моей матери для моего отца-мясника. Я просто украл их у него, слепого болванчика. Чуть не умер, кстати. А вот около Утёса недавно умерло двое светлых заклинателей, мы надеялись, что они помогут нам с заказчиком. Но увы, мы кинулись за тобой, рыбкой, в эту мутную воду леса. И вообще, такая же муть наполняет пустые бошки нашей власти вместо мозгов, и поэтому они ничего не замечают. А, ну и Рико у меня просто чертовски шикарный иллюзионист. Кевин уже упоминал, что Натаниэль ломает ему мозг своими фразочками? — Перевожу на понятный язык, — вздохнул Рико, жестом остановив ворчание Кевина и показав Натаниэлю язык в ответ. Что за странные люди, говорят о серьёзных вещах, а сами дразнят друг друга. Но Кевину не дали возмутиться по этому поводу, потому что Рико продолжил говорить: — Дядя не знает, что иллюзионист По это я. Он думает, я сейчас отдыхаю у своей тётушки в пансионате. А зачем ему волноваться на счет меня. Поэтому вместо нас троих таких, какие мы есть, эти псевдо-святые видели Натаниэля в более серьёзной, а не такой бомжатской, одежде. Меня под маской и шляпой По. И пустое место вместо тебя, уж прости. А вообще, прошлое в прошлом. Ад сменился другим адом, и меня напрягает то, что мы не знаем новых порядков. И что с каждым новым откровением я вижу всё больше какой-то пруд за вашими спинами. Кевин с Натаниэлем синхронно приподняли брови в неверии. Чтоб посреди леса, и пруд? Зачарованность зачарованностью, но это уже слишком нереально. Но Рико лишь фыркнул на их недоверии и, спокойно сложив руки за спину, с прямой королевской осанкой, прошествовал мимо них. Кевину ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть и развернуться вслед за ним, ожидая увидеть очередные деревья. Но вот стоило ему это сделать, то непроизвольное ругательство удивления вырвалось изо рта Натаниэля, а сам Кевин лишь смог открыть рот. Перед ними простиралось хрустально чистой пруд, обрамлённый светло-серыми булыжниками и яркой, живой зеленью. Рико уже успел склониться над водой и протянуть к какой-то, как бы то иронично не было, чёрной рыбке свою тонкую руку. Кевин покосился на Натаниэля, ожидая подкола по этому поводу, но чертёнок на его плече слишком залюбовался Рико. Стоп… Стоп. — Как вы с ним познакомились? — как бы невзначай спросил Кевин, кивая головой на Рико. Натаниэль поморщился, возвращаясь в реальность и спрыгнул с Кевина, вставая просто рядом с ним. Расслабленная поза, отчего-то грустные глаза. Что ж там за история такая… — Я украл у него корзину с персиками под серебристым светом луны однажды ночью. Потом он вытащил меня из темницы. А затем я помог ему с созданием образа иллюзиониста По. Это было чудесное стечение обстоятельств, — спокойным голосом рассказал Натаниэль, пожав плечами, пока Кевин таращился на него с немым вопросом в глазах. Что. Что. Что он сейчас услышал? Какие персики, их в Эверморе не выращивают! Этот раз мог бы звучать правдиво, если бы Натаниэль не был Натаниэлем. Но при том, как бы странно то не было, с каждым его словом распускалась новая лилия, из ниоткуда появившаяся на пруду. Где-то слышалось тихое хихиканье, которое уже звучало этим сумасшедшим днём, но Кевин вновь не мог найти его источник. На вряд ли тот огромный иллюзорный чёрный паук, выпрыгнувший на дорогу перед ним и Натаниэлем, являлся этим самым источником. — Рико, какого чёрта ты шлёшь иллюзии против нас?! — недовольно вскрикнул Натаниэль, с ненавистью глядя на членистоногово перед собой. Кевину хотелось оказаться где угодно, но не здесь. Он ужасно боялся пауков после того, как его бабушку они сгрызли заживо изнутри на его глазах. Пустяк для их королевства, но не пустяк для детской психики. Интересно, если Кевина прям сейчас хватит паничка от этого паучища, Натаниэль сможет одновременно успокаивать его и сражаться с чудовищем? Нервный смешок вырвался из грули Кевина, когда паук сделал шаг к ним, а Рико растерянно крикнул, что не может контролировать его. Когда паук сделал второй шаг, Натаниэль попытался кинуть в него зачарованный нож, но безуспешно. Нож просто прошёл сквозь паука и улетел в озеро, пролитев в сантиметрах от Рико. Когда паук прыгнул на них, взявшийся из ниоткуда сильный луч света растворил его в воздухе, а чьё-то крепкое и реальное тело прикрыло трясущегося Кевина собой, сжав в объятиях. — Хэй, красавец с глазами цвета леса, всё хорошо? — послышалось прямо над ухом Кевина. Нежный бархатный голос с нотками чего-то живого и яркого вывел его из ступора ужаса, а успокаивающие круговые движения на спине не давали панике захлестнуть его вновь. Кевин затрепетал ресницами и поднял глаза на того, в чью грудь он только что упирался лбом. Что вообще произошло, почему он в таком состоянии… Но эти вопросы вылетели у него из головы, когда глаза Кевина встретились с мягкими медовыми, в которых ясно читалась забота и тепло. А можно Кевин не будет отвечать и останется в этих объятиях навсегда? Кхм. Наверное, Кевину лучше просто кивнуть, чем пытаться сейчас что-то говорить. Это он и сделал. И нет, он не испугался красивого парня с солнечной улыбкой и не поэтому перевёл взгляд на второго спасителя, что разрушил неподвластную иллюзию. Высокий кудрявый француз с элегантной улыбкой и бледным носом с горбинкой разговаривал с кривляющимся Натаниэлем и окаменелым Рико. Черт возьми. Два безумно горячих привлекательных парня. Убейте его. — Давай я помогу тебе умыться? Кажется, тебе не хорошо,... — обеспокоенно предложил блондин, и Кевин чуть не ляпнул, что он может делать с ним всё, что захочет. Что-то он совсем сошёл с ума после паука. Поэтому Кевин снова кивнул и позволил блондину повести шатающегося себя к пруду. Француз, заметив это, что-то сказал Рико с Натаниэлем и поспешил к своему напарнику на помощь, подхватывая Кевина под вторую руку. Вдвоём они о чём-то щебетали, отвлекая его от всяких мыслей и растворяя его внимание в своих голосах. Можно этот момент будет длиться вечно? — Этот милашка забыл тебе представить нас. Я – Жан, а он Джереми. Но можешь нас звать своими ангелами-спасителями, — с небольшим акцентом сказал Жан, помогая Кевину сесть на булыжник у пруда и снять сапоги. Что ж, вполне оправданное прозвище. Наблюдая за тем, как Джереми и Жан хлопотали над ним, Кевин был готов молиться им. Чудесные, святые люди с очаровательной внешностью, вызывающие покой и тихую радость. Кевин им улыбнулся и представился в ответ, назвав не только своё имя, но и прозвище «ваша главная проблема». На это Жан и Джереми одновременно захихикали, и наконец-то Кевин понял, кто был источником вечного смеха среди шелеста листьев. Джереми и Жан изначально были где-то рядом. Интересно, а паук – это их рук дело? — Прости, мы чуть-чуть подглядели твои мысли, — почесал голову Джереми под кивок Жана, пока Кевин расстёгивал рубашку. Прохладный ветерок вызвал мурашки, но он не обратил на них внимания, склонив голову в ожидании продолжения. Джереми прикусил губу и улыбнулся: — Мы просто светлые человечки-заклинатели, поэтому смогли расправится с иллюзием леса. Это он её создал, потому что Натаниэль соврал тебе. Они с Рико – это не случайное стечение обстоятельств, а душевная закономерность. Смотри туда, узреешь родственность их душ. Кевин посмотрел туда, куда указывал Джереми и не сдержал восхищенно-удивленного восклика. На противоположном берегу, стоя под тенью голых безобразных стволов деревьев, улыбающийся Рико держал в руках спокойную мордашку Натаниэля и медленно, нежно целовал его. Так они соулмейты... Кевин медленно улыбнулся, смакуя эту мысль. Кажется, когда-то бабушка ему говорила о том, что камни с переплетёнными трещинами значат бессмертную связь разбитых душ, то есть соулмейтов. Противоположностей, слишком похожих друг на друга, слишком нуждающихся друг в друге. Теперь всё встало на свои места. И мгновенное понимание, и теплота взглядов, и история знакомства. — Соулмейты это не те, кто ищут друг друга. Судьба сама их сводит, — кивнул Жан, подмигнув Кевину. Интересно, а могут ли быть связаны сразу три души? А то кажется, Кевин нашёл своё убежище и в Джереми, и в Жане. Но не успел он об этом сказать, как его взгляд зацепился за лес позади Натаниэля и Рико. Он менялся. Обретал листву, становился живым. Заметив это, Рико взял Натаниэля за руку и повёл вперёд по тропе, напоследок обернувшись на Кевина. Кивок прощания. Но прощания ли? Вдруг эта тропа приведёт их вновь друг к другу. Всё же, истинность не всех иллюзий стала явной. Но пока что Кевин счастлив насладиться обществом Джереми и Жана. Своего света среди тьмы и правды среди обмана. Лишь бы они не прочитали эти позорные мысли, о Боги.