sour grapes

Краткое содержание: Первое правило, которое они нарушают, — никаких поцелуев. Оскару стоило это предвидеть.

***

Это уже третий их раз, но они впервые у кого-то из них дома. Предыдущие два случились в отелях, на чистом адреналине после гонок и под градусом. Ландо вообще плохо на него влияет по всем фронтам — хотя бы тем, что умудряется раз за разом подбивать Оскара выпить в воскресенье вечером, игнорируя ранние рейсы в понедельник. Так что он не удивляется, когда Ландо, размякший после оргазма, утыкается ему в грудь и лениво, мягко целует его. В такие моменты у Ландо взгляд становится совсем затуманенным. Щеки розовеют, а в лучах закатного солнца он весь так золотится, что будь Оскар художником, он бы точно это оценил. Впрочем, Ландо и так выглядит отлично. Оскар признает это вполне объективно. Он не сопротивляется и дает этому случиться, потому что сам пребывает в легком ступоре. К тому же это их первый раз «на трезвую». Ему стоило подготовиться к такому Ландо: к тому, который лезет целоваться, хочет обниматься и вжимается носом в шею так, будто планирует остаться там навсегда. Не то чтобы кто-то подсчитывал, но в тот же день они нарушают и второе, и третье правила. Второе: не встречаться при свете дня. Третье: не трахаться там, где могут остаться следы. Оскар, правда, проявляет осторожность. Как только Ландо уходит, он срывает постельное белье и запихивает его в стиральную машину (с которой толком не знает, как обращаться), одеяло вывешивает на балкон проветриться, а сам дотошно проверяет каждый угол — не завалялись ли где чужие носки, трусы или, упаси боже, украшения. Это какая-то несвойственная ему мания, и он это осознает. Правило номер четыре — никаких ночевок. Его они приносят в жертву на шестой раз, в номере Ландо. Комната Оскара была занята, а если бы он попытался прокрасться туда тайно, то нарушил бы пятое правило. А пятое правило, которое они до этого момента свято чтили, гласит: никогда и ни при каких обстоятельствах не упоминать Лили. Правило номер шесть появляется позже, когда Ландо официально начинает встречаться с Маги. Хотя это, скорее, пункт «пять с половиной»: никогда и ни за что не говорить о Маргариде. И есть еще одно правило, без номера и слов: никому об этом не говорить. Единственное, которое они по-настоящему боятся нарушить. К удивлению Оскара — и, наверное, Ландо — именно Оскар в итоге нарушает пятый пункт. Заметив засос у Ландо на ключице и точно зная, что это не его рук дело, он спрашивает: — Маги любит кусаться? Ландо смотрит на него так странно, как никогда раньше, хотя Оскар видел уже массу его «взглядов». — Конечно, — бросает Ландо, и Оскар, понимая, что ляпнул лишнее, тут же замолкает. Возможно, Оскар начинает путаться в правилах. Может быть, по ходу сезона он начинает теряет нить со многом. Вопреки общему мнению, он прекрасно понимает, как это звучат в эфире. Осознает, что говорят о нем, о Ландо и об их борьбе в чемпионате. Правило номер семь — очевидное: не обсуждать чемпионат. Они соблюдают его почти так же строго, как «нулевое». Они друзья… вроде как… и тащить работу в постель — это последний ингредиент в рецепте который ведет к катастрофе. Но и это правило летит к чертям, когда Оскар сходит с дистанции. И это его грызет. Не только то, что он влетел в стену на первом круге как новичок, но и то, что он не может оставить это за дверью. Он прижимает Ландо к матрасу, срывая на нем злость и что-то бормоча про машину, пока Ландо не начинает отвечать тем же. В итоге Оскар оказывается на спине и наконец перестает думать. Ландо умеет переключать внимание. Это тоже задевает. Скребет где-то внутри, потому что Ландо в этом сезоне сходил уже дважды, но в спальню это не приносил. Извинялся перед прессой, если был неправ, извинялся перед Оскаром лично и шел дальше. Образцовый профессионал. Оскар никогда не считал себя нарушителем правил. Но он всегда умел учиться. Никто из них, что бы там ни говорили, не ломается под давлением. Но это тяжело. Чертовски тяжело — чувствовать чемпионат на кончиках пальцев и ощущать, как он начинает выскальзывать. Он близко. И если он все-таки уйдет в аут, винить придется только себя. Это реальность. Под этим грузом правила пять и пять с половиной становятся совсем зыбкими. Ландо справляется с этим как-то лучше — он мил с Лили на людях, не произносит ее имени вслух и не язвит о ней в постели. Он так четко раскладывает всё по полочкам, что Оскар невольно задумывается: сколько раз он уже практиковал подобное? Поэтому язвит именно Оскар. Оскар, который активно избегает Маги, потому что его бесит видеть, как они милуются в паддоке. Оскар, который, когда они снова оказываются в постели, с силой давит большим пальцем на засосы на плечах Ландо, словно пытаясь их стереть. — Она правда так… — начинает он, но Ландо вдруг резко подается вверх с той неожиданной, жесткой силой, которая всегда застает Оскара врасплох. — Да брось, приятель, — говорит Ландо. Это не правило, но Оскар ненавидит это слово. «Приятель» в постели звучит как жирная черта между напарником, другом и любовником. — Расслабься. И Оскар расслабляется. Ландо теперь сверху, так что выбора особо нет. Прежде чем станет лучше, будет намного хуже — думает Оскар. Что-то должно сломаться. Неудержимая сила против неподвижного объекта. Кто-то из них рано или поздно треснет, и он очень не хочет, чтобы это был он. Он не хочет признавать, что, скорее всего, это будет именно он.