Возьми мое сердце

Волк, как ни крути, животное не домашнее – можешь попробовать с руки покормить, если повезет, то не оттяпает, может за ухом потрепать даст. Но сам волк животное дикое, даже если дается, ластится. Волк, если надо будет, не побоится – укусит, на инстинктах действовать будет. Вот и Олег ровно такой же. Он дается. Он, точно пес, голову кладет на ноги разведенные и смотрит в глаза снизу вверх, пока к ремню чужому руки тянутся. Он не против перепихов быстрых, не против и неторопливых, нежных почти, если время выкроить получается. Он то лижется как псина, то кусается. Но Волков, конечно, не домашний. Ему автомат в руки подавай, пустыню жаркую, адреналин чистый и движение на инстинктах, он спасибо только скажет. Вадим многих парней на службе повидал, разных совсем – от наотрез отказывающихся на поле боя идти до готовых пойти на все. Многие не возвращались, многие ломались после первых капель крови на своих руках. Волков не такой – он дикий совсем, у него в глазах бесы пляшут. Он тяжело дышит после заданий, сердце колотится бешено, а на губак улыбка ползет, еле заметная. Дракон замечает. Дракон улыбку эту с его губ сцеловывает, пока никто не видит. Волков ему ровно так же улыбается спустя года, в ангаре, пока в крови за руки к потолку подвешен. Нет, его и Разумовский не одомашнил ничуть. Волк и на привязи собой останется. Вадим Олега в этот раз не целует. Может быть, ему хочется. Может быть, он не хотел бы, чтобы все вышло так, так вышло. Но не целует.