Конфетти

— Ты, наверно, не так все представляла? Ну, нашу встречу? Джесси Хокинс просительно заглядывает мне в глаза и тут же поспешно тянется за носовым платком. Голос у нее простужен, веки припухли, на щеках блестят дорожки от слез. — Чертова инфлюэнца, — поясняет она, заметив, как я пристально рассматриваю ее лицо. — Видок у меня еще тот. Мы обе знаем, что дело не в простуде, и обе старательно притворяемся, что верим собственной лжи. В этом нет особого смысла, но как-то же нужно поддерживать иллюзию нормальности. — С горы открывается неплохой вид, — продолжает между тем Джесси. — Пройдемся? Посмотришь на Дасквуд с высоты. Я киваю, и мы медленно продвигаемся по узким заметенным снегом улочкам к подножию холма. Пик Венеры именно холм, а никакая не гора, если верить путеводителю, но поправлять Джесси мне не хочется. Она живет в Дасквуде почти всю сознательную жизнь, и имеет полное право называть места так, как ей вздумается. Я здесь — чужая, и все вокруг словно кричит, что мне не стоило приезжать. Дасквуд с его тупичками и переулками напоминает расставившего лапы паука, в чьи сети легко угодить и остаться навечно. Я ежусь. Уличный термометр показывает легкий минус, но я промерзла до костей, несмотря на шерстяной шарф и варежки. — Все дело в высокой влажности, — говорит Джесси, пытаясь согреть своим теплым дыханием озябшие пальцы. — Южная часть города примыкает к океану. — Та, где шахты? — не выдерживаю я и осекаюсь. — Да. — Голос Джесси звучит глухо, будто сквозь вату. — Та, где рудник. Повисает неловкое молчание. Я досадую на себя за неосторожные слова, Джесси кусает побелевшие от холода губы. Когда мы, наконец, добираемся до пика Венеры, то обнаруживаем, что вокруг лежит рыхлый, ноздреватый снег. Стоит нам сделать пару шагов, как мы проваливаемся в сугроб почти по колено. — Уфф! — Джесси отряхивает одежду от налипших снежных комьев. — Предлагаю сделать привал и устроить мини-пикник. Вон там есть пара скамеечек, а у меня с собой плед и термос с чаем. На миг она оживляется, и я узнаю в этой придавленной горем девочке ту беспечную, щебечущую птичкой Джесси, что стала мне так дорога за последние пару недель. Мы усаживаемся на скамейку под разлапистой елью, чьи ветки надежно защищают нас от ветра и чужих глаз. Джесси разливает чай в пластиковые стаканчики, с наслаждением прихлебывая горячий напиток. Здесь так тихо, будто весь остальной мир исчез, оставив нас в плотном белом коконе. Но стоит привыкнуть к тишине, как я слышу негромкое журчание воды где-то неподалеку. — Горячий ключ, — сообщает Джесси, проследив за моим недоуменным взглядом. — Никогда не замерзает, даже в самые лютые морозы. Раньше мы с Ханной любили ходить к источнику и кидать туда монетки, загадывая желания. — А что случилось потом? — Я зачерпываю ладонью снег, и тот приятно холодит руку. — Они все равно не сбывались. — Джесси невидяще смотрит в пространство. — Те желания. Ну, и мы были детьми, а потом выросли. Она пожимает плечами, мол, ничего тут не попишешь. — А я в детстве любила есть снег, — говорю я. — Закрывала глаза и представляла, что ем какое-нибудь лакомство. Попробуй. Джесси недоверчиво косится на меня, но затем наклоняется, лепит снежок и осторожно пробует его на вкус. — Ммм. — Она смеется. — Тает на языке как…щербет. Такой же легкий и сладковатый. Я улыбаюсь ей в ответ, довольная, что мне хоть немного, но удалось ее рассмешить. Снег все сыплет, застревая в волосах белым конфетти. Невольно я думаю о Ханне, что прячется от мира за оконным стеклом своей спальни, о Ханне, что не желает ни с кем разговаривать и пьет таблетки, похожие на бумажные кружочки. Принцесса, запертая в башне из снега и горя, чье сердце покрылось коркой льда. — Ты с ней говорила? — тихо спрашивает Джесси. Я качаю головой. Нет, не говорила. Я знаю, каким бы был первый вопрос Ханны. Томас и Клео наверняка рассказали ей о роли Джейка в операции по спасению, и о том, как мы вдвоем… Я стискиваю скамейку окоченевшими пальцами. Ханна была неравнодушна к Джейку. А потом появилась я. Девушка из ниоткуда. Появилась и нагло влезла в чужую историю, да так и осталась, позволив легендам Дасквуда проникнуть в сердце, оплести его щупальцами тайн, захватив в плен. Что бы я ей сказала? Мы обе потеряли Джейка, но делиться своим горем я не готова ни с кем. Пока еще нет. — Эй? — покрасневшие глаза Джесси с мольбой смотрят на меня. — Извини, я не хотела… — Все в порядке. Я порывисто обнимаю Джесси, едва не расплескав чай. Она коротко всхлипывает, уткнувшись лицом мне в куртку. Позади нас равнодушной грядой встает лес. Я знаю, что если обернусь, то увижу, как среди деревьев мелькают два темных силуэта, исчезая в чаще. Где ты, Джейк? Снег все идет, засыпая деревья и крыши искрящейся крупкой, обреченно падает в невидимую мне реку. Крик подступает к горлу и тут же гаснет, успокоенный теплым чаем Джесси. — Все наладится, — говорю я твердо. — Все будет хорошо. Ответом мне служит протяжное карканье: большой черный ворон взлетает с вершины ели и парит над нашими головами.