Без названия

Я поднимался по лестнице, уплетая булочку с маком, которую мне купил Дима. В сумме с четвёркой по физике и кое-как написанной контрольной по биологии день казался не таким уж и ужасным. Даже наоборот. Я заслужил уважение Лëхи, приглашение в гости от Юли и львиную дозу шуток от Димы, желавшего меня развеселить. К слову, у него почти получилось. Другого я от него и не ожидал. Мурат, конечно, не мог не предложить всем вместе накостылять Барсу, но я, уже давно знающий Мурата и умеющий подобрать подходящие для него слова, сумел уговорить его не вступать ни с кем в драку. Кондратий Игнатьевич наверняка сообщил маме о случившемся. Нужно обязательно заранее придумать, что ей сказать. Не дай Бог, она решит написать на Лëху заявление. Я за доли секунды получу звание "мусорской крысы". А их очень не любят. Арсений - яркий пример. Он, хоть и не жаловался ни на кого в полицию, но, зная его, думаю, не отказался бы. И вот я уже на своём этаже. На веранде стоит велосипед ребёнка соседей. Я невольно улыбнулся. С велосипедом у меня связана одна до ужаса уморительная историю. Каждый раз, когда я рассказываю её в кругу друзей и знакомых, все хохочут. Кто громче всех - догадайтесь сами. Подсказка : жёлтый и кислый. Лето конца 80-ых. Я тогда жил у бабушки в деревне. Подъëм в 6 часов утра, на завтрак хлеб с маслом и травяной чай собственного производства, тебе суют лейку в руки и говорят поливать перцы, огурцы и помидоры. Тридцатиградусная жара, гигантские тучи комаров, устроивших бардель и попойку у тебя над головой и на теле. Этот ужасный писк сводил меня с ума. Чесалось так, что я был готов содрать с себя кожу. В ведре с водой я видел личинок этих тварей. Были мысли стащить у деда канистру бензина, смешать радужную вонючую жидкость с бесцветной водой и спалить их к чертям собачьим. И этот ад продолжался ежедневно 6 часов. Примерно в 12 бабушка звала меня кушать. Бабушкин борщ, чай с пирожками с капустой. Я был готов терпеть любых букашек ради этого. Пусть самки комаров оставят мне лишь каплю крови. Пусть муравьи искусают мои ноги до отëка. Если на меня со скоростью звука будет лететь разъярённый шершень, я не сдвинусь с места, лишь бы вновь почувствовать вкус приятно хрустящей капусты за упорный и честный труд. После обеда бабушка давала мне деньги на мороженое и отпускала погулять. Заняться мне было нечем, поэтому я развлекался, как мог. Рядом с нашим домом находилось болото, а над ним рос огромный тополь, на котором была тарзанка. Купаться мне запрещали, поэтому я просто качался на ней, как на качелях и пытался не упасть в воду. А раскачивался я сильно. Даже старик-тополь скрипел так, что грачи, строившие на нём гнëзда, с громким карканьем разлетались во все стороны. Страшнее всего для меня было представлять, как ветка с хрустом ломается и я падаю в воду. А потом бегством спасаюсь от разъярённых гусей. Теперь непосредственно к той истории. Однажды я нашёл в сарае старый велосипед Стаса - моего старшего брата, находившегося в армии. Он был очень ржавый и скрипел. Тормозов на нём не было. Заднее колесо было без шины и держалось, как говорится, на Божьем Слове. Как я уже говорил, выбор у меня был небольшой, и я решил на нëм покататься. Управлять этой машиной смерти было ужасно сложно. От малейшего движения руль скрипел так, что заглушал даже двигатель старой машины деда Митяя, но я старался не обращать внимания на неудобства. И вот я держу курс на киоск с мороженым. Я думал, что на велосипеде доберусь быстрее. На деле же вместо 15 минут пешком, за 20 минут я проехал лишь 2/3 пути. Внезапно я услышал весьма знакомый звук - лай собак. Примерно через минуту я понял, что звук приближается. Я обернулся и увидел то, что оставило след в моей памяти на всю жизнь. Две огромных немецких овчарки неслись со скоростью примерно 40 км/ч. Пена шла из их пастей Ниагарским водопадом, а взгляд не выражал ничего, кроме жажды моей крови. Интересно, комары смотрели на меня так же? Я быстро понял - либо я сейчас соберу все свои силы в ноги и раскручу эти чëртовы педали так быстро, насколько возможно. Именно насколько возможно, а не насколько я смогу. Либо я стану плотным обедом для этих псин. Я рванул что есть мочи. А прямо передо мной был очень крутой и глубокий склон, высотой около километра. Я осознал, что попал в безвыходную ситуацию - впереди склон, я еду на огромной скорости на полностью убитом велосипеде без тормозов, сзади два кома шерсти и ярости, которые вот-вот догонят меня. И вот я уже еду вниз. Скорость - 120 км/ч. Собаки всё ещё бегут за мной. Заднее колесо, словно танцуя, болтается и искрит. Я кричу на всю улицу. Что может быть хуже? Ответ на свой вопрос я получил через мгновение. Снизу на меня уже мчался доберман с такой же скоростью, что и первые две. Вдруг заклёпки заднего колеса вылетают пулемётной очередью, и я лишаюсь заднего колеса. Я начинаю скользить по склону на задней части велосипеда на той же скорости. Искры летят. Собаки бегут. Я почувствовал запах гари. Вдруг я понял, что замедляюсь. Уже возле склона я полностью остановился. Я уже не помню, как оказался дома, но этот велосипед я с того момента больше не видел, а на дороге склона осталась царапина. Собрав силы в кулак, я зашёл в квартиру. Мама меня не встретила. Я оделся и направился на кухню. Там я увидел не только её, но и Стаса, только что вернувшегося из армии - лысого и бритого. Он мигом накинулся на меня с объятиями. (Стас) - Привет, Данилка. Я понял, что сегодня я спасён - мама слишком рада возвращению Стаса, чтобы переживать из-за моих проблем в школе. Впрочем я её понимаю. В тот момент я также ни о чëм другом не думал.