Объятия лицехвата

      В медицинской лаборатории колонии Бишоп погрузился в исследование, склонившись над микроскопом. Под линзами лежал образец — материал, извлечённый из одного из мёртвых паразитов‑лицехватов, хранившихся в ближайшей трубке стаза.       Даже после смерти существо, размещённое на анатомическом столе спиной вверх, сохраняло пугающий облик. Бишоп не мог оторвать взгляда от окуляра: внутренняя структура паразита оказалась не менее поразительной, чем его внешние функции.       Используя не только мощь микроскопа, но и возможности собственного искусственного зрения, Бишоп проникал в детали, недоступные обычным колонистам. Бишоп настолько погрузился в исследование, что не заметил, как в лабораторию кто‑то вошёл. Лишь услышав шум, он оторвался от окуляра. В помещении появился командир десантного бота — он втащил поддон, доверху нагруженный припасами и оборудованием.       — Куда это положить? — спросил он.       — Вон туда, к столу, — не глядя ответил Бишоп. — Будет отлично.       Спанкмейер принялся разгружать поддон.       — Нужно ещё что‑нибудь? Бишоп лишь вяло отмахнулся, вновь прильнув к микроскопу.       — Ладно. Тогда я возвращаюсь на корабль. Позвони, если что понадобится. В ответ — снова небрежный жест. Спанкмейер пожал плечами и направился к выходу.       Бишоп вновь остался наедине со своим «новым другом». Немного поразмыслив, он достал целого паразита. Ему не терпелось собственноручно вскрыть его и понаблюдать за реакцией кислоты, заменяющей этим существам кровь. Он положил паразита на спину. Угрожающе раскинутые пальцы словно готовились к смертоносному объятию. И вдруг один из них дрогнул. Бишоп наклонился ближе… В тот же миг паразит ринулся вперёд, обвив его шею мощным хвостом. Что‑то мягкое, склизкое и отвратительное ворвалось в рот Бишопа, а пальцы с нечеловеческой силой сжали его голову. Конец хвоста задрожал и вонзился в затылок — раз, потом ещё раз. Системы Бишопа взвыли сигналом: в синтетический организм внедрено постороннее вещество. *Нейротоксин? Парализующий агент?*       Чужеродная масса продвигалась дальше, проникая вглубь горла. Имитация рвотного рефлекса тщетно пыталась вытолкнуть инородный предмет — тот уже засел слишком глубоко. Мешки по бокам паразита раздувались, подобно аппарату ИВЛ, принудительно нагнетая воздух, чтобы жертва не задохнулась.       Бишоп рванулся, пытаясь оторвать паразита от лица, но тот лишь туже стянул хвост вокруг его шеи. Спотыкаясь, синтет рухнул на пол, не прекращая попыток освободиться. Кричать он уже не мог.       — Срань такая! — раздался голос Васкес. — Бишоп!       В лабораторию ворвались остальные морпехи. Рипли, казалось, была на грани безумия.       Морпехи суетились, переполненные тревогой: ругались, спорили, выкрикивали вопросы. Кто‑то обратился к Бишопу, спрашивая, как он себя чувствует, — но ответить тот не мог. Чужеродная трубка, проникшая в горло, лишила его голоса. Системы синтетика монотонно сигнализировали лишь об одном: зафиксировано чужеродное внедрение, продолжаются интенсивные тактильные воздействия. Рвотный рефлекс не утихал, упорно пытаясь изгнать непонятный инородный предмет.       Бишопа осторожно уложили на стол. Один из морпехов попытался разглядеть, что происходит под зловещей массой паразита, вцепившегося в лицо синтета. Хадсон рванулся помочь, попытался приподнять чудовище, но пришелец лишь яростнее стянул хвост вокруг шеи Бишопа.       — Что ты творишь?! Он его задушит! — резко осадила Хадсона Васкес.       Рипли застыла в шоке. Она слишком хорошо знала, чем обычно заканчиваются подобные «объятия»: из груди жертвы рано или поздно вырывается кошмарное существо. Но как это возможно в случае с синтетом? Что может появиться из него? Успеет ли зародыш закрепиться в его искусственном теле? Эти вопросы вихрем крутились в её голове, оставляя лишь леденящую неизвестность.       Датчики зафиксировали подозрительное движение. Эйпон незамедлительно отправил группу выяснить причину сигнала. В лаборатории остались лишь Васкес, Хикс, Рипли, Берк и маленькая Ребекка Джордан — спасённая девочка, которая молча наблюдала за Бишопом. Её взгляд был пустым, застывшим: похоже , шок всё ещё сковывал её сознание.       Бишоп лежал неподвижно, сосредоточенно прислушиваясь к собственным системам. Он был абсолютно бессилен. В его искусственном разуме роились тревожные вопросы: попытается ли паразит использовать его в качестве носителя? Что может возникнуть из этого насильственного «союза»? Отцепится ли существо, отправившись на поиски более подходящего хозяина, или бездумно внедрит эмбрион в синтетическое тело? А если эмбрион всё‑таки будет введён — сможет ли он развиться? Или его ждёт неизбежный крах, когда он столкнётся с реальностью: организм без плоти и крови, лишённый биологических процессов, необходимых для вынашивания? Бишоп не находил ответов. Тем временем паразит не отступал — методично нагнетал воздух, раздувая боковые мешки, словно выполняя заранее запрограммированный ритуал.       Рипли не могла сказать, сколько времени прошло, но вдруг паразит зашевелился и отцепился от лица Бишопа. Тот мгновенно вскочил — как раз вовремя. Морпехи доложили о множественных сигнатурах в вентиляционной системе. Приближалась опасность, и нужно было срочно искать укрытие.       Бишоп спустился со стола и мельком взглянул на своего недавнего пленителя. Существо было мертво.       — Бишоп? — Рипли пристально посмотрела на него, взгляд её замер на его груди.       Он лишь молча кивнул. В тот же миг его окружили остальные. Вопросы сыпались со всех сторон — что произошло? Каковы его ощущения? Бишоп тем временем анализировал данные собственных систем. Диагностика фиксировала присутствие чужеродного объекта в искусственном желудке; автоматика уже запустила процедуру очистки.       Бишоп часто сглатывал — рвотный рефлекс упорно не сдавался. Внезапно синтетик резко отпрыгнул в сторону. Его скрутило в мучительном спазме — его вырвало. Затем ещё раз. Судороги буквально выворачивали его изнутри. Окружающие замерли в оцепенении.       Очередной приступ — и на полу оказалось нечто маленькое, отвратительное: скрюченное серо‑розовое существо, напоминающее эмбрион. Едва Бишоп успел перевести дух, как его снова настигла волна тошноты.       — Срань какая! Что за хрень?! — Хадсон широко распахнул глаза, не веря собственным глазам.       Рипли не могла оторвать взгляда от крошечного создания. Вот оно какое… Эта безобидная на вид дрянь способна вырасти в огромного чёрного пришельца — и уничтожить каждого из них. Не раздумывая, она взяла у Хикса смартган и выстрелила. Эмбрион расплющило — всё было кончено.       Бишоп тяжело опустился на стул, судорожно сжимая грудь. Его била дрожь — словно в жестокой лихорадке, хотя никакой лихорадки не было. Каскад системных ошибок мигал в периферийном зрении, но Бишоп не обращал на них внимания. Взгляд его застыл в одной точке — там, где только что лежало мерзкое маленькое существо. Краем глаза он замечал, как остальные смотрят на него — с ужасом, с настороженностью, будто ожидая, что из его тела в любой момент может появиться что‑то ещё. Дрожащей рукой Бишоп провёл по губам, стирая остатки отвратительного ощущения. Фантомная трубка по‑прежнему давила на глотку, вызывая приступы тошноты.       Никто не решался приблизиться. Все держались на расстоянии. Лишь маленькая девочка — Ребекка, или, как она сама себя называла, Ньют — сделала шаг вперёд. Без слов она протянула ему стакан воды и сложенную салфетку. Её глаза, полные сочувствия, смотрели на него без страха.       — Спасибо, — едва слышно прошептал Бишоп.