Naufrage

      Стук подошвы отскакивал от стен и проносился по танцевальному залу, смешиваясь с рваным дыханием. Футболка неприятно липла к спине, а зеркало все никак не показывало того, что хотелось бы увидеть. Чонин настойчиво игнорировал капли пота, стекающие с лица. Игнорировал эти черные стены, одновременно придающие стиль, но и ухудшающие и без того ужасное настроение. Игнорировал время. Сколько он уже здесь? Час? Два? Пять? Он не знал, да и не считал нужным знать.       Тело устало привалилось к стене и медленно сползло вниз. Рука потянулась к бутылке, чтобы жадно глотнуть теплой воды.       Когда лёд успел растаять...       Ян откинулся головой к небольшому стеллажу справа от него и прикрыл глаза. Сонливость нахлынула резко, словно удар молнии. Странно. Только что ведь в теле была куча энергии, а теперь... Решив, что можно позволить себе и минутку слабости, парень перестал бороться с этим чувством и наконец, впервые за несколько часов, расслабился.       – Ты только тянешь нас на дно.       Глаза Чонина распахнулись. Взгляд панически заметался из стороны в сторону, пытаясь найти того, чей голос он только что слышал. Но он не смог зацепиться за что-либо. Полная темнота. Лишь одинокий круг света, в котором он сейчас сидел, разбавлял этот мрак. Он поднял голову и сразу же прищурился. Было ощущение, что прямо над ним висит прожектор, но... Это было что-то иное.       – Почему он выбрал именно тебя?.. - вновь раздался голос, но он принадлежал уже кому-то другому.       С громким стуком к первому лучу присоединился второй, более яркий, устремлённый все в ту же самую точку. Голова молниеносно развернулась к его источнику. Фраза доносилась с того же направления.       Сознание никак не хотело проясняться. Пусто. Одни лишь услышанные слова висели в голове. Третий круг появился рядом с предыдущими.       – Сам не устал мешаться под ногами, как жалкая собачонка?       Голоса один за другим доносились с разных сторон, перебивая друг друга. С каждым словом они становились все громче и громче. Каждая фраза пролетала все отчётливее. Оседала. Прилипала и не покидала мысли, словно вязкая смола. С каждым новым произнесенным предложением сердце сжималось все больше. Влага скапливалась в глазах, размывая картинку.       Парень поднялся на ноги, крутя головой из стороны в сторону. Черепную коробку распирало изнутри. Ещё немного, и расколится. В горле застрял комок, плотно связанный из оправданий. Хотелось выкрикнуть, что все они ошибаются. Он тоже нужен! Он... Он важен! Но лишь один вопрос, который он задавал себе изо дня в день, был громче всех этих фраз: "А вправду ли это так?".       Восемь.       Ровно восемь лучей падали на него.       Тьма вокруг него словно стала отступать, позволяя парню увидеть то, что она так старалась скрыть. Один за другим, взору открывались стоячие силуэты. Их лица были размыты, но одежда, телосложение, волосы... Это все позволяло понять, кто находился перед ним.       От человека позади него раздались те же слова, которые Ян услышал сразу, как открыл глаза. Он резко развернулся и больше не смог пошевелиться. Сынмин. Его лицо выражало смесь разочарования и ненависти. Глаза впивались в него, пронзали. Заставляли сжиматься и холодеть всем внутренностям. После него раздался второй голос - Джисон.       Друг за другом, по порядку, знакомые ему люди стали приобретать лица. И во всех них он видел лишь одно - презрение. При каждом новом повороте хотелось исчезнуть все больше. Стать частью этой темноты.       Последний. Перед ним стоял Чан, но... Он отличался от других. В его глазах, помимо остальных уже увиденных Чонином эмоций, плескалось сожаление. Где-то на самом дне, скрываемая под толщей остальных. Непонятный ещё пару минут аромат стал обретать более ясные нотки. Соль. Запах морской соли въедался в кожу, одежду.       – Я жалею, что остановил тогда свой выбор на тебе, - слова медленно тянулись друг за другом, словно старший произносил их нехотя, - думал, что ты оправдаешь мои ожидания. Но, увы, ошибся.       Бан стал делать короткие, но уверенные шаги вперёд, заставляя Чонина отступать. Тот качал головой, отрицая сказанное им. Тело пробрала дрожь. Колени подгибались. Ладони обхватили плечи, обнимая себя. Сжимая. Впиваясь ногтями в кожу.       – Нет... Я могу, я правда могу... - слова, произнесенные слишком тихо, разнеслись эхом по всему пространству.       – Ты стал моей главной ошибкой, Ян Чонин.       В следующую секунду он почувствовал толчок в спину и машинально закрыл глаза, приготовившись встретиться с твердой поверхностью. Всплеск. Тело будто оказалось в невесомости. Вновь раскрыв глаза, перед ним встало лишь яркое, холодное пятно, перекрываемое толщей воды. Свет мягко разливался, заставляя жидкость обрести хоть какие-то оттенки, кроме всепоглощающей темноты.       Вдох. Неосознанный, но позволивший воде заполнить лёгкие. Глаза защипало в разы сильнее, чем до этого. Чонин не переставал пытаться заполучить хоть каплю кислорода, обрекая себя лишь на большие мучения.       Он вновь открыл глаза – уже наяву. Горло словно царапали изнутри, голова неимоверно болела. Но наконец удалось вдохнуть воздух. Блаженный, каким не казался раньше. Спустя несколько секунд Ян почувствовал на своем плече чужую ладонь. Долго ли она там? Он развернул голову и встретился с обеспокоенным взглядом напротив. Не осуждающим, не злобным. А знакомым, хоть и не самым привычным.       По щеке скатилась одинокая слеза, оставив за собой мокрую дорожку. Чонин провел тыльной стороной ладони по коже и почувствовал на лице больше влаги, чем ожидал.       Что?.. Я серьезно плакал?       Из мыслей его вырвал голос, который звучал для него так, словно находился на глубине океана. Будто он все ещё там. Среди этих знакомых и одновременно таких чужих лиц.       – ...Эй, все хорошо? – не в первый раз уже пытался достучаться до мальчишки Минхо.       – А?.. – тот наконец посмотрел на него осознанным взглядом, – да, да, я в порядке.       Ладонь с плеча никуда не делась, а лишь сильнее сжала его.       – И это ты называешь "в порядке"? – голос стал твёрже, но не строже, – если для тебя просыпаться в холодном поту стало нормой, то у меня для тебя плохие новости. Сколько ты здесь?       Где-то в коридоре огромного здания жужжала лампочка, разряжая мертвую тишину хоть какими-то звуками. Колонка была выключена. Видимо, зашедший недавно парень решил, что не стоит просто так расходовать электричество. После минуты молчания, когда стало ясно, что ответа не последует, Минхо тяжко вздохнул и опустился перед Чонином, который старательно избегал любого зрительного контакта.       – Значит так, – он поставил перед младшим бутылку с водой, к которой так и не притронулись, – я не знаю, что творится в твоей голове, но знаю, что это всё - лишь твои глупые мысли, которых и в помине быть не должно. Сейчас ты идёшь в общежитие, в душ и спать. От одного дня прогула учебы ничего не будет. Я постараюсь убедить Чана в том, что тебе нужно пропустить утреннюю тренировку. И слышать по этому поводу я ничего не хочу, – сразу же добавил Минхо, как только увидел, что Ян собирался возразить.       Ребята покинули танцевальный зал в той же тишине, в которой Ли и зашёл сюда. Под бурчание Чонина, из которого удалось разобрать лишь "я сам могу" и "не надо", старший подхватил его спортивную сумку, игнорируя долетающие до него обрывки фраз. Время от времени мимо них проходили работники, наспех здоровавшиеся и убегавшие дальше по коридору.       Только сейчас в голове стало нарастать два вопроса: "Сколько вообще время? Почему Минхо здесь один?". Решив помедлить с их высказыванием он и не заметил, как они оказались на улице.       Утренняя прохлада заставила тело мелко вздрогнуть и покрыться мурашками. Ветер закрался под влажную футболку, словно пытаясь отлепить её от спины. Несмотря на то, что наверняка был ранний час, Сеул уже давно бодрствовал. Машины разбивали эту хрупкую, умиротворённую атмосферу спящих улиц. Чонин ладонью откинул назад мешающие пряди, спадающие на глаза.       В памяти вновь стали всплывать отрывки из сна. Уже не такие яркие, как прежде, но не менее цепляющие душу. Сейчас они не вызывали былого ужаса, а заставляли задуматься.       – Такси будет через две минуты, – голос старшего вырвал его из мыслей.       Минхо убрал телефон и повернул голову к Чонину. По его выражению лица было невозможно понять, о чем он думает. Какие эмоции сейчас испытывает. Создавалось ощущение, что он видит перед собой не парнишку, а книгу со скомканным, непонятным текстом. Спустя несколько секунд его взор вернулся к ярким вывескам магазинов. Парень выдохнул – облегченно, сам того не осознавая.       Ян последовал его примеру и уставился на свои истерзанные жизнью кеды. На подошве виднелся уже стертый местами маркер – строчки из любимой песни. Поверх черной ткани были пришиты маленькие цветные квадратики. То ли в качестве дополнения к обуви, то ли из-за необходимости – уже и не вспомнит. На шнурках висело по несколько цветных, полупрозрачных бусин. От разглядывания обуви его прервала подъехавшая машина. Дверь распахнулась, и через несколько секунд он уже сидел внутри, уперевшись лбом в стекло.       Водитель что-то тихо напевал себе под нос, постукивая пальцами по рулю. Из радио доносились неизвестные ему старые песни. Помнится, отец слушает что-то похожее. Обычно раздражающие звуки сейчас звучали как колыбельная, убаюкивали. Чонин до последнего боролся с тяжестью своих век, но, в конце концов, проиграл эту битву. Где-то в недрах сознания оставался страх вновь очнуться там. Посреди темноты, с единственным источником света – лучом. Но, к счастью, мозг решил дать парню передышку. Как психологическую, так и физическую.       По приезде к общежитию Минхо разбудил его, растолкав за плечо. На этот раз Чонин проснулся в разы быстрее. Спортивную сумку перехватить не получилось – старший сделал это раньше. Ян уже не пытался возражать. Понимал, что бессмысленно.       Выйдя из машины, ребята неторопливо отправились в свой корпус. Мелкие камушки отскакивали от подошвы, отлетая куда-то вперёд. Парень рассматривал спину впереди идущего Ли. Взгляд метнулся к его наручным часам. 5:38. Брови в немом удивлении подскочили. Неужели он так долго проспал? Или все же бо́льшую часть времени тренировался? Из всех этих вопросов был один, который интересовал его сильнее: какого черта Минхо забыл в такую рань в JYP?       Заводить разговор все ещё не хотелось, но и интерес нарастал с каждой минутой. Пальцы сжимали край футболки, то и дело дёргая ткань. Хриплый и тихий голос разрезал тишину:       – Хён... – Чонин коротко прокашлялся, – почему ты приехал так рано в танцевальный зал?       – Не ты один хочешь улучшить свои навыки, – в голосе была слышна улыбка. Уставшая, но улыбка. Минхо кинул на него короткий взгляд через плечо, прищурившись.       Больше никаких слов не последовало. Ян принялся рассматривать окружающие здания, хоть и видел их уже сотню раз. Гостевые дома, хостелы, корпуса общежития... К слову, и само общежитие, в котором проживала команда.       Об их приходе оповестил маленький колокольчик, висящий на входной двери. Высокий звон раздался по коридору, который мальчишка сразу прервал своей ладонью. Нечего остальных в такой час будить.       Комната Хо и его сожителей находилась сразу же после той, в которой проживал Чонин. Старший поставил спортивную сумку у входа в комнату и убрал ладони в карманы, дожидаясь, пока Ян подойдёт. В глазах ещё проглядывалась та нотка беспокойства, которую Минхо старательно пытался скрыть.       – Приходи завтра в десять в танцевальный зал, если и вправду хочешь стать лучше. Но не для кого-то, а для себя, понял? – Чонин кивнул, не поднимая глаз.       – А вслух?       – Понял... - парень раскачивался на пятках взад-вперед, примкнув взглядом всё к тем же кедам.       – И ещё... - Ли присел на корточки, чтобы хоть как то обратить на себя внимание младшего, - ты не должен справляться с этим всем сам. Понимаю, тяжело поделиться с кем-то тем, что тебя душит... Но я всегда рядом. Мы все рядом.       Минхо напоследок улыбнулся и потрепал его волосы, наконец удаляясь к себе и оставляя парня наедине. Ещё пару мгновений простояв у двери, Чонин подхватил сумку и, наконец, зашёл в комнату.

***

      Простите! – Чонин наспех поклонился работнику, которого он практически снёс на повороте, и побежал дальше.       Оставалось две минуты. Сегодня один из участников команды - Джисон - задержал его, чтобы проработать ошибки, которые он совершил на уроке вокала. Без сомнений, Ян благодарен ему, но все же опаздывать на тренировку (не последнюю, как он надеялся) совсем не хотелось. К тому же с голосом-то все не так плохо...       Минхо повернул голову, когда по залу разнесся стук, полученный от столкновения двери со стеной. Из колонки тихо играла музыка – хип-хоп, как удалось понять спустя несколько секунд. Около балетного станка лежали утяжелители. Зачем здесь этот станок Чонин понять не мог до сих пор       – Чего стоишь? – Ли склонил голову, так ни разу и не оторвав взгляда от мальчишки.       – А, да... – тот неловко провел ладонью по взъерошенным волосам и наконец-то зашёл в помещение, на этот раз аккуратно закрыв дверь.       – Первая часть?       – Откуда ты...       – Я наблюдательный, – перебил Хо и тихо усмехнулся, наблюдая за ним через зеркало.       Старший подошёл к стеллажу, подхватив телефон. Музыка стала громче и сменилась на более энергичную. Этот плейлист уже успел выучить наизусть каждый – Ли постоянно включал его, пока занимался самостоятельно. Пара утяжелителей полетела прямиком в руки Яна, пока вторая пара закрепилась на чужих запястьях.       – Запомни: чем хуже разогреешься, тем больше риск получения травм, – Минхо вернулся к зеркалу, хрустя шеей, – вот на чём, а на разминке времени жалеть не надо. Повторяй.       Растяжка, изоляция, упражнения на мобильность тела - Хо уместил абсолютно все в первые сорок минут. Отросшая челка уже спустя первый десяток была заплетена в маленький хвост чуть выше лба. Мышцы приятно гудели. Тренировка проходила в медленном темпе. Не так, как это бывает с хореографами компании. Впервые за всё стажёрство глаза не метались каждые несколько минут к настенным часам в надежде, что до конца остались считанные минуты.       Последний раз сделав рывок вперёд в позе "бабочки", младший облегчённо выдохнул и лёг на пол. Холодные доски обожгли кожу, заставили её выпустить сотни мелких мурашек. Рядом с головой появилась бутылка холодной воды. Песня стихла, не дойдя даже до половины. Чонин отлепил голову от пола и поднял взгляд — Минхо присел рядом с ним, уперевшись руками позади себя.       – Что тебе конкретно не даётся? – Ли поправил футболку, уже успевшую стать слегка мокрой.       Чего уж точно не хватало в этом зале, так это кондиционеров.       – Часть перед припевом... – Чонин замялся, - Партия Хёнджина. Слишком много движений за несколько секунд. Я не только не успеваю, так ещё и путаться начинаю, – произнес он нехотя.       И вновь эти глаза, с которыми было крайне трудно встретиться. Пальцы принялись нервно теребить сережку. Небольшой шарик, от которого вниз расходились две тонкие цепочки, охватывающие мочку уха с двух сторон. На конце одной - маленький камушек, другой - перо, вылитое из серебра. Минхо только сейчас обратил на нее внимание. Он и ранее замечал серьгу, но возможности рассмотреть её не представлялось.       Он точно думает, что я бездарность... Ни черта не умею. Зачем я пришел вообще?       – С ней даже я мучался, – голос старшего прервал поток мыслей. Подняв голову, Чонин увидел мягкую улыбку, будто тот вспоминал что-то тёплое.       – Нужно только отточить движения, а после пробовать под музыку, – Минхо поднялся на ноги, что-то пробормотав про суставы, – показывай с какого момента.       Во взгляде Чонина что-то смягчилось. Зарождающийся шторм в душе затих так же быстро, как и начался. Парень наспех получше зашнуровал кеды и подскочил, становясь ближе к зеркалу. Первый показанный элемент стал началом дальнейшей очень долгой тренировки.

***

      Чем больше проходило времени, тем больше угасал тот изначальный энтузиазм. А вместе с ним угасал и сам Чонин. Былая надежда на успех сейчас казалась очень глупой. И вправду, как у такого, как он могло что-то выйти? Ноги не слушались, путаясь на каждой перепрыжке. Руки и вовсе жили своей жизнью: улетали не пойми куда.       Чётче. Быстрее. Резче.       Одни и те же слова производились в голове, как заевшая пластинка. Только вот просто взять и вынуть её никак не получалось. Въелась намертво. Стала частью угнетающих мыслей.       В этой уже надоевшей мелодии стали проскальзывать новые, уже привычные ноты. Восемь фонарей. Почти что с десяток голосов. Темнота, в которой Чонин тонул. Хотелось забиться в угол и слиться со стеной.       Перестать чувствовать.       Чтобы хотя бы на несколько минут голова не гудела от мыслей.       Минхо заметил изменения в настроении младшего ещё около получаса назад. В общей сумме занимались они часа три. И с каждым новым прогоном Чонин становился все более вялым, угрюмым. Ли наблюдал за ним, скрестив руки на груди. Он видел значительный прогресс, и ощущал даже некую гордость. Но вот Чонин явно этого не видел.       В какой-то момент глаза младшего стали совсем пустыми. Будто мертвые. Тут то Минхо и решил, что пора заканчивать. Взгляд быстро метнулся к часам и он твёрдо решил, что на сегодня хватит.       – Уже поздно, – Минхо выключил музыку, оторвавшись от стены, – ты хорошо поработал.       – Нет, я могу ещё, – Чонин не отводил глаз от своего отражения, медленно повторяя каждое движение. Каждый сгиб руки, каждый поворот корпуса. Все должно быть идеально.       – Завтра продолжим, а сейчас тебе нужно отдохнуть.       – Но...       – Никаких "но", – в моменте тон потерял мягкость. Стал холодным, отчужденным. По-крайней мере именно так казалось Яну.       Хотелось плакать. Провалиться.       Вздох.       – Ладно, – Чонин заставил себя посмотреть на Минхо. Резко стало душно.              Он видел перед собой не своего хёна. Словно чужой, подменный. Из кошмара.       Мальчишка встряхнул головой, пытаясь отогнать свои же глупые фантазии.       В груди будто огонь развели. Жжется. Неистово хотелось сделать несколько глубоких вдохов.       – Тогда я пойду, – Ян подхватил свою бутылку и ринулся на выход. Сейчас была лишь одна цель - поскорее оказаться дома. Подальше от лишних глаз.       Дверь захлопнулась. Минхо устало опустился на пол и провел ладонями по лицу. Зубы впились в нижнюю губу. Предположения перекрывали друг друга, наслаивались.       То, что душу Чонина что-то рвет на части, было и так понятно. Но что именно?.. И как найти к нему подход?

***

      График Чонина не менялся уже долгое время. Школа, агентство, сон. И так изо дня в день уже на протяжении нескольких месяцев. Когда к расписанию добавились вечерние тренировки, времени стало вовсе не хватать. Практически все свободные часы уходили на практику – скоро финальное выступление.       Перед Пак, мать его, Джинёном.       Придирок лидера в адрес Чонина стало больше. Но и это было оправдуемо. Он волновался. Все волновались. Чем ближе был тот самый день, помеченный в календаре красным кругом, тем больше рос страх провала. Страх подвести всех. А это значит что?       Я буду больше стараться.       Ян заваливается в комнату общежития в надежде, что все её жители уже видят десятый сон. Даже свет специально не включал! Обувь летит куда то в угол, а за ней и сумка с зипкой. Слабость в теле была сильнее его недоперфикционизма, так что с вещами можно разобраться и чуть позже. Ну, или завтра утром. Или вечером...       На столе горела настольная лампа, отбрасывая слабый свет на два спящих тела. Мысленно чертыхнувшись, Ян тихо прошел в спальню, в надежде взять домашнюю одежду и так же тихо удалиться.       – Можешь не стараться – тебя слышно, – Хёнджин щёлкнул ручкой, что-то выделяя в тетради.       – Почему не спишь? – Тихо произнес он. Пусть его и заметили, но остальных будить желания не было.              – Я все ещё школьник, если вдруг забыл, – тот развернулся на стуле, взглянув на Чонина.       Теплый свет подсвечивал волосы Хвана, пока его лицо находилось в тени. От этого глаза казались ещё темнее, чем обычно. Словно бездна. Плед, до этого лежащий на коленях парня, скатился на пол и его края оказались прижаты колёсиками. Парень тихо выругался и нехотя встал, спасая ярко-красную ткань.       – А ты? Тебе то тоже вставать рано, – плед вернулся на свое законное место – лёг ему на плечи.       – Да я лягу скоро, душ приму только.       – Тебе пора заканчивать свои ночные походы.       В комнате повисла тишина, прерываемая лишь неразборчивым бормотанием Джисона.       – Что?       – Что? – Хёнджин сделал самое невинное выражение лица, какое только имел в запасе, – я просыпаюсь от каждого шороха. Ну это так, на заметку тебе.       С тяжёлым вздохом Чонин прошел к своей кровати и подхватил домашнюю одежду, оставленную там ещё ранним утром. Объясняться не хотелось. А раз Хёнджин не спрашивает, значит и надобности в этом нет. Смыть с себя всю накопившуюся грязь, взгляды и мысли сейчас хотелось сильнее. Парень вяло поплёлся к ванной комнате, на ходу подцепив полотенце с тумбы.       – Чонин, – послышалось из-за спины. Пришлось остановиться.       – Не перенагружай себя, ладно?       Глаза бездумно разглядывали пол перед собой. Подмечали грязь, узоры на досках. Как только Ян раскрыл рот, чтобы ответить хоть чем-то, послышался тихий стук. Будто что-то мягкое упало. Он обернулся и увидел прямо перед своими ногами подушку. Хенджин же с возмущением смотрел на второй этаж, на котором с не менее недовольным лицом лежал Чанбин.       – Спать ложитесь! Ни себе, ни другим... – парень перевернулся на другой бок, натянув одеяло повыше.       Пока Хван чуть ли не задыхался от возмущения, пускай и наигранного, Чонин по-быстрому всё же покинул комнату. Уголок губ совсем немного поднялся вверх. Наставление Со следовало выполнить как можно скорее, к тому же и сам Ян был бы только рад.       Холодные капли освежали не только тело, но и голову. Вода стекала по коже, по волосам, позволяла получить хоть малое наслаждение за весь день. Чонин откинул голову назад, привалившись затылком к стене.       Два дня.       Всего каких-то жалких два дня, и решится их дальнейшая жизнь.

***

      В общей комнате было тяжело находиться. Со всех сторон разносились голоса, которые пытались перекрыть друг друга. Не из-за хвастовства, а из-за необходимости. Не будешь громче – не услышишь себя. А разогреть связки сейчас было как никогда важно.       Меж кресел ходили участники команды, разминаясь. Пройти мимо и не получить локтем в лоб равнялось большой удаче.       Чонин и сам не был исключением. Как никак подготовка необходима всем. Весь царивший вокруг него хаос удалось осознать только во время небольшого перерыва. Парень завалился в кресло. В пересохшем горле наконец перестало першить, когда стенки смочила вода. Глаза пробежалась по помещению, по людям в нём. Может они того и не показывали, но страх и волнение наполняли каждого.       Нога подергивалась. Чонин яростно пытался убедить себя, что не переживает. Все же столько времени было потрачено на подготовку, в качестве которой нельзя было сомневаться. Но тошнота все равно подкатывала к горлу.       Ладонь легла на грудную клетку в области сердца. Веки закрылись, и сознание унесло его далеко от реальности.       Ту-дук. Ту-дук. Ту-дук.       Один. Два. Три. Четыре.       Чонин раскрыл глаза уже в знакомом ему месте. Пришлось сразу же их закрыть из-за уже направленных на него лучей. Восемь кругов света собрались воедино. Парень поднялся на ноги и отряхнул одежду. Он проснулся с запахом морской соли, и сейчас он только усиливался. Оглядевшись по сторонам и поняв, что ничего не изменилось с прошлого раза, Ян немного успокоился. Единственное, что странно, так это то, что до сих пор никто не появился.       Пять. Шесть. Семь.       Чонин неосознанно дёрнулся, когда один из кругов медленно стал двигаться. Внутри что-то сжалось. Ладонь зацепилась за край футболки, то и дело нервно дёргая его. Парень наблюдал за движением луча так, словно смотрел на дикого зверя. Вот-вот и нападет. С громким стуком семь кругов, в которых он стоял, пропали. Все семь звуков, с которыми ранее они появлялись, собрались воедино. Чонин закрыл уши руками и упал на колени, согнувшись чуть ли не вдвое.       Сердце колотилось. Помимо этого биения уши улавливали отголоски удара, похожего на раскат грома, и свое собственное дыхание. Хотелось верить, что именно сейчас его просто кто-то разбудит.       Восемь. Девять.       Чонин заставил себя поднять голову. Пальцы сжимали волосы до боли, вырывали. Но хотя бы так получалось сосредоточиться на чем-то другом, кроме страха в груди. Даже когда Ян открыл глаза, картинка никак не поменялась. Как было темно, так и осталось. Через силу крутанув головой, он смог зацепится взглядом за единственное, что удалось увидеть. Свет. Он не переставал двигаться в неизвестном направлении.       Не было никакого желания оставаться во мраке. Ноги сами понесли его в единственное место, где была возможность видеть хотя бы свои руки.       Десять.       Ян шел прямо по центру луча. Тот не прекращал своего движения, что уже начинало настораживать. Хотя что тут врать, настораживал абсолютно весь этот тупой сон.       Впереди появился ещё один источник света, падающий такой же фигурой в эту темноту. В нем стоял человек, повёрнутый к Чонину спиной. Парень хотел остановиться, убежать в другую сторону, но его так называемый путеводитель решил уже за него. Не оставалось ничего другого, кроме как идти за ним. Чем ближе он подходил, тем больше знакомых черт он видел в незнакомце.       И именно из-за этого быть ближе не хотелось.       Чонин понимал, что добрых слов он не услышит. Понимал, что ему нужно будет ещё какое-то время на то, чтобы придти в себя после будущего разговора. Понимал, что времени у него на это не будет.       Два круга соединились.       Ян стоял прямо перед ним, и сомнений в личности человека больше не оставалось.       Минхо развернулся к парню лицом. Губы были растянуты в лёгкой улыбке. Насмехается. Один лишь его взгляд насмехался над ним. Раздевал, доставал до самого сердца. До страхов. Ли выглядел точно так-же, каким он видел его буквально с десяток минут назад. От этого все казалось ещё реальнее.       – Я так и знал, что ты снова здесь появишься, – голос был теплым, словно растаявшая карамель, – не сможешь справиться даже с самим собой.       Чонин молчал, стараясь не смотреть на парня перед собой. Не видеть даже куска его обуви. Убедить себя в том, что человек перед ним фальшивка, было не сложно. По-крайней мере так казалось. Но Ли... Это была абсолютная его копия. Во всем. В движениях, в стиле речи.       Парень неторопливо принялся обходить вокруг Яна. Пытался заглянуть ему в глаза. С лица не спадала ухмылка, лишь становилась шире.       – Ты ведь понимаешь, что у тебя ничего не выйдет. Ты всех подведешь, они тебя возненавидят, - Минхо растягивал слова, давал время осмыслить каждое. Рука легла на плечи Чонина, тем самым заставив его вздрогнуть.       – Не просто так тебя душат все эти сомнения. Прислушайся к себе. Пойми же наконец, что ты никто, не заставляй меня тебе это объяснять.       – Это ложь! – Крик раздался эхом по пустому пространству.       Чонин скинул с себя чужую ладонь и отступил на несколько шагов. Глаза выдавали абсолютно все: страх, злость, неуверенность. Сердце бешенно колотилось, раздавалось в ушах. Пальцы пробрала мелкая дрожь.       Казалось, что Ли был более чем доволен реакцией. Уголки губ поднялись выше. Он зачесал волосы назад, что не особо то и помогло. Пряди все равно спадали на глаза.       – Ложь? Ты себя то хоть не обманывай, – послышался короткий смешок, – думаешь, мне сильно хочется с тобой лишние часы у зеркала тратить? Джисон рад тебе голосочек поправлять? Чан не жалеет, что взял в команду такого... – глаза пробежалась по парню с ног до головы, показали все свое отвращение, – такого никчёмного парнишку, как ты? Ты слишком высокого о себе мнения. Подумай над этим побольше, щенок.       Чонин отрицал. Не хотел верить. Не хотел вновь задыхаться в своих же собственных мыслях.       Голова начала гудеть, будто по ней били молотом. С каждой новой вспышкой боли ярость росла. Парень не почувствовал, как по щекам стали честь слезы. Проигнорировал размытость мира. Весь фокус ушел на свои чувства, эмоции. Действия.       Чонин хотел подойти. Выбить все те слова, что крутились у него в голове изо дня в день. Выбить, но помогло бы это избавиться от своих?       Ян ступил первый шаг и провалился. Вода обволакла тело, затягивала к себе. Тянула на дно.       Парень не сопротивлялся. Понимал, что ни к чему это не приведёт. Блеклый свет становился все тусклее. Пропадал под толщей воды по мере погружения. Чонин закрыл глаза, позволив океану делать всё, что вздумается. Рыться в его голове, наполнять тело страхом. Всё.       Вдох. Чонин резко сел в кресле и закашлялся. Он чувствовал сразу несколько пар рук, которые придерживали его. Влага на лице никак не удивила его на этот раз. Тело все ещё мелко дрожало.       На него смотрело восемь пар глаз. Не с осуждением или презрением. А с беспокойством, настоящим.       Не успел Ян полностью прийти в себя, как кто-то схватил его за руку и потянул за собой. Минхо. Парень завел Чонина в танцевальный зал и закрыл дверь, прижавшись к ней спиной.       – Рассказывай, – Ли скрестил руки на груди.       – Что рассказывать?       – Не валяй дурака, – он тяжело вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, – я правда волнуюсь. Мы все волнуемся. Я уже не первый раз становлюсь свидетелем твоего... – он сделал своеобразный жест рукой, – пробуждения. Понимаю, хочешь показаться сильным, все дела. Но эта твоя "сила" не заключается в умалчивании своих переживаний.       Чонин сжал губы в тонкую линию. Избегание взгляда стало уже чем-то привычным. Парень опустился на пол около стены, привалившись к ней спиной. Через несколько секунд Минхо уже сидел рядом.       Основной свет в зале был выключен, лишь работала подсветка у зеркала. Из соседнего помещения слышались высокие ноты, топот и чьи-то разговоры. Ян поджал колени к себе и уместил на них подбородок, смотря в одну точку перед собой. Ли терпеливо ждал, не торопил. Понимал, что это трудно. До выступления оставалось сорок минут. Стоило бы поторопиться, но сейчас об этом задумываться не хотелось.       – Я жалкий, – тихий голос, практически шёпот, прервал молчание, – я слабее всех в команде. Со мной возятся буквально все. Танцы, вокал, рэп... Нет того, в чем я был бы идеален. Сколько бы усилий ни прикладывал, ничего не меняется. Я просто стою на месте. Я ничего не умею и не могу. Это все бессмысленно. Мне не стоило соваться во всё это. Я боюсь, что все испорчу... Подведу вас, зарою все ваши старания за один лишь чёртов день. Без меня вам было бы в разы легче, вот и все.       Прорвало. Слова лились потоком. Так же, как и слёзы сейчас из глаз. Руки обнимали самого себя за плечи, пытаясь дать хоть какую-то физическую поддержку. Никогда. Никогда ранее не приходилось высказываться кому-то. Но... Стало чуточку легче, или же просто он хотел, чтобы это было так.       Минхо притянул Чонина к себе, положив руки на его спину. Ладонь вырисовывала на спине незамысловатые фигуры. Младший уткнулся лицом в плечо Ли, заставляя себя успокоиться. Всхлипы становились с каждой минутой всё тише и тише. На ткани футболки образовалось мокрое пятно, но обращать внимание на это никто не собирался.       – Я тоже винил себя за малейшие ошибки, – тихо сказал старший, когда дыхание Яна стало приходить в норму, – наказывал себя тренировками. Помогло ли мне это? В физическом плане – да, но вот в моральном...– он издал короткий смешок.       – Ты хорошо справляешься, очень хорошо, правда. Но ты этого не видишь, и не увидишь, пока будешь смотреть на всё это лишь с критикой. Нужно разобраться вот здесь, – он постучал пальцем по затылку Чонина, – понять, что ты достоин этих людей. Они достойны тебя. Тебя никто не осудит, всегда поможет и подскажет.       Чонин кивал, уже полностью успокоившись. Голова болела, но уже намного слабее, чем до этого. Минхо кинул взгляд на настенные часы – 5 минут до выхода. Он осторожно отстранился и заглянул в глаза младшего, мягко улыбнувшись.       – Докажи всем, что ты можешь абсолютно всё. Докажи это себе, – он провел пальцами по щекам Яна, вытирая мокрые дорожки.       Чонину хватило сил лишь на то, чтобы молча кивнуть и скопировать его улыбку.       Они поднялись на ноги. В дверь зала раздался тихий стук и чья-то макушка заглянула в комнату. Феликс повернул голову и пересёкся взглядами с Чонином. Он мелко улыбнулся и зашёл в помещение, положив ладонь ему на лопатки.       – Пошлите, только вас и ждём, – улыбка Чонина стала ещё шире, и он закинул свою руку на плечо Ликса.       Втроём они вышли в коридор, где их уже ждали остальные. Уставшие, волнующиеся, но такие родные. Чонин смотрел на них и знал, что им стоит пройти ещё через кучу трудностей. Он ещё ни раз станцует с ними на одной сцене, споёт одну песню и ни раз посмеётся с их глупых шуток.       Но сделают они это все вместе.