Это мой ботан

Вписка. Чья-то квартира. Шедоу, честно говоря, даже не уверен, знает ли хозяев, да и кто его сюда пригласил тоже. Скажем так, он просто оказался в нужном месте в нужное время. Из гостиной грохочет музыка, басы бьют по картонным стенам, как бедные соседи ещë не вызвали ментов - загадка, в юной крови, что пока терпит, плещется алкоголь. Сколько его выпито - никто не знает, но, кажется, распотрошили все заначки родаков несчастного хозяина квартиры. Сейчас крашенный в синий брюнет с уже неприлично отросшими корнями заперся с кем-то в, по всей видимости, родительской спальне. Его шею самозабвенно терзают обжигающими поцелуями, а в неприличный стояк утыкается чужое колено. Свои руки блуждают по чужому почти раздетому телу. По крайней мере, никаких преград в виде рубашки или хотя бы майки нет. Поменявшись местами, прижимает горячее тело к холодной стене. Ему-то не привыкать, сам не воспроизводит достаточно тепла, чтобы сильно отличаться от стены температурами, а вот случайного партнëра такой контраст горячо-холодно заставляет практически растечься в хрупких, как для задиры, руках. С чужих губ слетает краткий вздох и Шед, не церемонясь особо, впивается зубами в плечо, оставляя синяк. И сейчас чужой немного болезненный, но такой обезоруживающий, стон кого-то напомнил.. В комнате пахло, нет, скорее, откровенно воняло, запахом ванили. Таким густым, словно в этом запахе можно утопиться. Так, словно голову хулигана держат в чане с ванилью и не дают вдохнуть; так, будто этот запах стремится заменить кислород, так, будто дышать можно только им. Аккуратный, почти аристократический нос, ведëтся от укуса ближе к шее, где концентрация кислорода больше всего. И Шедоу вдыхает так глубоко, словно это его последний вдох. Есть в его жизни один ботан с толстенными окулярами, от которого шлейфом исходит точно такой же аромат; так, будто тот ежедневно купается в ванне, наполненной не водой, а блядской ванилью. Но ведь это не может же быть он? Приличные мальчики на такие тусы не ходят. А зрение слишком расфокусированно, сосредоточиться невозможно. В следующий раз пить нужно меньше, и не забывать про контактные линзы. Шедоу нравиться издеваться над ним. Но, поверьте, ничего серьëзного или противозаконного. Он не бьëт его до синяков, хотя они бы так сексуально смотрелись на этом дистрофичном теле, не преследует его, как стрëмный сталкер, но знает всë его расписание, вплоть до встреч с дурацкой подружкой, которую хочется закопать в лесу, не запугивает, но как бы восхитительно было бы увидеть его слëзы. Короче, никак не угрожает его жизни. Лишь небольшие, безобидные, подколы, случайные подзатыльники, подножки, украденные ручки или тетрадки, что так же пропитаны злоебучей ванилью. И, Боже, ему нужно больше дурацких ручек, этих уже мало для его жадной жопы. Дëрнул руками, что оказались пристëгнуты наручниками к кровати, глаза накрыты какой-то махровой тканью. Губы растянулись в хищном оскале, обнажая зубы. Не хило у кого-то предки развлекаются. — Эй, разве это честно? Фыркает якобы разочарованно, но голос, дрожащий от возбуждения, выдаëт его с потрохами. Да и ширинка ещë не снятых джинс вот-вот готова лопнуть от такого давления со стороны стоящего члена, она явно на такое не рассчитана. — А кусать меня было честно? Наконец подаëт голос неизвестный партнëр, такой же дрожащий. И тут же становится известным. — Ботан!? Сказать, что Шед в ахере это ничего не сказать. Ну, конечно, кто ещë будет выливать на себя каждодневно триста флаконов с девчачьими духами?! Но всë же, странно, что это он. По щеке прилетает горячая пощëчина, и от неë становится ещë жарче. Он уже слышит, как трещит молния. — У меня имя есть. Или ты его так и не запомнил? Голос властный, жестокий, тон приказа. Это было выше сил крашенного и тот сжато заскулил, уже готовый кончить. — Нилли, не будь так жесток, я всего лишь удивился. Сглатывает слюну, что прошлась кратким дождëм по иссохшей пустыне. Странно, обычно, Шедоу ненавидит быть в этой роли. Не в плане пассива, вовсе нет, он любит члены в жопе. А в плане сабмиссив. Он привык доминировать, а вот подчиняться.. Фе, гадость. Но если это будет Ванилла, то он вот вообще ни разу не против. Очень даже за. Вот ошейник, вот плеть, могу хоть сам в зубах принести, действуй. — "Нилли"? В чужом голосе сквозит почти самодовольной усмешкой. — Знаешь, а мне нравится. Так и зови меня. Усмехаются так близко с ухом, проводя по уже высвобожденному из оков одежды члену чем-то холодным. Шеда выгибает в спине и тот тихо скулит снова. — Ты такой раздражающий, знаешь это? Я так много терпел из-за тебя, поэтому теперь потерпишь ты. На основании защëлкивается грëбаное кольцо, что не даст кончить, пока его не уберут. Закусив губу, задира сжимает руки, до боли впиваясь ногтями в тонкую кожу. Не важно, откуда такие познания в чужой ботанской головушке, главное, что это неебически охуенно. Блондин, словно бы прочитав чужие мысли, фыркает. — Разве "ботаны" не смотрят порно? — Кто бы знал, что тебе нравится такой жанр. — А тебе? — Мм, один-один. Рядом щëлкнул пузырëк с лубрикантом, добавив в воздух запах голубики. Звучало бы вкусно, не будь сейчас обоим не до еды. — Играл с этим отверстием? Мягко, почти заботливо, спрашивает блондин, водя пальцем по уретре и растирая сочащийся предэякулят. — Д-да. Свой голос подводит, дрожа так, словно он невинная девственница, которую впервые потрогали. — Понравилось? Хотелось раздражëнно ответить что-то вроде: «бля, ты ещë спроси, что именно туда пихалось», но вышло лишь вновь сжатое согласие. Крашенного жутко вело от душного запаха, от чужого голоса, от ситуации, от всего. Боже, пусть этот вечер не заканчивается, Шедоу будет готов уверовать и прилежно ходить в церковь каждое воскресенье. — Ну? Нетерпеливо поторапливают замутнëнный похотью разум. А? Он что-то пропустил? — Элементарный вопрос из пятого класса, ну. Из пункта А в пункт Б.. Дальше мозг посчитал не нужным слушать. Какого чëрта он решил его помучать так? Решив ответить наобум, Милк произносит первое попавшееся число. — Не знаю, семь? Рядом так по-учительски цокают, а после тело прошибает волна боли. Часть какой-то игрушки, видимо, грубовато проникает в отмечанную раннее точку. Вскрикнув, крашенный довольно закатывает глаза, подаваясь вперëд. — Ладно, с математикой плохо.. Мм, по какому правилу ставится О или А в корнях -лаг и -лог? — Да не знаю я.. Как чуйка скажет.. Игрушку толкнули глубже, заставляя захлебнуться в новом крике. Просто превосходно. Ещë пара вопросов из школьной программы, после которых у Ваниллы появились некоторые вопросы.. Как старшему вообще выдали аттестат, как он поступил в престижнейших вуз и почему его до сих пор не отчислили.. Богатых родственников за ним не числится. — Может, физика? Твоя специализация, между прочим. Назови второй закон термодинамики. — Бля, нашëл, что спросить... Игрушку полностью вытаскивают, откладывая. Эй, куда? Наоборот же должно было быть! — Ну, может, хотя бы два плюс два? — Семь. Из природной вредности отвечает крашенный, показывая язык. — Ты безнадëжен.. — Знаю, ебать будешь уже, нет? — Нет, так оставлю, будешь тут колокольчиками звенеть до прихода родителей. По этим самым "колокольчикам" слабо щëлкнули и синеволосый недовольно скривился. — Это уже перебор. — Перебор будет тогда, когда я так скажу. Чужой голос вновь опускается до бархотно-властного, что уже становится не важно, что с ним сделают, лишь бы продолжали говорить так. Впрочем, справедливости ради, к подобному взаимодействию с яйцами больше не возвращались. — Не смей издавать звуки, пока я не разрешу, кивни, если понял. Сжав челюсть, словно это поможет, Милк отчаянно закивал. Уже знакомой игрушкой вновь оглаживают уретру и член заинтересованно дëрнулся, готовый принять в себя все деления. Вновь открыли бутылочку со смазкой и обильно полили расширитель, хотя, право дело, в этом не было необходимости. Игрушку ласково вводят где-то до середины, а после резким движением до конца, утыкая в простату. Рот в беззвучном вскрике открывается, а тряпочка на глазах впитывает выступившие слëзы. Охеренно. Расширителем водят по кругу, а после слегка вытаскивают и вгоняют обратно. Шедоу не выдерживает и стонет. Слишком ахеренно, чтобы думать, а тем более, помнить о каких-то там запретах. — Ай-ай-ай, за провинности следуют наказания. Наказания?.. Какие? Если они будут такими же охуенными, то он не прочь провиниться ещë пару раз-.. Новый вскрик следует просто оглушетельным. Прямо на сосок падает капля горячего воска. Тело пробивает крупная дрожь, а мозг даже не задаëтся вопросом, когда младший успел зажечь свечу. Вторая капля находит себе место рядом с другим соском. Тряпочку на лице уже можно выжимать. Пока обжигающие пятна падают на случайные места на теле, внутри члена продолжают двигать инородный предмет. Кажется, от наказаний не должны получать такое восхитительное удовольствие. Вот и Пьюр так подумал. Убрав свечу, отщелкнул наручники. — На пол. Повинуясь, крашенный покорно сполз с кровати, наугад находя вообще этот ваш "пол". Команды снимать повязку не было. Уже через секунду его тычут лицом в член, почти, как котëнка в лужу, мол "смотри, из-за кого тут лужа?". Из-за кого тут так стоит? У несчастного Шеда сейчас крыша съедет. Внушительных размеров член, обильно истекающий природной смазкой, с ощутимыми венками. Высунув язык, жадно проводит им по головке, едва удерживаясь от того, чтобы укусить. Даже здесь воняет ванилью и на вкус просто сказка. Съесть его мало. Взяв в рот всю головку, довольно мычит, обсасывая еë. Придвинувшись ближе, решает помочь себе рукой, но даже не успевает коснуться чужого члена пальцами, как по запястью звонко шлëпают. — Без рук. На выдохе произносит Ванилла и синеволосый клянëтся, что если бы не сидел, у него бы подкосились ноги и он упал. Внизу живота от чужого почти стона фейерверк взорвался. Хорошо, без рук, так без рук. Всë, что попросишь, если будешь просить так. В крашенные волосы вплелись чужие пальцы, сначала просто поощрительно поглаживая, а после сжимая и отодвигая от себя. — Хороший мальчик, но если так продолжишь, то я кончу слишком быстро. Слишком быстро? От движений, которые делает Шедоу? Хороший мальчик? Милк совершенно поплыл, растекаясь ленивой лужей вина на столе из опрокинутой бутылки, на которую всем плевать. На секунду, тот вовсе забыл, что существует. — Не торопись, растяни моë удовольствие. Кивнув, чувствует, как волосы выпускают из хватки и мягким движением заправляют непослушные, будто живые, пряди за уши. Оставляя невесомые поцелуи на члене младшего, спускается к его яйцам, вбирая одно в рот, затем второе. Наигравшись с ними, ведëт языком снова к головке, дурея от длины. Вот бы еë прямо сейчас в зад.. — Как же маленькой шлюшке нравится сосать. Проворковали сверху очаровательным издевательским тоном. Чëрт подери, да. Охуеть, как нравится. Шедоу поëрзал на месте, пытаясь потереться хотя бы об пол, но это не принесло желаемого результата и тот проскулил. — Как было бы славно сейчас кончить.. Ныл Милк, надеясь, что ему дадут хоть какую-то поблажку, но нет. — Согласен. Как думаешь, сможешь взять полностью? Шедоу с готовностью кивает, хотя не уверен в своих возможностях настолько сильно. — Хорошо, почувствуешь дискомфорт похлопай по кровати, я прекращу. Дождавшись очередного кивка, синие волосы были намотаны на смуглую руку. Член вторгался в чужой рот, как к себе домой, до одури приятно, пусть и болезненно, головка утыкалась в стенку горла, намереваясь скользнуть глубже. Крашенный уложил свои руки на чужие колени, вообще забыв о кровати. Ещë несколько движений и он жадно глотал сперму под охуенный стон Ваниллы. Боже, этот звук надо записать на диктофон и поставить потом на будильник, что бы каждое утро было поистине добрым. Отстранившись от промежности, тяжело дышит так, словно сдавал нормативы по физре. Все и сразу. — На колени. Пьюр похлопал по своим коленям и крашенный немного неловко на них забрался, нервно стискивая ладони на чужих плечах. Смуглые ладони скользнули на светлые ягодицы, а затем и между них, нежно раздвигая половинки, скользя пальцами по в предвкушении сужающейся дырочке. Дотянувшись до бутылька и выдавив смазки на пальцы, Ванилла погружает их в жаждящее нутро старшего, параллельно мстительно кусая за ключицу. На нежной коже точно синяк останется. Шедоу довольно стонет, хищно облизываясь. — Прошу, Нилли, я больше не могу ждать. Практически хнычет Милк, чувствуя, как расширителем в уретре начинают снова двигать, лаская и зажимая простату с обеих сторон. Змеëй извиваясь в чужих руках и уставше поскуливая, слух слишком отчëтливо вычленяет, что уже третий раз играет одна и та же песня, которую на вписках такого рода днëм с огнëм не сыщешь. Так, стоп. Он резко просыпается. У себя дома. Эта песня разрывает телефон третьим будильником. — Чëртова Нуки, нет, верни меня в страну снов.. Отключив будильник, громко рычит. Штаны насквозь мокрые. Кажется, он умудрился кончить от собственного сна. Отвратительно. Никакого Бога нет, он спалит дотла ближайшую церковь этой же ночью.. Приведя себя во внешний порядок, Шедоу, всë ещë нежась где-то в пучинах сна в удушающих объятиях ванильного запаха, отправился в вуз, абсолютно точно уже не успевая на первую пару. Ну и ладно, не велика беда, там всë равно старая бабка ведëт, она даже не запоминает, кто был на паре, а кого не было. Да и со старостой договориться не трудно. Купил ей кофе и Мука тебя на неделю вперëд запишет, что ты на каждой паре был и в каждой внеурочке участвовал. К тому же, они ведь уже четвёртый курс, на них всем плевать, а вот несчастных малявок прессуют. Кстати, он ведь так и не видел новых первашей.. Вспомнился день, когда он, будучи на втором курсе пересëкся в коридоре с забавным блондином с очками на пол лица. Парня прелестнее он не видел. Но куда прелестнее он становился тогда, когда лицо его злилось на очередные выходки синевласого. Но из медовых воспоминаний вырвал тычок локтëм в бок. — Шедоу Милк, хватит витать в ванильных мечтах, тебя к доске вызывают. Эта фраза заставила едва ли не покрыться румянцем с головы до ног, что было отчëтливо заметно на бледной коже. — Не мечтал я ни о каких Ванильных. Честно-честно. Шугар, сидящую рядом, пробрал дикий смех и та вытолкнула соседа из-за парты. — Да-да, а я ни о каких святых ягодках не мечтаю. Двое крашенных обменялись презрительными взглядами, удивительно, и как только лучшими друзьями остаются? Пока Шед решал задачу от препода, а вернее, филигранно тянул время, чтобы никого больше не успели спросить, за что половина группы ему была благодарна, прозвенел звонок. Отсалютовав строгой преподше, слился с толпой и сбежал из кабинета, подслушивая, что в столовке сегодня неплохо салат, правда, неплохой, потому что вчерашний, и курица с рисом. Зная, что Шугар обязательно ему это возьмëт, направился в другое крыло, «случайно» бродить рядом с кабинетом, где сейчас была пара у группы язычников. Какого чëрта к его Ванили пристаëт какой-то незнакомый пиздюк? Вот, блин, и познакомился с первашами. Подойдя ближе, отталкивает малявку в сторону. — Это мой ботан, найди себе другого. И провожает того коротким подзатыльником, к счастью, мелюзга не решился лезть на старшака. Не хватало ещë подраться.. Хотя, может, ботан бы начал причитать, достал бы из бездонного рюкзака аптечку, и начал бы лечить ушибы? Это уже было. Правда, не с ним. Кто-то из группы Ванили споткнулся и упал на асфальт, разодрав колено. Этот целитель мгновенно оказался рядом. Может, Шедоу тоже пораниться ради того, чтобы ощутить немного заботы от Пьюра? — Ты только что защитил меня, Шедоу? И что значит «мой ботан», у меня имя вообще-то есть. Интересно, а приставка «мой» его не смутила? Шед фыркает и, забыв подумать, быстро отвечает. — Ну, извини, Нилли, надо было, чтобы эта мелочь сразу всë понял. — «Нилли»? Переспрашивают тоном точь-в-точь, как во сне. Уже второй раз менее, чем за полчаса Милк заливается краской и резко разворачивается к блондину. Тот с чрезвычайно довольной улыбкой дышет на очки и протирает линзы специальной тряпочкой. — Знаешь, а мне нравится. «Мой Нилли». Растягивает буквы в последних двух словах так, словно пробует их на вкус. — Так и зови меня. Кивни, если понял. Очки с нахальным видом водружаются обратно на лицо, а ведь на этом лице могла бы быть чья-то бледная жопа, а синеволосый, зависнув на некоторое время или вовсе выпав из матрицы, не отдавая себе отчëт в действиях, покорно кивает. Затем, конечно, берëт себя в руки, злится, глухо рычит и подходит к ухмыляющейся роже, не зная, то ли поцеловать, то ли ударить. Выбрал нечто среднее, грубо почти "ударил" губами чужие и поспешил скрыться с места преступления. Ванильный, желая лишь самую малость поиздеваться, совсем никак этого не ожидал и пришла его очередь зависнуть, вопросительно смотря в след скрывшемуся на лестничной площадке Шедоу. А после сорвался с места к следующему кабинету, где будет пара. Им обоим есть, что рассказать своим лучшим друзьям. ~Это «мой Нилли»~