Без обид?

      Гермиона сбросила пальто, избавляясь от нескольких слоёв ткани, которые даже с самыми тщательно наложенными согревающими чарами не спасли её от несвойственного этому сезону холода, пронизавшего до костей по дороге в юридический отдел ДМП, и толкнула дверь в их общий кабинет.       Малфой поднял на неё взгляд, потом посмотрел на часы и снова вернулся глазами к ней.       — О, разумеется, заходи, когда тебе вздумается, — прокомментировал он с недовольным видом. — Уверен, сделка по Чэнсери-Лейн не обидится и оформит себя сама.       Грейнджер бросила на него убийственный взгляд.       — Сейчас семь пятьдесят девять, Малфой.       Он хмыкнул.       — Вовремя — значит, уже опоздала, Грейнджер. Пошевеливайся. Тебя же воспитывали лучше.       Она швырнула сумку на стол, решив не акцентировать внимание на том, что обычно приходила сюда за полчаса до него.       — Иди в жопу, Малфой.       Он низко присвистнул, ухмыляясь, как Чеширский кот, и наслаждаясь её гневом, промурлыкал:       — Полегче, милая.       Кровь у Гермионы вскипела в ту же секунду — это прозвище она ненавидела всей душой. И Драко, разумеется, об этом знал. Но всё равно продолжал её так называть.       — А почему бы тебе не повторить это ещё раз — прямо при HR, м? С удовольствием подпишу официальную жалобу твоей кровью, когда они всем отделом разнесут тебя в пух и прах.       Малфой резко втянул воздух приоткрытым ртом и состроил лицо, как у несправедливо обиженного ребёнка. Сарказм из него при этом сочился ядовитой насмешкой.       — Ах вот как? Этим ртом ты соблазняешь бедного Проныру?       — Если это всё, что ты можешь придумать, чтобы оскорбить меня, значит, я всё делаю правильно. — Грейнджер бросила на него насмешливый взгляд. — Ты не хуже меня знаешь, что мы с Роном расстались несколько месяцев назад.       — Он ухаживает за Лавандой Браун, да? Недолго скорбел. Хотя… помнится, она была такой милой.       — Ты имеешь в виду — «слащавой»?       — Ммм… И, держу пари, куча народу не отказалась бы облизать её, как леденец…       — Ни слова больше!       Гермиона Грейнджер, как и любой другой человек в мире волшебников, прекрасно знала, что у Лаванды Браун была поистине феноменальная грудь. Та сама гордилась этим и охотно выставляла её напоказ с тех пор, как на шестом курсе ей удалось отрастить второй размер. И хотя Гермиону изначально это ничуть не тревожило, неоднократные «заверения» Рона в том, что «размер не имеет значения», каждый раз, когда Лаванда проходила мимо и он терял дар речи, начали тяготить его самого.       Что ж. Она отрывисто хмыкнула и понадеялась лишь, что сейчас он очень, очень счастлив.       — Вот было бы чудно, если бы мужчины хоть раз увидели в женщинах людей, а не просто набор привлекательных для них деталей.       Малфой ухмыльнулся.       — Вообще… есть что-то в том, чтобы рассматривать женщину по частям. — Он подмигнул. — Смаковать каждую. Если хочешь.       В её глазах мелькнуло чистое, безоговорочное желание убивать.       Гермиона знала: лучше не попадаться на эту его приманку. Драко всегда так делал — подкалывал и донимал, пока она не срывалась. Обычно она делала вид, что его нет, и блондин вскоре терял интерес, переключаясь на… Надо отдать ему должное — вполне достойные занятия.       Она никогда не хлопала дверью. Только слегка прогибалась.       Но сегодня?       Сегодня её гибкость, похоже, иссякла.       Грейнджер потянулась за своим экземпляром соглашения о покупке.       — Пожалуйста, напомни, где мы остановились? — попросила она, стараясь скрыть раздражение в голосе.       Малфой пристально посмотрел на неё.       — С таким количеством бумаг на столе неужели нельзя найти что-нибудь вместо закладки?       — Столько болтовни… А ведь можно было бы просто назвать цифру.       Он закатил глаза и взял свой экземпляр.       — Мерлин, Грейнджер, может, тебе проще избавиться от кровати, раз ты постоянно встаёшь не с той ноги?       Гермиона фыркнула, но всё же села.       — Будь добр, не позволяй своим мыслям больше блуждать вокруг моей кровати. Спасибо.       — Вокруг холодной, заброшенной пустыни — по твоим же словам.       И прежде чем она успела ответить, в открытую дверь постучали. На пороге, ни к ночи помянутая, стояла помощница главы Отдела мероприятий. Две верхние пуговицы на блузке Лаванды были расстёгнуты, а третья натянута так, что, казалось, держится только на упрямстве.       — Гермиона! — широко улыбнулась она. — Прости, что прерываю. Я знаю, ты всегда приходишь рано, и хотела поговорить с тобой до выхода «Пророка».       Гермиона замерла.       — Зачем? — спросила она, и её желудок свело. — Кто-то снова оказался в Азкабане?       Лаванда с удивлённым выражением лица уставилась на неё.       — Что? Нет, никто… Я просто…       Она покачала головой и шагнула внутрь, затем вынула левую руку из-за спины.       — Смотри!       Грейнджер должна была это предвидеть. Мальчишки Уизли славились тем, что готовы сделать предложение при первой же предоставившейся возможности — но всё же.       Шесть недель?       Она вздрогнула.       — Ух ты, это… — выдавила Гермиона, стараясь скрыть обиду в голосе. — Поздравляю.       — Спасибо! Я хотела рассказать тебе первой. Не хватало ещё, чтобы ты узнала об этом из газеты, правда? — Лаванда рассмеялась. — Мы с Роном просто в восторге. И раз не можем ждать, решили устроить помолвку как можно скорее. Думаю, к Рождеству. И, конечно, ты будешь подружкой невесты, так что…       У Гермионы отвисла челюсть.       Конечно, это была какая-то больная шутка.       Она — подружка невесты? На Рождество?       На свадьбе её бывшего парня.       — Прости… — вмешалась Грейнджер. — Что?       — Подружка невесты! — повторила Браун. — Ну, знаешь: красивые платья, советы по отношениям и всё такое.       Конечно. В этом она была признанным экспертом.       На другом конце комнаты Малфой фыркнул от смеха. Гермиона бросила на него ещё один убийственный взгляд, ясно давая понять: только пикни — и пожалеешь, снова повернулась к Лаванде и посмотрела на неё с недоверием.       — Лаванда, я польщена, но мы же почти не общались со школы. И… — она глубоко вздохнула, стараясь быть как можно тактичнее, — тебе не кажется, что это будет немного… неловко?       Очевидно, с тактом у неё сегодня не задалось — улыбка новоиспечённой невесты тут же погасла.              — Гермиона, нам было бы неловко, только если бы… — глаза Лаванды расширились. — О нет. Тебе нужно ещё немного времени, да? Я знаю, тебе было тяжело…       Грейнджер нахмурилась.       — Прости?       Браун вздохнула.       — Ничего страшного, если так. Я слышала, тебе было тяжело после расставания.       — Ничего подобного! — громко рассмеялась Гермиона. — Я абсолютно…       — Ну… просто… ты же ни с кем не встречаешься, — с жалостью посмотрела на неё Лаванда. — И я хочу сказать… если тебе нужно время, чтобы отпустить Рона, это совершенно нормально. Уверена, все поймут. И, может быть, мы даже попросим прессу, которую пригласили, ничего не писать об этом…       У Грейнджер задёргался глаз. Прошло всего шесть недель. Конечно, она ни с кем не встречалась. Ни в одной вселенной не считается нормальным расстаться с кем-то и через шесть недель уже обручиться с другим. Абсолютно естественно — не бросаться сразу в новые отношения.       Ради всего святого, может, ей просто хотелось сосредоточиться на работе. Может, она мечтала провести первое Рождество в пижаме: разогреть огромный рождественский пудинг из Waitrose, утопить его в заварном креме и слопать под четырнадцатый пересмотр «Реальной любви». И да — если ей так хочется, она имеет на это полное право. Рождество, проведённое наедине с собой, — и ни один человек не сможет сказать ей ни слова — звучало, если подумать, просто чудесно.       Но тут же поняла: стоит ей это произнести вслух — и она будет выглядеть жалко.       Она и сама не представляла, что на неё нашло. Может, всё дело было в неожиданности. Может, в том самом жалостливом взгляде Лаванды. А может, больше всего её терзало то, какой будет реакция остальных: цоканье языками, выразительные вздохи, шёпот за прикрытыми ладонями — пока они обсуждают все мыслимые причины, по которым мужчина мог бы захотеть так быстро откреститься от отношений с…       Она вздохнула. С холодной, опустошённой Гермионой Грейнджер.       Она почти слышала их хихиканье. Хотелось верить, что ей всё равно, — но, похоже, что нет. Потому что рот сам собой открылся, и…       — Вообще-то, я сейчас кое с кем встречаюсь.       Лаванда замерла, будто её выключили.       — Ты… не шутишь? — выдохнула она, забыв закрыть рот.       — Нет, — нагло соврала Грейнджер. — Мы только начали, но всё уже довольно серьёзно.       Браун нахмурилась.       — И кто это?       Гермиона побледнела.       — Эм… — вырвалось у неё, пока щёки предательски начали розоветь.       Чёрт. Чёрт. О чём она думала? Ну уж точно это не может быть маггл — пресса будет травить её до конца жизни. Не может она и просто выдумать кого-то — это будет слишком неправдоподобно. Это точно должен быть человек, которого она уже знает. Кто-то из друзей, кто согласился бы помочь, не осуждая и не привлекая внимания прессы. Но… никто не приходил в голову. Все её близкие друзья-мужчины уже состояли в отношениях.       Она сама загнала себя в угол. Совершила ужасную ошибку. Только сумасшедшая могла сказать такую глупость.       Тишина в комнате затянулась на целую минуту — и тут она вспомнила, что они с Лавандой здесь не одни.       Грейнджер взглянула через всю комнату на Малфоя и увидела, что его губы чуть перекосило в сторону. Он прикрыл рот рукой. Их взгляды встретились. Гермиона чуть не поморщилась — на лице Драко отражалось чистое, ничем не скрываемое удовольствие.       Она всего три минуты назад сказала, что свободна, — и теперь прекрасно понимала: ей будут напоминать об этом до конца жизни. Она стрельнула в него глазами. Безмолвное предупреждение — ни звука. Но он уже покраснел, а в глазах заплясало веселье.       Нужно как-то выкрутиться. Она должна отступить. Она…       — Это я. — Голос прозвучал с другого конца комнаты — спокойный, уверенный, будто он всё это время просто слушал разговор, а не пытался сдержать смех. Глаза Гермионы расширились в тот же миг, как Лаванда повернулась к нему.       — Что, прости?       Малфой оскалился в самодовольной ухмылке и провёл рукой по волосам.       — Это я. Мы встречаемся. Уже несколько недель. Как она и сказала — всё только начинается, но отношения очень серьёзные.       Он поджал губы и прочистил горло. Гермиона прекрасно понимала: Драко изо всех сил старается не расхохотаться.       Лаванда недоверчиво перевела взгляд с одного на другого.       — Эм…       У Гермионы не было сил даже взглянуть на неё.       Что он, чёрт возьми, задумал?       Ей хотелось запаниковать. Наверно, это какая-то уловка и Малфой точно чего-то добивается. Но начала лгать именно Грейнджер. Если она сейчас выведет его на чистую воду, ей придётся назвать другое имя — и он в ответ тут же сможет разоблачить и её саму.       У неё не было другого выхода, кроме как согласиться.       Чёрт. Вот дерьмо.       — Верно, — тоже прочистила горло Грейнджер. — Значит, мы оба будем на празднике. Он… он тоже будет там. Как мой…       Ей пришлось тяжело сглотнуть, чтобы выдавить это слово:       — … парень.       Драко одарил Лаванду приторной улыбкой и вздохнул так, будто только что испытал высшее блаженство.       — А теперь, если ты не возражаешь, у нас до Рождества работы невпроворот. — Он встал и выжидающе посмотрел на Браун. — Но поздравляю тебя искренне и благодарю за то, что пригласила нас на свадьбу.       Гермиона смотрела, оцепенев от ужаса, и ждала, что Лаванда хоть что-нибудь спросит. Но к её удивлению… та ничего не сказала.       Девушка развернулась и молча вышла. Рот у неё был всё ещё приоткрыт, лицо — бледное: она была так потрясена, что не могла вымолвить ни слова. Что, впрочем, Грейнджер вполне устраивало.       Но как только Лаванда скрылась из виду, Гермиона взмахнула палочкой, захлопнула дверь и наложила заглушающее заклинание. Затем с недоумением повернулась к мужчине на другом конце комнаты:       — Какого чёрта?!       Малфой расхохотался так, что чуть не свалился со стула.       — О, боги, Грейнджер, твоё лицо в эту секунду! — Он ухватился за стол, корчась от смеха.       Гермиона постаралась взять себя в руки.       — Я не возьму тебя с собой.       Драко тоже сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя.       — У тебя нет выбора.       Она уставилась на него.       — Зачем ты это сделал?       Он пожал плечами.       — Я холост. Свободен в декабре…       — Очень интересный способ сказать: «Моя семья в Азкабане, а все остальные меня ненавидят»…       — Или, может быть, — вмешался он снова, — мне просто хочется сидеть в первом ряду, когда твой план рухнет прямо на твою кудрявую голову.       Гермиона снова уставилась на него.       Дело было не в том, что план ей не подходил. Наоборот — его предложение в самый нужный момент стало настоящим подарком судьбы. Какие бы причины у него ни были, она не могла упускать такой шанс.       — Значит, тебе что-то нужно взамен.       Малфой усмехнулся.       — Честно говоря, мне это и так сулит массу развлечений, так что я бы согласился и даром. Но ты же не успокоишься без каких-либо гарантий… Полагаю, ты могла бы просто выполнять все мои поручения — с этого момента и до Рождества.       Грейнджер задумалась.       Вся его работа? Это семь показаний под присягой, четыре ходатайства и бог знает сколько этих чёртовых регламентов по соблюдению норм.       И всё это при том, что Малфой вообще ничего не делал.       Похоже, выбора у неё действительно нет. А уж от свадьбы она точно не могла отказаться — пресса вынесла бы ей дверь, а за ними мигом примчались Гарри и Джинни.       Она поморщилась.       Вот так, спустя полтора месяца, Гермиона оказалась у портключного офиса, яростно дописывая последние правки в устав, в пятничной суматохе.       За исключением трёхчасового сна на их диване, Малфой провёл весь день с ногами на столе, громко возмущаясь, что у Лаванды якобы всего два процента магической крови — из-за чего свадьбу устраивают в Финляндии посреди чёртова зимнего холода. Но, как ни странно, это был даже не самый раздражающий за день звук.       Большую часть времени он подбрасывал в воздух снитч и ловил его — снова и снова. Вот этот звук сводил её с ума.       Сначала она его почти не замечала. А потом обнаружила, что он — как незваный сверчок, забравшийся в спальню в три часа ночи…       Теперь она уже не могла от него абстрагироваться.       Драко ловил снитч ладонями, подбрасывая так, чтобы тот точно бился о перстень на его правой руке.       Звяк.       Металл о металл. Бросок. Звяк. Бросок. Звяк.       Гермиона была готова его задушить.       Всё её тело вибрировало — от плеч и до сжатых челюстей. Она чувствовала, что у неё дёргается глаз. Но даже он дёргался как-то слишком неровно, чтобы можно было взять это под контроль. И она просто стояла — на взводе, уязвимая и вымотанная до предела.       Рядом с Малфоем.       Грейнджер глубоко вздохнула и зажмурилась. Это была ужасная, просто катастрофическая ошибка. Но не успела она сделать и шага к их портключу…       Как Драко взял её за ладонь.       Гермиона тут же отпрянула, вырвав руку, и уставилась на него.       — Что это, по-твоему, ты делаешь?       Его взгляд, полный непонимания, застыл на её лице на добрых пять секунд. Затем он склонился к ней.       — Возможно, тебя это шокирует, Грейнджер, но если ты хочешь, чтобы люди поверили, что мы встречаемся, тебе придётся вести себя так, будто ты не хочешь поджечь меня каждую секунду проведённого вместе времени.       — Ладно, — хмыкнула Гермиона, позволяя Драко переплести их пальцы. Ей стало не по себе от того, как её ладонь целиком утонула в его. — Но знай: как раз этого я действительно хочу от всей души.       — Если ты уже закончила этот устав, мне всё равно, чего ты будешь хотеть дальше. Гоблинский серебряный рудник станет… — Он приостановился, цокнув языком. — О. Кстати… это напомнило мне кое о чём.       Малфой резко вырвал руку из её ладони и дёрнул себя за палец. Затем, сжав кулак, протянул ей…       В его ладони лежало одно из самых изысканных, тончайших металлических украшений, какие ей когда-либо доводилось видеть так близко. Яркое серебро. Безупречность. Вычурная монограмма — заглавная буква «М».       Его долбаное кольцо-печатка.       Грейнджер побледнела.       — Ни за что.       — Мы с тобой встречаемся, — сказал он. — Если ты его не наденешь…       — Если я его надену, мой палец сморщится и отвалится!       Малфой бросил на неё взгляд, полный тихого неодобрения.       — Если бы я серьёзно встречался с ведьмой, она бы носила мой перстень. Это обязательное условие — и Уизли это знает.       — Всё время, что я встречалась с Роном, он ни разу…       — Он шестой ребёнок в семье. Печатку носят только наследники. — Малфой усмехнулся, приподняв брови. — Так что поздравляю: тебе досталась улучшенная версия.       Гермиона вновь зажмурилась — изо всех сил, будто могла исчезнуть. Но, честно говоря, это уже не имело значения. Наоборот, только укрепляло их историю. К тому же, отступать она точно не собиралась. Её часть сделки уже была выполнена.       Она выхватила кольцо у Драко и надела его на средний палец. Затем вытянула руку, демонстративно тыча перстнем прямо перед его лицом.       Малфой оскалился.       — Боже, это будет так весело.

***

      Когда они прибыли, Гермиона обомлела. Отель был до ужаса красив.       Снаружи он выглядел как милый бревенчатый домик. Но, как и большинство волшебных мест, внутри оказался гораздо просторнее. Сквозь панорамные окна от пола до потолка было видно как на улице падал снег, и весь мир мягко мерцал в лучах раннего солнца.       Это ощущалось бы по-настоящему захватывающе, если бы от всего происходящего у неё не стоял в горле ком. Она правда надеялась провести большую часть выходных спрятавшись в своём номере с книгой, если только это не оказалось бы совершенно невозможно осуществить. Однако, как выяснилось, обо всём уже позаботились… и совсем не так, как она себе представляла.       Как и ожидалось, на приветственном ужине их пара оказалась в центре внимания.       Едва она вошла, держась за руку с Малфоем, десятки глаз мгновенно распахнулись от изумления.       Казалось, там собрались все: Гарри и Джинни, разумеется; Уизли в полном составе; Полумна, Падма и весь остальной Гриффиндор. Все те, кто знал Гермиону достаточно хорошо, чтобы теперь бросать в её сторону сочувствующие взгляды.       — Это чёртова ошибка, — пробормотала она.       — Выше нос, Грейнджер, — наклонившись к ней, прошептал Малфой. — Свадьбы — это всё-таки радостные события.       Он выдвинул для неё стул — и сделал это с максимальной долей самодовольства. Как только они сели, Гермиона метнула в сторону Драко взгляд, полный яда, а затем оглядела остальных за столом и натянула вялую улыбку приветствия.       Но никто с ней даже не заговорил.       Тогда она перестала сопротивляться обстоятельствам: опустила глаза и больше часа механически ковыряла свой ужин, пока остальные смеялись и наслаждались вечером.       — Я хочу попариться в сауне, — наконец заявил Симус, сидевший по другую сторону стола.       Дин закатил глаза.       — Ты так говоришь, только потому что в Финляндии есть традиция — ходить там голышом.       Симус пожал плечами.       — Говорят, так все делают. Целыми семьями. Одновременно.       Дин содрогнулся.       — Не могу понять, зачем. Представь: сидишь ты во всей красе напротив своей бабушки.       Грейнджер насмешливо хмыкнула.       — Ты не согласна, Гермиона? — усмехнулся он. — Ничто так не портит отпуск, как вид голых бабушкиных сисек.       Среди парней прокатился смех, на который ещё несколько человек заглянули в зал и решили присоединиться. Гермиона недовольно закатила глаза. Ей следовало бы не обращать внимания, но это был первый раз за весь вечер, когда кто-то попытался завязать с ней разговор, а не просто… пожалеть её.       — Дело не в сексуальности. Это культура, — возразила она. — В сауне нужно расслабляться, а не рассматривать других. Финны не зацикливаются на наготе так же, как вы. — Она сделала глоток вина. — Кстати, ты же сам снимаешь рубашку, когда тебе жарко. Почему твоя бабушка не может?       Симус скривился.       — Потому что это неприлично. Вот и всё.       — Единственное, что в этом неприлично, — так это то, как вам всем становится сразу не по себе, стоит женщине поставить свой комфорт выше вашего одобрения.       За столом раздались сдержанные смешки и несколько одобрительных свистков. Все взгляды обратились к Симусу — в ожидании его ответа. Но тот молчал.       В этот момент Лаванда восторженно захлопала в ладоши.       — Я так рада, что ты это сказала, Гермиона! — прощебетала она. — Мы с Ронни так и подумали: небольшая сауна станет идеальным способом нам всем сплотиться этим вечером. Уверена, будет очень интересно приобщиться к местной культуре!       Грейнджер улыбнулась, чувствуя, как внутри неё всё сжалось.       — Звучит… замечательно.

***

      Гермиона уставилась на своё отражение в зеркале.       Зачем она вообще открыла рот?       Теперь, вместо того чтобы уйти к себе и устроиться у камина с книгой, она стояла в ванной и проклинала финнов за то, что даже в самый лютый мороз они умудрялись ходить совсем голыми.       В дверь постучали.       — Грейнджер, если ты ещё немного задержишься в уборной, я решу, что ты провалилась, и уйду без…       Гермиона распахнула дверь, убедившись, что чрезвычайно короткий гостиничный халат плотно обмотан вокруг неё. Но даже так она знала: завязки купальника видны на шее.       Малфой закатил глаза.       — Пожалуйста, скажи, что на тебе не чёртово бикини.       Гермиона поёжилась.       — Ну уж прости, что перспектива стоять почти голой перед друзьями, бывшим, его невестой и тем самым коллегой, которого я терпеть не могу, не вызывает у меня восторга.       Он приподнял бровь.       — Это же сауна, Грейнджер. Ты сама сказала, что там вполне нормально показывать грудь.       Гермиона нахмурилась.       — И дать тебе повод высмеивать меня до конца моей карьеры? Я так не думаю. — У неё сжалась челюсть. — Так что можешь смело пойти и чудесно провести время, открыто таращась на сиськи Лаванды. Мои-то ты не увидишь.       Его взгляд скользнул по скромному декольте, открывавшемуся из-под халата, и губы искривились в ухмылке.       — Вот тебе и культура, а, Грейнджер?       — Отвали, Малфой.       Гермиона никогда раньше не была в сауне. Поэтому не знала, чего ожидать. Она была уверена: весь этот разговор не стоил и выеденного яйца. Её друзья ни за что не стали бы раздеваться полностью. Но когда они подошли и она заглянула в маленькое окошко на двери… к её ужасу, Малфой оказался прав. Ни одна из девушек ничего не надела под халат. А она, которая говорила об этом громче всех — в топике. И теперь будет выглядеть полной идиоткой.       Проклятье.       — Подожди, — прошипела Грейнджер.       Малфой покосился на неё.       — Мы итак уже опаздываем. В чём дело?       Гермиона нервно оглянулась на него, потом на дверь и отошла чуть в сторону.       — Просто… — Она потянулась к шее и распустила завязки бикини. — Отвернись.       Драко приподнял бровь и тут же закатил глаза. Но, как она и просила, повернулся спиной.       — Знаешь, нам обоим было бы гораздо легче жить, если бы ты хоть иногда признавала, что я прав.       Гермиона стянула рукава халата с плеч, одним рывком распустила завязки бикини на спине и прошипела:       — Заткнись, Малфой, я не просила тебя вмешиваться.       — Может, стоило бы? Это избавило бы тебя от кучи проблем. Сегодня, например, не пришлось бы таскать с собой бикини до конца вечера.       Она молча сорвала с себя эту тряпку, натянула халат обратно на плечи, крепко завязала пояс на талии и запихнула верх купальника в карман.       — Я уже могу повернуться? — спросил Малфой. — Или подождём, пока кто-нибудь зайдёт и вслух поинтересуется, почему моя девушка так боится, что я увижу её грудь?       Гермиона тяжело сглотнула и смущённо пробормотала:       — Нет, можешь поворачиваться.       Малфой развернулся и внимательно посмотрел на неё. Но, как она заметила, взгляд его не задержался на груди.       Хорошо. Он и не должен был.       Взяв себя в руки, она снова двинулась к двери сауны — но не успела её открыть.       — Гермиона.       Она обернулась на знакомый тембр. Впервые за несколько месяцев их глаза встретились.       — Привет, Рон, — пискнула она, стараясь говорить как можно естественнее, хотя голос всё равно вышел на октаву выше обычного. — Я… ты… свадьба! Поздравляю!       — Да, конечно, спасибо, — ответил он, взглянув на Малфоя, а потом снова на неё. — Слушай, можно тебя на пару слов?       Гермиона кивнула Драко, давая понять, что он может идти без неё. Он покосился на них обоих, но лишь пожал плечами и направился в сауну.       Она снова повернулась к Рону и неловко произнесла первое, что пришло в голову:       — Как дела?       Он покачал головой.       — Нам не обязательно всё это разыгрывать. Ни тебе, ни мне это не нужно. — Уизли поджал губы, будто подбирая слова. — Я просто хотел сказать: у меня к тебе нет никаких обид.       Грейнджер напряглась.       — Что ты имеешь в виду?       — То, что ты так быстро начала встречаться с Малфоем. Я не против.       — Прости… ты не против? — Рот Гермионы приоткрылся, совсем чуть-чуть. — Ты обручился через шесть недель после того, как мы расстались, и теперь считаешь, что я слишком быстро начала встречаться с ним?       — Не надо защищаться, Миона.       Она выпрямила спину.       — Я не защищаюсь. Ты хочешь сказать, что я слишком быстро нашла себе другого?       Он вздохнул.       — Да ладно, Гермиона. Если тебе от этого легче — ну, от… замены…       — Замены?       Брови Рона резко сошлись над переносицей, выдавая нарастающее раздражение.       — Да. Замена. С которой ты уже начала болтать о том, как готова раздеться на людях.       Она оскалилась.       — И что же в этом плохого — снять бикини на публике?       Он насмешливо хмыкнул.       — Как будто ты хочешь, чтобы кто-то увидел… — Рон махнул рукой в сторону её груди. — Мерлин, Гермиона, прошло два чёртовых года, прежде чем ты позволила мне… — он фыркнул. — Называй это как хочешь. Но я уверен: что бы там ни было между тобой и Малфоем — это ненастоящее. — Уизли уставился на неё. — Ведь все понимают, что ты до сих пор по мне сохнешь.       Гермиона смотрела на него с полным неверием.       Она ничего не могла на это ответить. Никаких вариантов не приходило в голову, кроме как ударить его по лицу и немедленно рвануть обратно в Лондон. И единственное, что мешало ей так поступить, — это тридцать сантиметров снега за окном.       Вместо этого она проскочила мимо Рона и распахнула дверь в сауну.       Помещение было забито под завязку. Люди ютились внутри, как разгорячённые, потные сардины. Заметив, что Малфой и правда устроился напротив Лаванды, она едва не расхохоталась.       Замечательно.       Теперь ей ещё придётся усесться туда же — прямо в эту полностью мокрую от жары и чудовищно перегретую комнату.       — Что за дела? — прошептал Драко, когда она опустилась на лавку рядом.       — О, ерунда, — язвительно бросила Гермиона. — Ничего интересного. Считает, что я до сих пор по нему сохну. Говорит, что между нами ничего нет и что ты — просто замена.       Малфой хихикнул.       — Разве не этим я и должен быть?       Грейнджер и так уже кипела от злости и обернулась, чтобы бросить на своего спутника взгляд, острый как бритва.       — Нет. И не будешь! — выпалила она. — Почему все считают…       Резко вдохнув, она понизила голос до шипящего шёпота:       — Это я его бросила, ради всего святого!       Малфой вскинулся.       — Серьёзно?       Да и чёрт с ним. Пусть узнает.       — Да! — кивнула она. — И Рону это совсем не понравилось. Он был ужасно расстроен!       Драко изменился в лице. Его взгляд мгновенно скользнул к двери, оценивая вошедшего мужчину. Он внимательно проследил, как тот пересекает комнату и тихо хмыкнул.       — И теперь он из кожи вон лезет, чтобы убедить всех — и главное самого себя — что ты до сих пор в него влюблена. Ему же надо как-то утешить своё уязвлённое самолюбие.       Гермиона выдавила из себя смешок и уже открыла рот, чтобы возразить: «Рон бы так не поступил. Он не настолько мелочный».       Но…       Она краем глаза ещё раз взглянула на Малфоя.       — Ты правда думаешь, что это он всем говорит, будто со мной что-то не так?       — На самом деле, Грейнджер… именно так я и считаю.       Его глаза предостерегающе сузились, когда Уизли сел напротив.       Гермиона попыталась отвести взгляд, как только Рон начал развязывать свой халат, но всё равно невольно посмотрела и поморщилась.       Он явно занимался спортом — это было видно сразу. Стал гораздо стройнее в талии, и даже на груди и бицепсах проступили лёгкие очертания мышц. Конечно, несколько пар женских глаз тут же устремились в его сторону.       На мгновение ей захотелось рассмеяться. Но сделать она этого не успела.       — Хочешь, проверим нашу теорию? — пробормотал ей на ухо Малфой. — Чуть разозлим его и посмотрим, что будет?       — Я взяла тебя с собой не для того, чтобы ты мерился членами с Роном.       Грейнджер подняла на него глаза и встретилась с озорным взглядом. Дьявольская ухмылка, расцветшая на лице Драко, была откровенно непристойной.       — О, уверяю тебя, в этом нет необходимости, — усмехнулся Малфой. — Мой больше.       И одним резким движением распахнул халат.       Плотный египетский хлопок словно превратился в струящийся шёлк, медленно сползая с накачанных плеч. Ткань обнажала тело, которое могло существовать разве что на обложках романов из самых потаённых уголков её любимой книжной лавки.       Драко махнул рукой, и полотенце послушно легло ему на колени. Халат же, повинуясь очердному взмаху пальцев, улетел через всю комнату. От этого движения мышцы живота напряглись, и она невольно затаила дыхание.       Малфой расправил плечи — широкие, рельефные, совершенные.       У неё чуть слюнки не потекли.       Когда это он успел так измениться? Неужели он стал таким…       Гермиона откровенно пялилась. Его кожа была бледной — почти прозрачной, — но она всё равно разглядела на ней тонкие светлые волоски.       Волосы. На груди.       Грейнджер не могла понять, почему ей раньше не приходило в голову, что у Малфоя могут быть волосы на теле. В конце концов, он — взрослый мужчина. Её взгляд скользнул ниже: по выемке между ключицами, вдоль чётких линий пресса — к тому месту, где снова начиналась дорожка из волос. Более тёмный блонд, уходящий вниз…       Полотенце, прикрывавшее его, оставляло слишком мало простора для воображения. Она отчётливо видела, как ткань обтягивает нечто, что, возможно, было куда внушительнее всего, с чем ей когда-либо доводилось сталкиваться.       Не то чтобы она собиралась когда-нибудь иметь дело с… этой выпуклостью Малфоя.       Однако в этом знании таилось что-то, отчего у неё внутри — в животе, бёдрах, и где-то между — всё мягко сжалось.       Чёрт, он был великолепен.       Засранец.       Мужчина расслабленно откинулся назад.       Гермиона заметила: глаза, что секунду назад были прикованы к Рону, теперь смотрели на них. На Малфоя. Со всех сторон её окружили неподвижные, ревнивые взгляды — ровно в тот момент, когда он небрежно положил руку ей на бедро.       Она постаралась не отшатнуться, когда он наклонился и прошептал ей на ухо:       — Как тебе такая замена, Грейнджер?       Она тут же очнулась и опустила глаза обратно куда-то рядом с ним. Её лицо, как она была уверена, вспыхнуло каким-то совершенно дурацким розовым.       — Ты в порядке, Гермиона? — спросила Лаванда. — Выглядишь немного покрасневшей.       Малфой ухмыльнулся, глядя на неё. Он знал.       Чёрт возьми.       Её щёки стали ещё горячее.       — Да. Просто… — Она тяжело сглотнула. — Здесь же жарко.       Лаванда кивнула, собрала волосы и обмахнулась ими, пытаясь хоть немного охладиться.       — Можешь снять халат, если хочешь. Никто не будет возражать.       Желудок Гермионы скрутило.       — Хм? — неловко выдавила она.       — Халат? — Лаванда искренне улыбнулась. — В самом деле, можешь его снять. Мы же договорились не устраивать из этого цирк. Верно?       Глаза Гермионы встретились с глазами Рона.       Он выжидающе уставился на неё. Пристально.       Она внутренне похолодела.       Грейнджер вовсе не горела желанием раздеваться перед людьми, с которыми выросла. Тела — это естественно, нормально и совершенно приемлемо. Но это ещё не значит, что она хотела, чтобы все знакомые разглядывали её собственное.              И ей точно не нужно было внимание Рона прямо сейчас. Он был прав лишь в одном: прежняя она никогда бы этого не сделала, и не подумала. Никогда — даже через миллион лет. Но Гермиона уже не была прежней. Той, что позволила себе застрять в отношениях, где её не ценили, не ставили на первое место и, по сути, едва терпели её существование рядом. Отношениях, в которых её постоянно убеждали: она ни в чём не соответствует. И то ли из-за амбиций, то ли из-за размера груди — для него её никогда не было достаточно.       Но она больше не была той девушкой. Она сама приняла это решение, когда сказала сидевшему напротив мужчине, что заслуживает лучшего.       Её руки дрожали. Она не хотела этого делать, но нужно было хоть что-то предпринять.       Поэтому, окинув его взглядом и стараясь скрыть дрожь в пальцах, она развязала халат.       В её сторону мгновенно устремились взгляды. Десятки людей — и особенно мужчин — смотрели, откровенно таращились. Она видела их на периферии: застыли, ждут.              Но потом…       Малфой схватил её за края халата, резко притянул к себе и прикрыл руками.       — Абсолютно точно, мать твою, нет, — твёрдо произнёс он.       Гермиона резко повернулась к нему.       — Что?       Он бросил на неё взгляд — едва заметный, но совершенно однозначный: заткнись и подыгрывай.       — Прости, дорогая, но тут я настаиваю. Культура культурой, но этот прекрасный вид я оставлю исключительно для себя, спасибо. — Его глаза сузились. — Я не делюсь тем, что принадлежит мне.       Казалось, этот момент длился вечность. Каждая пара глаз была прикована к ним. Она чувствовала их, но несколько секунд не могла сделать ровным счётом ничего…       Кроме как смотреть прямо в серебристо-серые глаза, которые только что подарили ей спасение.       Он подмигнул.       — За двойные стандарты ты отругаешь меня позже. — Драко сцепил их пальцы и поднёс её руку к своим губам. Его кольцо. Он нежно поцеловал его. — На самом деле, я даже с нетерпением жду этого.       Казалось, вся комната неловко отвела глаза от этого интимного момента. Рон быстро посмотрел в сторону. Лаванда что-то тихо прошептала ему на ухо, проводя пальцами по его обнажённой груди.       Гермиона резко вдохнула горячий воздух и понизила голос:       — Зачем ты это сделал?       Малфой нахмурился.       — На тебе моё кольцо. Возможно, для тебя это ничего не значит, Грейнджер, но для меня это важно. Я не делюсь тем, что принадлежит мне, и не хочу, чтобы люди думали иначе.       Она на мгновение задержала на нём взгляд, пытаясь понять. Он тяжело вздохнул.       — Кроме того, я видел этот взгляд. Он подначивал тебя. Пытался поиздеваться, — пробормотал Драко. — Единственный, кому позволено подшучивать над тобой, — это я.       Желудок Гермионы подпрыгнул.       Это был удивительно милый жест.       — Малфой… — прошептала она, встречая его взгляд. — Спасибо. Это было… достойно с твоей стороны. — Грейнджер тепло улыбнулась. — Надо будет проверить тебя на отравление, как только вернёмся в офис.       Он тихо рассмеялся.       Она расслабилась в ответ.       — Давай, сделай что-нибудь ласковое. А то выглядит чертовски странно, что мы просто разговариваем.       Драко только кивнул.       И тут же схватил её за шею, резко притянул к себе и поцеловал.       Провёл рукой по основанию её черепа, запутавшись в уже влажных локонах, и нежно прижался губами к её губам.       Когда она говорила о ласках… то явно не имела в виду вот это.       Но удивление оказалось таким сильным, что Гермиона не успела ничего предпринять, чтобы остановить его.       Из её горла вырвался тихий, рваный вдох — и растворился у него во рту. А когда его язык коснулся её языка, она — боже мой — не удержалась и мгновенно потянулась в ответ. Она ничего не могла с собой поделать.       Конечно, он прекрасно целовался — не дай бог, чтобы у него что-то не получалось. Люди смотрели. Она знала, что за ними наблюдают, но даже тогда не могла отстраниться.              Поцелуй был мягким. Нежным. Именно таким, какой может подарить влюблённый мужчина женщине, к которой испытывает глубокие чувства.       Это было прекрасно. Восхитительно. И…       Это было яркое, почти болезненное напоминание о том, что подобного поцелуя в её жизни ещё не было. Ни разу.       Они отстранились друг от друга и увидели, что за ними снова все украдкой наблюдают.       Грейнджер внезапно почувствовала странную благодарность за то, что была такая раскалённая и вспотевшая: благодаря этому румянец, вызванный поцелуем, терялся на уже покрасневших щеках.

***

      Гермиона стремительно шагала по коридору, кипя от злости.       — Грейнджер… — с усмешкой окликнул её Малфой, повязывая халат.       Его ноги были куда длиннее, поэтому он догнал её, не дав пройти и половины коридора, после чего схватил за запястье.       — Грейнджер, — прорычал он, притягивая её к себе, — что случилось?       — Ты… — Гермиона попыталась вырваться, но он держал крепко. — Ты поцеловал меня!       Драко нахмурился.       — Мы встречаемся.       — Но мы не встречаемся! Не надо…       Она почувствовала, как щёки снова начинают гореть и зашипела:       — Не делай этого!       — Ты сама сказала — будь чуть ласковее. Ну, я и был. — Его голос не допускал возражений. — Это был один поцелуй. Не стоит раздувать из этого трагедию.       — Трагедию?! — переспросила Гермиона. — А ты вообще не допускал, что я могу не хотеть, чтобы твои губы были где-то рядом со мной?       — Ну, тебе следовало подумать об этом раньше.       Он сердито посмотрел на неё. Она замерла.       — Что ты имеешь в виду?       Малфой раздражённо вздохнул. Затем мягко прижал её к стене. Наклонился ближе — его голос стал низким и тихим.       — Грейнджер, я не могу повторять это бесконечно. Если ты хочешь этим спектаклем ткнуть Уизли в нос, тебе лучше научиться получать удовольствие от того, что прикасаешься ко мне.       У неё перехватило дыхание от такой близости.       — Этого не будет.       — Тогда тебе придётся начать притворяться.       Драко ещё крепче сжал её талию.       — Притворись, что ты хочешь меня. Что я свожу тебя с ума — самым невероятным образом. Что ты не можешь убрать от меня свои чёртовы руки. — Его взгляд опустился на её губы. — Если хочешь, чтобы он в это поверил, заставь его поверить.       От этих слов у неё по спине пробежал холодок. Но прежде чем она успела ответить, в конце коридора послышались шаги — тяжёлые, громоздкие. Она тут же узнала их.       Рональд.       Сердце у неё ёкнуло, Гермиона схватила Драко за запястье, втащила его в их спальню и закрыла дверь так тихо, как только могла.       — Это он, — прошептала Грейнджер. — Чёрт, надеюсь, нас не было слышно. Если Рон хоть на секунду заподозрит, что был прав насчёт того, что всё это притворство…       Малфой скривился.       — Сомневаюсь. Он никогда особым умом не отличался.       — В любом случае, — Гермиона сжала челюсти. — Если он сам не решит, что это всё настоящее, то никто его в этом никогда не убедит. А теперь помолчи! Он, наверное, идёт искать меня!       Но Драко не замолчал.       Его изогнутая усмешка разорвала тишину громче крика. Он впился в неё взглядом, медленно разомкнул губы.       И застонал.       Гермиона замерла. Она молча смотрела на него, ошеломлённая… пока он не сделал это снова. И на этот раз он развернулся к двери, встав так, чтобы его услышали все, кто мог быть поблизости.       — Ухххххх, — простонал он, чуть громче, чем в прошлый раз.       Грейнджер набросилась на него, зажимая его рот ладонью.       — Какого чёрта ты творишь?!       Малфой стащил её руку.       — Убеждаю его раз и навсегда. — Он наклонился ближе. — А теперь притворись, что тебе нравится прикасаться ко мне.       У Гермионы уже открылся рот, чтобы возразить, но она насторожилась — Рон перестал двигаться. Она больше не слышала его тяжёлой походки в коридоре. Он явно что-то услышал и остановился. Чтобы подслушать.       В ней тут же шевельнулось сомнение. Да, она была в ярости на бывшего парня, но это было глупо. Нелепо. Мелочно. Бессмысленно. И ничего бы ей лично не дало. И всё же…       Его слова не выходили у неё из головы. Перед глазами всплывали те самые взгляды — абсолютная жалость от каждого, кого они оба знали. Он всем рассказал — или, по крайней мере, дал понять — что она до сих пор не пережила их расставание. Всем: от Патилов до Дина с Симусом, и даже его собственной, чёрт возьми, невесте.       Она набрала в грудь побольше воздуха. Щёки вспыхнули румянцем. Гермиона закрыла глаза, сконцентрировалась и собрала всю решимость, какая ещё оставалась в ней после вина. Открыла рот и застонала.       — Оххх, твою мать!       Она не знала, откуда взялась эта уверенность, но выложилась Грейнджер по полной. Не слишком громко — переигрывать не хотелось, — но всё же добавила к своему беззвучному усилию тихий, прерывистый стон, который, как ей казалось, мог бы сойти за тот, что она издала бы, получай хоть какое-то удовольствие от этого кошмарного уик-энда.       Она ждала, что Малфой снова издаст хоть какой-то звук, но вместо его стона наступила глухая тишина. Она открыла глаза.       Он не мигая смотрел на неё.       — Проклятье, Грейнджер, — прошептал Драко.       Она выразительно махнула рукой — мол, давай, продолжай.       — Твоя очередь, Малфой!       — О. Точно.       Он моргнул, слегка покачав головой, и тихо прочистил горло.       — Оооо, да, — простонал он. — Чёрт, как же я люблю, когда ты это делаешь.       Наконец-то.       — О, чёрт, — она прижалась лбом к двери, — это так хорошо!       Малфой ухмыльнулся.       — Да? Уже готова подарить мне первый оргазм?       Она оскалилась. Первый?       — Я готова делать вид, что ты нормальный человек, — тихо прошипела она сквозь зубы, — но не испытывай моё терпение!       Он издал неопределённый звук.       Неважно. Времени на споры не было.       — Я так близко! — прошептала она. — Чёрт, я уже…       Из его горла вырвался ещё один стон — глубокий, хриплый, почти первобытный. Гермиона не думала, что подобная грубость сможет так пронзительно отозваться в её теле.       — О, я чувствую это, милая. Ну же!       Милая.       Она подняла на него глаза. Он усмехнулся уголком рта. Из всех этих чёртовых прозвищ…       Но он стонал слишком громко, чтобы она могла спорить. Слишком громко — и слишком… если честно, слишком приятно. На мгновение это заставило её замереть. Он закрыл глаза и снова протяжно застонал, будто представлял себе нечто такое, что заставляло его испытывать…       Она легонько кашлянула.       — Да, я… ох, чёрт… я вот-вот…       Гермиона издала тонкий, жалобный стон, ударив кулаком в дверь, будто в притворном отчаянии, и «рухнула» в свой фальшивый оргазм. Тихо всхлипнула. Затем из неё вырвался стон — такой громкий, что мог бы разбудить мёртвых. И тут же она мысленно засекла секунды, чтобы не затянуть это дольше нужного.       В повисшей тишине Малфой выдохнул — глухо, почти угрожающе.       — Мерлин, чтоб тебя, Грейнджер. Как часто ты притворяешься?       Она насмешливо фыркнула, радуясь, что при слабом освещении он не может разглядеть вновь вспыхнувший румянец на её щеках. Но всё же посмотрела на него.       — Я притворяюсь только с тобой, — прошептала она.       Он усмехнулся, покачав головой и уже открыл рот, чтобы ответить что-нибудь язвительное, но их обоих отвлёк звук шагов — с другого конца коридора к комнате приближался кто-то ещё. Шаги были легче, и Гермиона их не узнала.       Однако, их владелец не заставил себя долго ждать.       — Ронни? — позвала Лаванда. — Почему ты ушёл?       Гермиона уловила за дверью резкий шорох, будто кто-то отскочил. А затем — две пары быстрых шагов, скрывшихся в соседней комнате.       — Я просто хотел проверить, получится ли у меня перехватить Гермиону. Вот и всё.       Лаванда вздохнула.       — С ней всё в порядке? Я волнуюсь за неё. В какой комнате она поселилась? Могу пойти её проверить.       Послышался шелест бумаги. Рон что-то забормотал, явно пытаясь выкрутиться. А потом…       Лаванда воскликнула.       — Ты поселил её в соседней с нами комнате?       Рон тяжело вздохнул.       — Когда ты сказала, что она пригласила с собой Малфоя, я подумал, что это шутка. Думал, она будет одна.       — И каким образом это влияет на то, что ты поселил её рядом с нами?       Рон не ответил.       У Гермионы скрутило живот. Она уже знала.       Этот мстительный поганец…       Рот Драко раскрылся от шока. Она поникла и прошептала очевидное:       — Чтобы мне пришлось слушать, как они трахаются.       Малфой выпустил тяжёлый, злой выдох, и она почти ощутила эту ярость на вкус. Впервые — по-настоящему впервые — она почувствовала, что кто-то на её стороне.       Гермиона прищурилась, удерживая его взгляд. Вызов уже рвался наружу… но слова оказались не нужны. Он опередил её.       Драко ответил такой самодовольной улыбкой, какой она ещё никогда не видела на лице взрослого мужчины.       Они вместе пересекли комнату, и в последнюю секунду он обхватил её за талию и с силой прижал к общей с молодожёнами стене.       — Ах! — громко застонала Грейнджер. — Будь со мной помягче!       Малфой широко ухмыльнулся, наклонился к ней и ударил ладонью по гипсокартону.       — Ты ненавидишь, когда я нежен.       Она застонала в ответ и сквозь стену донёсся голос:       — Это… — задохнулась Лаванда. — Цирцея, это не Гермиона и…?       Гермионе пришлось зажать рот рукой, чтобы не рассмеяться. Малфой впился зубами в нижнюю губу. Он обхватил её за бедро, резко двинул на себя и довольно правдоподобно швырнул обратно к стене.       Получился удивительно глухой, почти красивый и до странного приятный звук.       Боже, он был силён.       Это вызвало прилив адреналина в её теле.       — Пожалуйста. Пожалуйста!       Драко приглушённо рассмеялся, уткнувшись ей в плечо.       — Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать, милая.       — Ронни! — вскрикнула Лаванда. — Они…       — Да, ох, да! — простонала Гермиона. — Чёрт, он такой большой! Я едва могу его принять!       Малфой внимательно посмотрел на неё.       — Не преувеличивай, — тихо прошептал он, припадая губами к её уху.       Грейнджер фыркнула. В такой ситуации это прозвучало совершенно нормально. Она отстранилась, сузила глаза и повернула голову, чтобы крикнуть через стену:       — Чёрт, он совершенно средних размеров, но работает потрясающе!       Малфой тихо захрипел, сдерживая смех.       Гермиона тоже засмеялась, глядя, как он пытается отдышаться. Он смеялся так, что ей пришлось прикрыть рот рукой, чтобы заглушить собственное хихиканье. Она не могла вспомнить, когда в последний раз заставляла кого-то смеяться до такой степени. Не помнила, и когда сама так веселилась. Она взглянула на Драко и улыбнулась.       И вот он стоял перед ней: до смешного идеальный, словно воплощение мечты.       Это было несправедливо, что он мог так выглядеть, особенно после сауны. У неё, несомненно, влажные волосы уже растрепались, а его причёска была будто соткана из чистого шёлка. От него не пахло потом. Только лёгкая солоноватость — как уголь, как пар.       — Я тебе за это отомщу, — прошептал он.       Она усмехнулась.       — Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься.       Он вновь прижал её к стене — и на этом не остановился: взял управление в свои руки. Раскачивая её тело у стены, он запустил пальцы под подол халата. Она слегка кашлянула.       — О, проклятье, Гермиона, ты так чертовски хороша! — простонал Драко, уткнувшись в её волосы. Гениально. Ей тоже нужно было изменить звук. Она провела рукой по его шее, перебирая пальцами волосы на затылке, откинула голову назад и снова застонала, прижавшись губами к его виску. Его губы тут же прижались к её шее.       Малфой был в этом не виноват. Возможно, он просто пытался отдышаться, но эффект был тот же. Это была естественная реакция на то, что мужчина — если быть честной, действительно впечатляющий — водит губами по её эрогенной зоне: кожу мгновенно покрыли мурашки, словно по телу пробежал разряд, нога сама собой дернулась вверх и обхватила его за талию.       Грейнджер тяжело сглотнула.       — Ты этого хотел, Рон? Слушать, как твою бывшую трахают в соседней комнате? — Лаванда начала повышать голос. — И это ты всем говоришь, что она тебя не разлюбила. Что, чёрт возьми, происходит?       Гермиона чуть не пропустила это мимо ушей. Она слишком сосредоточилась на губах Малфоя у своей шеи. Они… переместились выше. Едва заметно прижались к уголку её челюсти.       — Грейнджер, простони что-нибудь, пожалуйста, — осторожно шепнул он ей на ухо. — Ты выставляешь меня эгоистом.       О. Точно.       — Дра-ко-о, Боже, Драко! — крикнула она, прижимаясь к нему всем телом, и на секунду она могла поклясться, что почувствовала, как он задрожал. Возможно, всё дело было в имени. Вряд ли она произносила его вслух раньше.       И уж точно никогда не стонала ему прямо в ухо.       — Ну, мы могли бы просто попросить их наложить заглушающие чары. Как только они… — Рон прочистил горло. — Наверняка через пару минут закончат.       Малфой тяжело выдохнул ей в щёку и прошептал:       — Прости, Грейнджер, я обычно держусь ещё двадцать минут. Как минимум.       Она попыталась отшутиться. Не вышло.       Его ладонь скользнула по бедру, которым она обвила его талию. Он раздвинул её ноги ещё шире, крепко удерживая. А поскольку его руки были заняты, он не толкнул её к стене, а мягко направил назад — бёдрами. Ноги тем временем держали равновесие. Так что теперь он… прижимался к ней. Совсем чуть-чуть. Ну конечно. Само собой.       Проблема была в другом: как только он коснулся её, всё стало мгновенно и без тени сомнения ясно. Малфой был возбуждён.       Мысль обожгла её так, что в голове всё поплыло. Дыхание сбилось, по телу пробежала дрожь, и Гермиона отчаянно постаралась не показать, что почувствовала что-то.       Но она почувствовала — и Малфой не мог этого не заметить. Она перевела взгляд на него, и на её лице отразились паника и замешательство.       Глаза Драко вспыхнули, когда он посмотрел на неё сверху вниз.       — Ты в одном шаге от того, чтобы остаться голой, и ты… несправедливо, потрясающе красива, — прошипел он. — Да, я чертовски твёрдый. Можешь засудить меня за это.       Гермиона вскинулась.       — Ты думаешь, я…       Слова застряли в горле, но мысль всё равно вспыхнула. Более того — она буквально завопила где-то глубоко внутри.       Малфой думал, что она…       — Может быть, всё уже закончилось? — раздался голос Рона.       Гермиона застыла.       Драко был возбуждён и тесно прижимался к ней. В соседней комнате пара замерла в ожидании хоть какого-то звука, а вокруг стояла оглушительная тишина…       Он слегка сменил их положение, прижимая её к своей эрекции. От этого движения всё её тело пронзила волна возбуждения.       — Ты так хорош, — прошептала Грейнджер.       У него перехватило дыхание.       Затем Малфой напомнил ей, что она должна была кричать.       — Драко, ты так хорош! — Она повернула голову, чтобы крикнуть сквозь стену, но это движение сместило её, и по злополучной, но восхитительной случайности его твёрдый член оказался прямо у неё между ног. Она ахнула, а его кончики пальцев впились в мягкую плоть её бедра. Только резкое давление помешало ей издать стон, который был бы куда менее фальшивым.       — Гермиона, — прорычал он, прочищая горло, чтобы звучать громче. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.       Гермиона остро осознала, насколько реальным было это ощущение.       Между ними всё ещё оставались слои хлопкового халата, но она прекрасно понимала: достаточно одного небрежного движения — и их обнажённые тела окажутся вплотную друг к другу. Его грудь прижмётся к её груди, пресс — к животу… или он просто стянет её бикини в сторону.       Ей было невыносимо досадно, что они до сих пор на ней. Почему она не послушалась его?       От нового толчка его бёдер из неё вырвался дрожащий стон — и глаза Драко мягко сомкнулись, вопреки пылающим щекам Гермионы.       — Чёрт, Грейнджер, — прорычал он. — Почему ты звучишь так чертовски идеально?       Его пальцы впились в её бёдра, прижимая к стене — и она ответила ему движением. Надавила вперёд, отдаваясь, зная, что самолично даёт ему право вытягивать из неё эти стоны… и уже не в силах остановить ни его, ни себя.       Она ничего не могла поделать.       Его тело прижималось к ней так приятно, что она начала двигаться в ответ — искать трение, чтобы ещё сильнее ощутить его между ног. Его член снова и снова тёрся о её клитор. С каждым движением бёдер он скользил своей нижней частью по её. Одна её рука утопала пальцами в волосах на его затылке, другой она притягивала его к себе за воротник халата.       Её голова откинулась к стене. И она издала тихое, дрожащее хныканье.       — Чёрт, Малфой… — выдавила она. — Продолжай…       Его губы дрогнули в восхищённой улыбке.       — Ты… — прошептал он. — Грейнджер, ты сейчас, чёрт возьми, кончишь?       Да. Да, если он останется на месте. С этим идеальным, интенсивным трением. С его бёдрами, раздвигающими её. С ощущением его между её ног, пока она впивается ногтями в его шею.       — Нет, — солгала она, когда он снова прижался к ней.       — Правда? — вздохнул он, прикасаясь губами к её уху.       Она почувствовала его тяжёлое дыхание, когда он тихо проговорил:       — Потому что я, чёрт возьми, сейчас кончу.       Гермиона вырвала из него ещё один неясный звук, прижавшись к нему, и её взгляд метнулся вверх. Он собирался… Нет. Это не имело смысла. Он же никогда не видел в ней ничего особенного — она была уверена. Она была холодной, выжженной, как бесплодная земля вокруг. Гермиона выдохнула, пытаясь совладать с мыслями.       Кого, чёрт побери, она обманывала?       Она никогда не ощущала похожего жара — будто огонь разлился по её жилам. Никогда не чувствовала себя такой живой… и была опасно близка к тому, чтобы сорваться на крик.       Она всхлипнула, прижавшись к его груди, дрожащим дыханием встречая момент, когда Малфой убрал руку из её волос. Он будто знал. Пальцы его, до этого игравшие с лацканом халата, почти случайно, скользнули вниз… по линии декольте.       Лишь кончиками пальцев он коснулся изгиба её груди, и она вздрогнула от неожиданности. Подняла на него глаза. Дала разрешение лёгким кивком. Он отодвинул ткань. Её взгляд метнулся к его в поиске одобрения, которого она даже не осознавала, как сильно хочет. Но одобрения она не нашла. Вместо него её пронзил его взгляд полный восхищения: такой пристальный, такой острый, будто прожигающий её обнажённую кожу насквозь, такой, что его губы сами собой разомкнулись. Пальцы последовали за этим взглядом, и она тихо застонала от внезапной волны удовольствия. У неё перехватило дыхание, когда он мягко коснулся её соска.       В его руке её грудь казалась маленькой, но если он и обратил на это внимание, то не подал виду. Напротив, у него перехватило дыхание, и он замер, проводя большим пальцем по её соску.       — Чёрт… — выдохнул он. — Так идеально, — прошептал Малфой. — Они… ты такая… Грейнджер, ты такая чертовски…       Он поцеловал её.       И на этот раз она тут же поцеловала его в ответ.       Они вцепились друг в друга — губами и руками, — и их тела слились в единое целое у стены. Она яростно задыхалась у его губ, а его пальцы грубо впивались в её бёдра. Он снова толкнул её к стене, его руки скользнули по её талии, будто он представлял себе это годами.       Но всё ещё не был достаточно близко — не так, как ей хотелось.       Гермиона опустила руки к завязкам его халата. Она едва могла смотреть на Драко, пальцы дрожали, развязывая узел, но когда ткань распахнулась, она почувствовала благоговейный трепет. Опустила глаза и увидела его целиком. У неё перехватило дыхание. Он был таким, каким она его себе и представляла. Размер. Обхват. Цвет. Она едва сдержала всхлип от одного только вида.       И резко втянула воздух сквозь зубы: Малфой плавным движением сдвинул её бикини и провёл своей длиной по её влажной плоти.       Её голова дёрнулась, и она издала пронзительный стон, когда он начал дразнить её клитор. Всё было идеально: давление, звук его дыхания, солоноватый вкус его пота на её губах. Гермиона впилась пальцами в его шею и застонала. Его губы оторвались от её губ, скользнув по линии челюсти к уху.       — Пожалуйста. Пожалуйста, — прошептал Драко. — Кончи для меня, милая.       И, преодолевая собственное упрямство, она послушалась.       Тягучее, ноющее блаженство разлилось по её телу, по каждому сантиметру кожи, которого касались его руки. Оно заглушало всё: все звуки, все мысли, все инстинкты, не сосредоточенные на покачивании его бёдер навстречу её бёдрам или на том, как он кончиками пальцев ласкает вершины её грудей. Это было ошеломляюще. Это было слишком. Но это было прекрасно.       Это было именно то, чего ей не хватало.       Грейнджер привалилась к стене, дрожащими ногами обхватив его бёдра. Он прижал её к себе, растворяясь вместе с ней в этом движении, пока её не накрыло волной наслаждения — и она растворилась в нём. Она обмякла в его руках, растаяв, будто стала не плотью, а лишь потом, стекающим по его шее.       Она чувствовала, как Малфой гонится за своим удовольствием, и приоткрыла глаза — совсем чуть-чуть — только чтобы увидеть его, будто сотканного из чистой магии. Он был так прекрасен, что Гермиона ничего не могла с собой поделать. Она просунула руку между их телами и, не сводя с него взгляда, обхватила его плоть.       Дыхание Драко сбилось, глаза закатились, пока её пальцы скользили по нему. Она дразнила его кончик, прежде чем сильнее прижать к своему клитору. Это давление заставило его яростно выгнуться.       Она снова сжала его.       — О, чёрт, ты… — задыхался он. — Вот так, да, Гермиона, я…       Он сломался так же быстро, как и она.       И кончил так тихо, что она едва уловила это — только по тому, как беззвучно разомкнулись его губы, как напряглись сведённые брови и как он крепко зажмурился, она смогла это понять. Ни слова не сорвалось с его губ, но дыхание вырывалось короткими, резкими вздохами, пока он изливался на неё. На живот, на таз, на верхнюю часть её бёдер и всё пространство между ними. Но в основном — на её руку. Её ладонь, такая миниатюрная, обхватывала его, крепко сжимая, пока он покрывал её семенем — волна за волной, с каждым движением своих бёдер.       Всё, что она могла сделать, — тихо дышать рядом с ним, пока он сходил с ума от наслаждения. Их чуть приоткрытые губы едва соприкасались, вдыхая жар из уст друг друга, а их тела идеально совпадали — будто он не мог вынести даже мысли о том, чтобы не целовать её.       Но и она не отстранялась.       Грейнджер позволила своим чувствам взять верх. Малфой водил пальцами по её изгибам — ладонь мягко обнимала грудь сбоку, скользила вниз по талии к бёдрам, обводила округлость ягодиц.       Будто он…       Она нахмурилась. Постаралась не рассмеяться.       Чёрт, он смаковал её. Наслаждался ею.       По кусочкам дразнил каждую часть её тела, будто собирал пазл и не мог дождаться, чтобы сложить его целиком.       Она прикусила губу, улыбнулась и открыла глаза.       — Двадцать минут, а, Малфой? — поддразнила Гермиона. — Как по мне, двадцати минут ещё не прошло.       Он открыл глаза только чтобы демонстративно их закатить.       — Всё было хорошо, пока ты меня не сжала, — задыхался он. — И я понял, что на тебе моё чёртово кольцо.       Гермиона прищурилась и протянула руку между ними, чтобы осмотреть перстень.       Глаза Драко расширились.       Она была испачкана его спермой, и это зрелище, похоже, произвело на него сильное впечатление. Из него вырвался вздох, перешедший в стон; он прикусил губу — и тут же издал такое жалкое хныканье, какого она не ожидала от мужчины его комплекции.       Глаза девушки озорно блеснули.       Она поднесла руку к губам, и намереваясь лишь немного поиздеваться, высунула кончик языка.       Малфой схватил её за запястье.       — Грейнджер, — предупредил он, — не смей.       Она невинно посмотрела на него.       — Почему нет?       — Только попробуй, и ты вылижешь её дочиста, а затем, я заставлю тебя пожалеть о том, что взяла меня с собой.       У Гермионы свело живот.       — Почему я должна пожалеть об этом?       — Потому что я отвезу тебя домой. Прямо сейчас. К чёрту прессу, к чёрту свадьбу — и покажу тебе, что значит быть моей. — Драко ухмыльнулся. — И я сделаю за тебя всю твою работу в январе.       Гермиона не раздумывая приоткрыла рот — смех уже рвался наружу, когда она сильнее высунула язык. Но прежде чем она успела сделать задуманное, из соседней комнаты послышались голоса.       — Знаешь, Ронни, не уверена, то ли это были оргазмы, от которых земля дрожала, то ли комплименты, то ли тот факт, что такой мужик у неё под каблуком… — Голос Лаванды прозвучал резче и менее слащаво, чем Грейнджер когда-либо слышала. — …Но мне кажется, она давно тебя нахрен забыла.