Повторим?

      — Ты почему ещё не готова? — Джинни останавливается посреди комнаты, сжимая в руках полотенце.       — Я ведь сказала, что остаюсь в замке, — ответила Гермиона, продолжая расчёсывать волосы.       — Я думала, ты пошутила. Ну или сказала это специально, чтобы позлить Рона.       Гермиона морщится, отворачиваясь. Ей уже давно не нравится, что во всех разговорах упоминается Рональд.       — Вовсе нет. — Она заплетает волосы в небрежную косу. Любуется заснеженными видами из окна, окунается в воспоминания, о которых давно должна была забыть.       — Это ведь День всех влюблённых, Гермиона, — грустно произносит Джинни, а затем опускается на кровать, заглядывая ей прямо в глаза. Становится неловко, но Грейнджер пытается держаться, делая вид, что это её совсем не задевает.       — Ерунда. Впереди таких дней будет ещё очень много, — нервно усмехается она, отправляя расчёску в косметичку.       — Но это наш последний год в школе…       — И не случится ничего страшного, если я проведу этот день в замке. Слизнорт поручил мне один проект, и чем раньше я начну… — Гермиона замолкает, так и не закончив предложение. Жалостливый взгляд Джинни проникает в душу, заставляя чувствовать себя жалко. — Не смотри на меня. — С губ срывается ещё один смешок.       — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.       — И я буду, — уверенно заявляет Гермиона. — Просто не обязательно сегодня.       — Ты могла бы пойти с Роном, — аккуратно произносит Джинни.       — Нет, не могла бы.       — Гермиона…       — Джинни, прошу, — устало произносит она. — Эта тема закрыта. — Эти слова звучат более настойчиво. — И я думала, что в прошлый раз ты это поняла.       — Просто… — качает головой Уизли.       — Что?       — Рон… Ему просто нужно немного больше времени, — поджимает она губы. Кажется, осознаёт, насколько неубедительно это звучит.       — Джинни, прошу, не обижайся, но…       — Тебе больше не нравится Рон, — заканчивает за неё Джинни.       — Извини.       — Ты не виновата, — улыбается она, но в глазах читается грусть. — Мы ведь не можем приказать чувствам. Проблема в том, что я всегда мечтала, что в будущем мы станем одной семьёй.       В груди неприятно колет. Потому что Гермиона и так считала Джинни и остальных своей роднёй. И для этого не обязательно было иметь одну кровь или же быть связанной узами брака.       — Это как-то связано с тем парнем? — внезапно выпаливает она, загоняя Грейнджер в тупик. По телу тут же ползёт дрожь. Щёки, а затем шея окрашиваются разными оттенками красного, а способность нормально формулировать мысли постепенно исчезает.       — Каким парнем? — Её голос звучит звонко. Неестественно. Глаза бегают, и Гермиона никак не осмеливается поднять их выше, чтобы встретиться взглядом с Джинни.       — Ты не умеешь притворяться, — весело усмехается подруга. — Парень, с которым ты целовалась на Рождество. — Слишком громко. Начинает казаться, что эти слова расслышал весь замок.       — Я уже забыла об этом. — Щёки пылают, а желание провалиться сквозь землю растёт со скоростью света.       — И поэтому твои щёки напоминают свёклу.       — Давай эта тема также закроется, — прикрыв глаза, попросила Гермиона. Ей нравилось возвращаться в тот вечер. Но лишь тогда, когда она была в одиночестве. Наедине сама с собой. Без напоминаний о том, что это было ошибкой. А если быть точнее, то самой приятной и фантастической ошибкой в жизни.       — Я ведь…       — Хочешь, чтобы я была счастлива. Я же сказала, Джин, не сейчас. Извини, я сегодня не готова об этом говорить.       — Ты вообще об этом не говоришь, — словно бы упрекнула её Уизли.       — На это есть причины.       — И я до сих пор удивляюсь тому, как смогла тогда разговорить тебя.       — Я была пьяна, — напоминает ей Гермиона.       — А ещё улыбалась от уха до уха и сияла. И поверь, мне очень понравилось видеть тебя такой.       — Что ж… — Гермиона поджимает губы и пожимает плечами, потому что не знает, как закончить диалог. Ей вообще не нравится, что разговор вырулил на эту тропинку. Ведь эту тему она похоронила глубоко и ясно дала понять об этом Джинни на следующее утро, как только протрезвела.       — В любом случае ты могла бы предложить ему стать твоим Валентином, — хитро улыбается Джинни, будто бы между ними только что не состоялся довольно напряжённый разговор.       Гермиона нервно смеётся, не в силах себя сдержать. Если бы подруга знала, о каком именно парне идёт речь, то никогда бы не озвучила такое предложение.       — Но на вечеринку ты хотя бы пойдёшь? — с надеждой в голосе спрашивает она.       — Да, — отмахивается Гермиона. Врёт. Потому что только так можно заставить подругу вернуться к своим делам.       — Тогда мне пора. Сегодня в Хогсмиде будет не протолкнуться. А я хочу заставить Гарри купить мне то мороженое с непозволительно большим количеством шоколадной крошки в виде сердечек. — На её лице сияет улыбка. Это помогает Гермионе расслабиться и улыбнуться в ответ.       — Уверена, он не будет долго противиться.       — Одна из причин, почему я его так сильно люблю.       — Повеселитесь.       — Если передумаешь, то знаешь дорогу в деревню, — подмигивает ей Джинни.       — Хорошо. — Гермиона сгребает в охапку пергамент, перья и пару книг. Как же ей хочется поскорее оказаться в тишине библиотеки. Подальше от шума, влюблённых парочек и валентинок с признаниями в любви.       Заняв любимый уголок, Грейнджер была полна уверенности, что отгородилась от целого мира на весь день. У неё был план: погрузиться в учёбу, проторчать здесь до ужина, а затем отправиться спать, радуясь тому, что день подошёл к концу. Всё казалось правильным и идеальным. Но ближе к обеду прекрасно выстроенная схема начала разрушаться. Видимо, не она одна решила остаться сегодня в замке. Группа девчонок протолкнулась в соседний ряд, начав шептаться. И, проследив за обрывками разговоров, Гермиона поняла, что они обсуждали парней. Конечно же. Закатив глаза и поджав губы, она закрыла уши ладонями, продолжая чтение. Но сердце уже бешено разгоняло кровь по венам, а раздражение поднималось по телу, не давая сосредоточиться.       — Как думаешь, мне удастся его соблазнить? — хихикнула одна из них, заставив Грейнджер ещё разок поднять глаза к потолку.       — Уверена.       — Да, я тоже. Мы же видели, как он выбирал валентинку. — Приглушённый смех разнёсся по библиотеке, мешая даже думать.       — Если он пригласит меня и мы окажемся на вечеринке, то мне нужно…       Гермиона не расслышала окончание фразы. Резко поднявшись на ноги, она схватила книги и отправилась возвращать их на полки. Мадам Пинс мирно спала на своём месте, и Грейнджер разозлилась даже на неё. Вместо того чтобы выгнать этих девиц отсюда, она просто закрыла глаза, предпочитая царство Морфея.       Вернувшись к столу, Гермиона прижала свои вещи к груди, даже не потрудившись затолкать их в сумку. Она быстро шагала к башне, уже начиная ненавидеть розовый и красный цвет. В соседнем коридоре она и вовсе встретила Амура, разносящего почту. И в груди неприятно кольнуло — никто не пошлёт ей любовное послание. Она никому не нужна.       Настроение окончательно испортилось. Повезло, что в гостиной было практически пусто. Здесь были лишь те, кому запрещён поход в деревню, и то половина этих учеников была на улице или сновала по замку, занимаясь своими делами. Добравшись до спальни и бросив вещи на кровать, Гермиона уставилась в окно и шумно выдохнула. Заниматься учёбой больше не хотелось. Но вытеснить из головы мысли о любви и романтике всё ещё было нужно, ведь истинная причина её отстранения от друзей сегодня — одиночество. Ей совсем не хотелось идти в Хогсмид вместе с друзьями и наблюдать за тем, как они целуются, скупают леденцы в виде сердечек и радостно смеются. Ведь у неё такого не было. И она не знала, будет ли когда-то. Раньше Гермиона особо не задумывалась о любви. Да, у неё была симпатия к Рону. И было время, когда она думала о том, что они будут вместе. Но затем мысли об этом испарились. Начали казаться смешными и неправильными. Всё между ними было неправильно. И когда она это поняла? После того безумного поцелуя на Рождество? Губы тронула улыбка. Но Грейнджер тут же стёрла её с лица, будто бы кто-то мог заметить. В ту ночь она чувствовала себя такой же одинокой. А потом сумасшедшей и свободной. Её целовали. Страстно, пошло и дико. Сминали в объятьях, не боясь поломать и причинить боль. Прижимали к стене так, словно бы завтра может не наступить. Как будто будущего не будет, и есть лишь несколько последних мгновений на этот поцелуй, что выворачивает тебя наизнанку и вынуждает сердце замедлиться, а потом запускает его снова, заставляя бешено толкать кровь. Мерлин, как же она была тогда счастлива.       Слёзы стали накатываться на глаза, и Гермиона быстро смахнула их. Не нужно плакать и думать о том, чего никогда больше не произойдёт. У неё были те мгновения, и теперь она знает, каково это, когда тебя желают и не хотят отпускать.       Хотя всё это может оказаться выдумкой. Ведь с того момента они больше не виделись и даже не говорили. Да и всё произошедшее в ту ночь казалось наваждением. Смесью тоски и алкоголя. Возможно, никто и не желал её по-настоящему, а она всё придумала, грея свою душу этой мыслью и воспоминанием.       Нужно было взять себя в руки. Сходить к Хагриду, понежиться в ванной старост, поужинать и уснуть. А завтра всё будет как прежде: учёба, просьбы списать и сумасшедший ритм, в котором она будет чувствовать себя нормально. А другого и не требуется.       Втянув в себя воздух, Гермиона вернулась к постели и начала складывать пергаменты и книги. И когда подняла одну из них, заметила небольшое красное пятнышко, приземлившееся на смятое покрывало.       Она застыла, не в силах шевелиться и даже дышать. В висках пульсировала кровь, рот приоткрылся, а щёки начали пылать. Крохотная валентинка расплывалась в глазах ярким пятном. Любопытство застилало глаза, но Гермиона всё же не верила в то, что это реальность. Что, если у неё начались галлюцинации из-за отсутствия личной жизни? А точнее, из-за помешательства на одном парне, что никак не хотел покидать её разум, сердце и короткие сны?       Она медленно опустила руку. Пальцы прошлись по приятной матовой бумаге, согревая. Язык прошёлся по пересохшим губам. И она наконец подняла её, раскрывая.       «Повторим?»       Одно слово.       Одно короткое слово.       Один вопрос.       А она уже исчезла. Выпустила из груди тихий писк, тут же прикрыв рот ладошкой. Минута, две, три, десять. Гермиона продолжала пялиться на это заветное слово и ощущать, как земля уплывает из-под ног. Это не может быть правдой. Это ведь не то, о чём она подумала? Но, боже, слово не исчезало. И этот почерк…       Грейнджер старалась найти во всём этом подвох. Но чем дольше смотрела, тем больше убеждалась в том, что это правда.       И как ей теперь быть?       Растерянность. Единственное, что она сейчас чувствовала. На секунду даже возникло желание сбежать и спрятаться. Но это было глупо, ведь разве не этого она хотела? Разве не об этом грезила, когда ложилась в постель и позволяла себе вспоминать? Разве не это представляла, когда начинался новый день? Но затем её сердце раз за разом разбивалось вдребезги. Потому что их взгляды встречались, и ничего не происходило. Так, как было всегда. Они не существовали друг для друга. Больше нет.       Но теперь он написал это. И что она должна сделать, чёрт возьми?       Паника подступала к горлу. В комнате стало душно, и Грейнджер сбросила свитер с плеч, оставаясь в тонкой футболке. Села на кровать, затем встала и начала шагать по комнате. Вернулась к окну и зацепилась взглядом за парочку. Они буквально прилипли друг к другу, целуясь и смеясь.       Свобода. Счастье. Любовь.       Гермиона больше не скрывала улыбку, потому что решила рискнуть. Наплевать на всё и шагнуть вперёд. Заполучить ещё один вечер страсти и пылающего огня, что будет жечь изнутри и снаружи. Она очень этого хотела. Хотела точно так же, как и перестать анализировать каждый свой шаг. Желала делать то, что велит глупое сердце, а не то, чего от неё ждут окружающие. Так что да, она отправится на эту вечеринку и заполучит своего Валентина. Пусть об этом даже никто не узнает. Но для неё этого будет достаточно.       Гермиона не пошла к Хагриду, но всё же сходила в ванную, где и провела несколько часов, наслаждаясь пеной и большими пузырями. Этот день стал лучше. Этот вечер будет волшебным.       Щёки Джинни были розовыми, когда она забежала в Большой зал. Рядом шёл улыбающийся Гарри, а следом плёлся недовольный Рон. У неё на лице сияла лёгкая улыбка. И, боже, она ничего не могла с собой поделать.       — Ну, как погуляли? — спросила Гермиона, когда её друзья расселись за столом.       — Я так устала, — призналась Джинни, наливая сок в кубок и залпом его осушая. — К счастью, есть ещё пара часов, чтобы подготовиться к вечеринке.       Где-то в стороне Рон тяжело вздохнул, но все вокруг его проигнорировали.       — Ты ведь не передумала? — опомнилась подруга. — Пойдёшь?       — Несомненно, — тут же ответила Гермиона, слегка краснея.       — Находиться в одном помещении со змеями. Что может быть лучше? — прошептал Рон, поедая пирог с почками.       Но Гермиона даже не повернула головы. Покончила с ужином и вместе с Джинни помчалась в спальню, чтобы выбрать наряд.       Сегодня ей хотелось чего-то особенного. Откровенного. Совсем не похожего на Гермиону Грейнджер. И поэтому, когда она выудила из шкафа платье на тонких бретелях, Джинни удивлённо выгнула бровь, а затем коварно усмехнулась.       — Видимо, ты всё же решила повеселиться.       — Видимо, — уклончиво ответила Грейнджер, начиная изрядно нервничать. Она начала думать о том, где они встретятся, какие слова скажут друг другу и вообще как будут себя вести.       Уложив волосы, применив специальное заклинание к туфлям, Гермиона посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Платье идеально прилегало к телу, подчёркивая каждый изгиб. Декольте было не откровенным, но определённо оставляло место для фантазии, как и отсутствие лифчика. Кажется, в этот вечер она превзошла саму себя. И даже Джинни не находила подходящих слов, чтобы описать её внешний вид. Но судя по её взгляду, подруга явно была в восторге. Ведь именно она не раз говорила Грейнджер о том, что нужно быть немного раскованнее.       Спустившись вниз и встретившись с мальчиками, Гермиона немного смутилась. Но Гарри сделал ей комплимент, и это было не только приятно, но и помогло избавиться от стеснения. Правда, челюсть Рона стремительно упала вниз, и, кажется, он лишился дара речи.       Выбравшись из гостиной, они двинулись в сторону Большого зала, где должна была пройти вечеринка. Но все ждали другого. Того, что начнётся после официальной части в Выручай-комнате.       Розовые лучи, подсветка, напитки и громкая музыка. Атмосфера захватывала с первой секунды. И Джинни уже ринулась вперёд, таща за руку Гарри. Гермиона чувствовала, что Рон хочет ей что-то сказать. Но игнорировала его, высматривая в толпе кого-то определённого.       Но его нигде не было.       Ни в окружении друзей, ни среди танцующих ребят, ни даже у импровизированного бара, где были лёгкие закуски и напитки без капли алкоголя. Хотя какой-нибудь слизеринец уже наверняка отыскал способ, как подлить спиртное в общий напиток и разогреть всех перед началом дикой и запретной вечеринки.       Опустив плечи, Гермиона взяла бокал и сделала небольшой глоток, продолжая сканировать взглядом толпу. Чем больше минут проходило, тем более неуместно она себя чувствовала. Платье, туфли, причёска и естественный макияж — всё было не то.       Зачем она вообще сюда пришла? Как могла поверить тому крохотному клочку бумаги в форме сердца? Это могла быть шутка. А ещё послание могло предназначаться кому-то другому. А это значит, что Драко Малфой или вовсе проигнорировал данное мероприятие, или же обжимается в каком-нибудь углу с очередной девицей, даже о ней не вспоминая. Какая же она дура!       Опустив бокал на стол, она развернулась в сторону выхода и обомлела. Рот приоткрылся в удивлении, а внутренности сжались в комок, переставая нормально функционировать.       И всё потому, что он был там.       Стоял у дальней стены, сканируя её взглядом. Изучал её всё это время, а она даже не почувствовала. А сейчас и вовсе не знала, как быть, продолжая топтаться на месте и дрожать, как маленький одинокий листок на осеннем ветру, который вот-вот сорвётся и унесётся в неизвестном направлении, теряясь.       Но он помог. Решил всё за неё, едва заметно кивнув в сторону двери. Микродвижение, что стало доступно ей одной. И она соврёт, если скажет, что в этот самый миг её сердце не подпрыгнуло радостно в груди.       Гермиона осмотрелась по сторонам, убедившись, что на неё никто не смотрит. А затем двинулась вперёд, следуя за Малфоем, что уже успел исчезнуть из поля зрения.       Шум исчез, как только дверь Большого зала осталась позади. Он стоял чуть выше, почти на середине лестницы, и терпеливо ждал, когда она его нагонит. Это казалось безумием. Параллельной вселенной, где Драко Малфой и Гермиона Грейнджер плечом к плечу шагают по пустынному коридору, не рассыпаясь в оскорблениях. Она в роскошном платье, а он без пиджака. Верхние пуговицы рубашки притягательно расстёгнуты, а в руке бутылка красного вина и два небольших бокала. Романтика. Такого просто не могло быть. Не с ними. Не здесь.       Но…       Они всё же шли по замку. Смотрели вперёд и молчали. И Гермиона очень боялась пропустить начало диалога, потому что её сердце отбивало чечётку, заглушая всё вокруг. Они были здесь. Это происходило с ними.       — Куда мы идём? — тихо произнесла она, потому что больше не могла переносить окружившую их тишину.       — Туда, где никто не помешает, — ответил он, и уголок его губ искривился в усмешке.       Гермиона понимала, что он имеет в виду. В прошлый раз, на Рождество, когда они отдавались поглотившей их страсти, вокруг начали сновать такие же выпившие студенты, жаждущие уединения. После этого они разошлись и больше не разговаривали. Даже не пытались.       Ещё два этажа вверх. Конец коридора и распахнутая дверь в небольшой класс, где обычно занимаются лишь первокурсники. Грейнджер давно не была здесь и именно сейчас почувствовала себя взрослой девушкой. Той, что убежала на тайное свидание с парнем, от которого вроде как нужно было бы держаться подальше.       Но её тянуло к нему. Так сильно, что она не могла себя контролировать. И сейчас, наблюдая за тем, как он ставит бутылку на одну из парт, а затем придвигает один стол к другому, она сильно кусала губы и заставляла себя стоять на месте. Но единственное, чего ей хотелось — броситься вперёд. Оказаться рядом. Так близко, чтобы почувствовать его тёплое дыхание. А затем прильнуть к губам и унестись куда-нибудь подальше, потеряв контроль.       Рукава рубашки были закатаны до локтей, и Грейнджер видела переплетение вен под бледной кожей. Видела, как напрягаются руки, когда он открывает бутылку и разливает вино по бокалам. При свете луны он был особенно прекрасен.       — Мы теперь будем видеться только по праздникам? — нервно хохотнула Гермиона, когда Малфой протянул ей бокал.       Она видела, как он задумался. Затем сделал небольшой глоток, и на его губах вновь заиграла та самая улыбка, от которой все девчонки сходили с ума. И она не стала исключением.       — Скоро первый день весны, — протянул он.       — Это не праздник, — усмехнулась Гермиона, забирая вино и делая очень большой глоток. Мерлин, как же уверенно она чувствовала себя, когда была в комнате и наряжалась. Но сейчас холод бежал по позвоночнику, а ноги подкашивались от страха.       — Но это может стать праздником, — произнёс Драко, поворачиваясь и упираясь бёдрами о парту.       Она снова выпила, потому что не нашла ответа. Остроумная Грейнджер, что не лезет за словом в карман, не нашла подходящих слов.       — Ладно, — выдохнула она. — А какой будет следующим? — По каким-то причинам она не могла взглянуть ему в глаза. Так ждала этой возможности, а теперь просто струсила.       — Каждый день может стать праздником, — тут же ответил он, оставляя свой напиток в стороне.       Услышанные слова завертелись круговоротом, отрывая от земли. Она не понимала, что это значило. Точнее, догадывалась, но боялась уточнить.       Но она бы и не успела. Потому что Драко вторгся в её личное пространство, и все мысли разом вылетели из головы. Его тёплые пальцы коснулись её похолодевших, отбирая бокал. Малфой оставил его на столе, даже не разорвав зрительный контакт.       Это было чем-то животным. Драко дёрнул Грейнджер на себя, впиваясь в губы поцелуем. И она тихонько застонала от его дерзости, и его едва не разорвало на части от всех тех чувств, что томились внутри него все эти долгие и мучительные недели. Салазар, он должен был сделать это раньше.       Он с остервенением раздвинул её губы, и Гермиона тут же ответила, обнимая за плечи. Ладошки поползли дальше, пальцы запутались в волосах, сжали их в кулак, затем ещё раз и ещё. Она не собиралась себя сдерживать. Она и так долго этого ждала.       Гермиона тянула его на себя, желая их склеить. Он блуждал руками по её телу, а она снова, снова и снова хвалила себя за выбор платья. Её плечи были обнажены, как и часть спины. И когда пальцы пробегались по телу, внизу живота всё тяжелело от желания двинуться дальше. Получить ещё. Заполучить его. Сейчас. Везде. Навсегда. Немедленно.       Он сжал её грудь через платье, и Гермиона тут же выгнулась навстречу. Никогда раньше она не думала, что в её мозгу вспыхнут такие мысли, но прямо сейчас она готова была взмолиться, чтобы он опустил эту ненужную ткань ниже и подарил ей нечто новое. Дотронулся там, где её не касался ни один парень. Но его руки уже опустились ниже. Добрались до бёдер и сжали ягодицы. Он прижал Гермиону к себе, наслаждаясь её резким вздохом. А затем дал ощутить. Показал, как сильно она на него влияет. И судя по тому, как она дёрнулась — она ощутила его каменный стояк внизу своего живота. Дёрнулась, но не отстранилась. Лишь немного замедлилась. Сделала этот поцелуй ленивым. Превратила дикого льва в котёнка, что был готов валяться у неё в ногах и просить ещё немного ласки.       — Ты позволишь мне? — прохрипел он ей прямо в губы, сжимая ткань платья.       — Я… — Она растерялась. Совсем не понимала, о чём он спрашивает. Она просто хотела, чтобы он продолжил. Чтобы не прекращал всё так быстро. Ведь она ещё не успела насытиться, если это вообще было возможным.       — Ты позволишь мне дотронуться до тебя? — спросил он, изучая эмоции на её лице. И она увидела. Впервые увидела перед собой не того заносчивого и раздражающего засранца, которого знала всю свою жизнь. Не слизеринца, что готов был сотворить пакость в любой момент, а затем вдоволь над этим посмеяться. Она увидела парня. Обычного парня, что, затаив дыхание, ждал её ответа. Она разглядела нежность в этих бездонных грозовых глазах, которыми хотела любоваться бесконечно. И увидела невысказанное беспокойство, от которого хотелось таять. Таять и отдавать себя всю, без остатка.       — Да, — выдохнула она. Теперь она видела облегчение, расслабленные плечи, блеск в глазах, что так напоминал молнию во время грозы, а ещё мальчишескую улыбку, от которой её сердце окончательно сдалось, подняв белый флаг. — Только… — начала она, замолчав. Поджала губы, заливаясь румянцем. Подумать только, стыд пришёл лишь сейчас. Не тогда, когда он жадно трогал её во всех местах. Не тогда, когда целовал, проникая языком в рот. А сейчас, когда нужно было кое в чём признаться.       — Что такое? — Складка между бровей. Странное желание протянуть руку и попытаться её разгладить.       — Я… никто раньше… просто… — Тупые и несвязные слова срывались с её языка, вынуждая краснеть и дальше.       Но та самая морщинка вдруг разгладилась, и на его лице заиграла блаженная улыбка, которую Гермиона никак не могла объяснить.       А он ликовал. Слышал в груди взрывы фейерверков, покруче тех, что взрывали близнецы Уизли. К ней никто никогда не прикасался. Никто и никогда. До него. Потому что она позволила, разрешила, пришла, ответила. Потому что она выбрала. Ему хотелось надеяться, что выбрала, ведь как ещё иначе объяснить её нахождение здесь, правда?       Руки вернулись на талию. Пальцы сжались, легко приподнимая Грейнджер и усаживая на парту. Драко не собирался отстраняться. Не хотел, чтобы между ними существовали хоть какие-то сантиметры. Он огладил её бёдра, наклонился и лизнул губы, отметив, что она тут же потянулась за поцелуем. Но он уже отстранился. Рывком раздвинул её ноги и встал ближе, подтягивая Гермиону к самому краю. Делая так, чтобы его эрекция упиралась в то самое место. Туда, где её бельё успело намокнуть. Туда, где всё пульсировало от желания и неконтролируемого возбуждения.       Она испуганно вскрикнула. Вцепилась в его плечи мёртвой хваткой и опустила взгляд, изучая место соединения их тел.       — Не бойся, — тихо проговорил Малфой. Правая рука поднялась выше, позволяя пальцам запутаться в волосах. Он сказал совершенно тупую и бессмысленную фразу, как ему показалось. Вот только Гермиона расслабилась, прильнув к его губам, тихо простонав и двинув бёдрами навстречу, заполучив небольшое трение. Невесомое соприкосновение, от которого его брюки едва не лопнули.       — Я… — начала она, прервав поцелуй и глядя на него из-под опущенных ресниц.       — Что? — Костяшки пальцев прошлись по скуле, и она продолжала тонуть. Кто бы мог подумать, что он способен на нежность. Мерлин, она ведь совсем его не знала. Но почему-то слепо доверилась, когда этим днём выбрала то, чего никогда не смела выбрать. Свободу. Счастье. Любовь. Риск.       — Я думала, что ты забыл о той ночи. — Она нервничала, и дрожь в голосе выдавала её с потрохами.       — Я думал, что забыла ты, — ответил он, сгорая от желания снова поцеловать. Снова услышать стон, а лучше вскрик.       — Ты даже не смотрел на меня. Думала, тебе противно. — Последнее слово было сложно расслышать. Но он всё понял. И она видела, как он поморщился. Боль отразилась на лице, и она тут же пожалела, что вообще это произнесла.       — Я смотрел, Грейнджер. Смотрел, просто ты не замечала.       Она лишь улыбнулась. Хотела многое сказать, но не сумела. Эмоции лились из неё водопадом, и она не переставала улыбаться, продолжая открывать свою душу.       — А теперь позволь дотронуться до тебя, иначе я, чёрт побери, сойду с ума, — протянул он. Двинул бёдрами, и у неё закатились глаза. Кусая нижнюю губу, Грейнджер сдерживала стон. И Малфой намерен был попросить, чтобы она больше никогда так не делала. Никогда.       — Дотронься до меня, Драко, — чётко проговорила она. Её глаза потемнели и выглядели немного безумно. Но, Салазар, это самое прекрасное, что он видел. Сошедшая с ума Грейнджер. Сошедшая с ума от желания в его объятьях. Чёрт!       Аккуратный поцелуй превратился в пожар. И теперь огонь сметал всё на своём пути, разгораясь всё сильнее. Драко согнул её ногу в колене, и они услышали, как на пол рухнула туфля. Грейнджер снова улыбнулась, не разрывая поцелуя. А в следующее мгновение всхлипнула и сжалась, почувствовав ладонь Драко на внутренней стороне бедра. Он рисовал странные узоры большим пальцем. Ласкал, продвигаясь вперёд. Ждал, когда она расслабится, чтобы продолжить и сделать то, что он представлял себе каждую ночь перед сном.       Он всё гадал, как она сумела проникнуть в его мысли после одного поцелуя, как поселилась под кожей, переворачивая всё, что было для него привычным. А затем он это отпустил. Принял. Впустил в душу и стал дышать полной грудью, набираясь смелости сделать шаг.       Валентинов день стал лучшим поводом. И теперь он как сопливый романтик, разрывающийся от счастья.       Два пальца прошлись по влажной ткани. Её дрожь передалась ему, но он усмирил её, опускаясь с поцелуями на шею. Секунда, и ткань отодвинулась в сторону. Он прошёлся подушечками пальцев по влажным складкам и не сумел сдержать стона. Прикусил нежную кожу, затем зализал укус, оставив быстро темнеющий след на нежной коже, что пахла кокосом и миндалём.       — Тебе нравится? — спросил Драко, продолжая трогать. Кружить вокруг чувствительного места, надавливая и ускоряя ритм.       Она быстро закивала головой, затем всхлипнула и так и не поняла, как обычными словами можно описать всё то, что она сейчас чувствует и переживает.       Это было взрывом. Чем-то таким, что ранее было незнакомо. Это поднимало её в небеса, толкало к краю пропасти, отключало страх, уступая место чистому удовольствию и мечтам.       — Я не могу себя контролировать, — призналась она немного напуганно, но продолжала смотреть ему в глаза, двигать бёдрами навстречу и ощущать, как приближается к пику.       — Так и должно быть, Грейнджер, — довольно улыбнулся он, двигаясь дальше. Пальцы махнули у самого входа, вернулись обратно, надавили чуть сильнее. Он не заходил дальше. Не позволял себе сделать этого прямо сейчас. — Покажи мне, прошу. Чёрт, я так хочу это увидеть. — Тихий шёпот разлетелся по классу и, сделав круг, осел у неё под кожей.       — Боже, боже, боже, — затрепетала она, отпуская последние нити контроля. И всё потому, что Малфой делал с ней нечто невообразимое. Это было лучше всех тех снов, что ей успели присниться. И лучше тех откровенных фантазий, что она разрешала себе перед сном, лёжа под одеялом. И уж точно его умелые пальцы лучше её собственных. Потому что они подводили её к оргазму так стремительно быстро, что становилось страшно. До ужаса страшно, потому что она окончательно станет зависимой. От него, его присутствия, глаз, запаха, поцелуев, прикосновений и всего того, что он готов предоставить.       Её тело затрясло от оргазма. Изо рта сорвался стон, а щёки окрасились в новый оттенок красного. И он смотрел. Так жадно смотрел, стараясь запомнить расположение веснушек, что запретил себя моргать.       Он подарил ей оргазм. Он, а не кто-то другой в этом мире. И будь он проклят, если не повторит это вновь.       Прошли минуты, прежде чем Драко немного отстранился. Поправил её платье, а затем сдвинулся и уселся рядом. Помедлил, а затем лёг на деревянную и прохладную поверхность, прикрывая глаза и вдыхая запах секса, что навсегда останется в этом классе благодаря им. Возможно, это станет их личным убежищем. Он тут же улыбнулся этим мыслям, они ему понравились.       Грейнджер обернулась и наблюдала за ним, восстанавливая дыхание. Затем решилась лечь рядом, хоть это было дико неудобно.       — Что скажешь? — нарушил он молчание, вновь поставив её в тупик. Гермиона не понимала, о чём должна сейчас сказать. Неужели он спрашивал о том, что только что между ними произошло?       — Ты о чём? — натянуто поинтересовалась она, и шея тут же покрылась красными пятнами. Боже, и почему такой реакции не было, когда он бесстыдно сжимал её грудь и лапал за задницу?       — О встречах каждый день, — пояснил он, а затем повернул голову.       Она повернула голову в ответ. Приняла зрительный вызов, стараясь не рассмеяться от счастья в этот самый момент. Если она так сделает, то он подумает, что она ненормальная.       — Ты этого хочешь? — смело спросила она.       — Хочу, — не задумываясь, проговорил он, и сдерживаться становилось всё сложнее.       — Тогда хорошо, — произнесла Гермиона, облизывая губы. И, чёрт, он опустил глаза ниже, и возбуждение новой волной пронеслось по всему телу.       — Пойдём на вечеринку? — Он закинул руку за голову.       — На вечеринку? То есть вместе? — Она приподнялась, опираясь на локти и теперь смотря на него сверху вниз.       — Мы собираемся встречаться, Грейнджер, — рассмеялся он. — А ты удивляешься совместному походу на какую-то вечеринку. Мерлин, ты такая очаровательная, когда растеряна.       Он обезоружил её. Окончательно. И она решила больше не спорить, ложась обратно.       — Может, для начала…— помедлила она, — попробуем что-нибудь ещё? — Она смотрела в потолок, потому что нервничала. Интересно, это когда-нибудь пройдёт? — А потом пойдём на вечеринку, — добавила она, переводя взгляд на Драко.       — Да, возможно, мы туда доберёмся. — Тихий шёпот пустил вибрации по коже. Драко навис над ней, медля пару мгновений, а затем целуя так глубоко и неистово, что Грейнджер была готова никогда больше не покидать этот класс.       Она была счастлива, что сегодня выбрала риск. А ещё свободу и любовь.