Renegade

      Чонгук волновался. Очень сильно. Кулаки были сжаты до побелевших костяшек, а губы вытянуты в тонкую, напряжённую полоску. Внутри него бесновался настоящий рой мыслей, похожий на растревоженный улей. Сегодня та самая ночь. Полнолуние. Время, когда ему, человеку, привыкшему к технологиям и инновациям, придётся доказывать дикому лесу и стае своё право быть рядом с Тэхёном. Сегодня он должен показать себя, добыть для своего омеги дичь. Показать, что его человеческие руки способны защитить и прокормить белого волка.       Но уверенность, которая поначалу была с альфой на пороге испытания, таяла с каждым часом. Вдруг не выйдет? Вдруг что-то пойдёт не так? Лес ночью — это не городской парк, это живой организм, жестокий к чужакам. Мысли о том, что он может заблудиться в темноте с завязанными глазами, стать посмешищем для сородичей Тэхёна или, что ещё хуже, заставить своего омегу разочароваться, тяжёлым грузом давили на грудную клетку. Паника скребла рёбра изнутри, напоминая о том, насколько он уязвим, будучи обычным человеком.       Чонгук старательно пытался отогнать все эти мысли от себя, сделать глубокий вдох и вернуть самообладание, но липкий страх неудачи раз за разом возвращался. Хватало одного взгляда на темнеющую чащу за окном, чтобы пульс снова начинал стучать в ушах. Однако всё это удушливое марево тревоги существовало лишь до тех пор, пока он оставался один. Стоило Тэхёну бесшумно появиться, стоило ощутить мимолётное, едва заметное касание его плеча или уловить тонкий успокаивающий шлейф лесных ноток, как внутренний шторм Чонгука мгновенно стихал. Когда он находился вместе с оборотнем, то всё проходило. Безумный рой мыслей затыкался, уступая место спокойствию. В присутствии своего омеги Чонгук физически ощущал, как по венам течёт сила. Тэхён был тем, кто подпитывал альфу, кто верил в него, поддерживал и не сомневался.       От этого становилось действительно легче.       Чонгук смотрел на строящееся поселение, на альф и омег, которые спокойно занимались своими делами. Повсюду стучали топоры, пахло свежей древесной стружкой. Жизнь стаи медленно, но верно входила в новое русло. Он терпеливо ждал, пока Тэхён доделает свои дела, связанные с Намджуном и Джином, у которых сейчас шло обсуждение каких-то важных организационных вопросов. Пока альфа сидел в своих мыслях и переживал, прокручивая в голове предстоящее испытание, к нему неожиданно подошёл ребёнок лет пяти-шести.       У оборотней этот возраст считался уже вполне осознанным, ведь ещё в год они учились превращаться и вскоре прекрасно контролировали своего зверя. Малыш был удивительно забавный. На его круглом лице россыпью ложились на нос и щёки веснушки, глаза блестели чистой зеленью, а на голове красовалась растрёпанная копна огненно-рыжих волос. Настоящее маленькое солнышко среди сурового соснового леса. Малыш подошёл почти вплотную и несмело протянул Чонгуку своей маленькой, испачканной в ягодном соке ручкой чистый платочек, доверху наполненный крупной спелой голубикой. Ребёнок искренне улыбался, переминаясь с ноги на ногу. Судя по мягкой, ещё только формирующейся энергетике, это был мальчик-омега.       — Кушай, дядя. Тебе нужны силы! — звонко произнёс он, заглядывая Чонгуку прямо в глаза.       Альфа от неожиданности даже растерялся, его упрямо сжатые губы сами собой расслабились, уступая место мягкой улыбке. Он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребёнком.       — Всё хорошо, малыш, кушай сам, — ласково ответил альфа, покачав головой. — Ты, наверное, их очень долго собирал.       — Мне для дяди не жалко, — улыбнулся во все свои двадцать два зуба мальчик, ещё настойчивее пододвигая платочек к рукам Чонгука. — Намджун-хён сказал, что ты — наш герой. А герои должны хорошо кушать!       Чонгук аккуратно взял платочек с ягодами, на секунду задумавшись. На душе стало непривычно тепло от такой детской чистой заботы, и ему очень захотелось дать мальчику что-то в ответ, чтобы было честно. Альфа стал торопливо шарить по карманам куртки, затем проверил брюки и в одном из боковых карманов наткнулся на небольшую вещицу. Это был металлический брелок, на котором красовался искусно выгравированный воющий волк. Чонгук смутно помнил, что купил его в какой-то лавке сувениров, когда только начал интересоваться темой оборотней и пытался найти хоть какие-то зацепки об их существовании. Теперь этот брелок казался приветом из прошлой мирной жизни. Альфа вытащил сувенир на ладони и протянул его ребёнку.       — Тогда возьми вот это.       — Что это? — рыжий малыш удивлённо захлопал зелёными глазами, разглядывая блестящую на солнце железку.       — Это волшебный талисман, который приносит удачу, — заговорщически подмигнул Чонгук, прикладывая палец к губам, будто выдавал великую тайну. — Он будет охранять тебя. Только не потеряй его, хорошо?       — Хорошо! — картавя на букву «р», восторженно ответил маленький омега. Его личико озарилось такой детской радостью, что он, не выдержав, сделал шаг вперёд и изо всех сил прижался к широкой груди Чонгука, крепко обнимая альфу своими крохотными ручками за шею.       — Спасибо, дяденька!       Чонгук на мгновение замер от этой неожиданной ласки, а затем аккуратно приобнял малыша в ответ, чувствуя, как последние капли терзаний окончательно испаряются. Каким-то чудесным образом это солнце заразило своей позитивной энергией. Так же быстро появившись, мальчик исчез, побежав к своим друзьям, чтобы похвастаться подарком от дяди. Чонгук проводил взглядом рыжую макушку, пока мальчик со смехом не скрылся среди брёвен строящихся домов, бережно сжимая в кулачке свой новый талисман. Альфа мягко улыбнулся, качнул головой и поднялся во весь рост, лениво отряхивая брюки от невидимой пыли одной рукой, а затем попробовал пару ягодок.       И вправду очень вкусные.       Услышав знакомое, тихое «кхм-кхм» прямо за своей спиной, альфа обернулся. В паре шагов от него стоял Тэхён. Омега сложил руки на груди, слегка наклонив голову набок, и любовно, с непередаваемой нежностью смотрел на эту картину. Его серебристо-белые волосы мягко шевелил прохладный лесной ветерок, а в глазах застыло умиротворение, какого Чонгук не видел у него со времен их первой встречи. Тэхён подошёл ближе, его взгляд скользнул по лицу жующего ягоды Чонгука, стирая последние остатки напряжения альфы. Внутри у омеги всё сладко трепетало от осознания простой, но такой важной вещи. Его будущий альфа любит детей и ладит с ними с поразительной, естественной лёгкостью.       — Ты чертовски сексуальный мужчина, ты знаешь это? — проворковал омега.       — Снежинка, ты извращенец, — усмехнулся ему альфа, посмотрев на губы Кима.       — Я этот… эстет! Меня возбуждают не только секс и всё, что с ним связано, но и многие другие вещи.       — Например?       — Например, когда ты возишься с детьми, когда готовишь, когда сражаешься, когда… — задумался омега, перечисляя и загибая пальцы, но был порывисто прерван поцелуем в губы.       Чонгук подался вперёд, мягко перекрывая этот поток рассуждений. Порыв был коротким, но невероятно тёплым — таким, что у Тэхёна внутри снова всё сладко завязалось в узел.       — Эстет ты мой, — отстранившись на пару сантиметров, улыбнулся Чонгук.       Эта улыбка, открытая и обезоруживающая, подействовала на оборотня как гипноз. Тэхён аж дар речи потерял, захлопав ресницами и глупо уставившись на альфу.       — Пойдём до твоих братьев? — Чонгук протянул руку, переплетая свои пальцы с тонкими пальцами омеги, деликатно возвращая его в реальность.       — Идём, — наконец, выдохнул Тэхён, восстанавливая дыхание.       Он крепче сжал ладонь Чонгука, и они вместе зашагали по протоптанной тропинке в сторону строящейся хаты, где устроились Намджун и Джин. Сейчас им предстоит получить благословение. Чонгук и Тэхён подошли к Намджуну и Джину, которые сейчас рубили тяжёлые брёвна для новой хаты. На них были простые рубахи с закатанными рукавами, а лбы покрыты испариной. Заметив приближающуюся пару, вожак и его супруг отставили дела, воткнув топоры в массивный пень.       Чонгук внимательно оглядел Джина. Старший омега заметно похудел за эту неделю, его черты лица заострились, но он не выглядел болезненно. Оборотни совершенно иначе относятся к смерти сородичей, нежели люди. Да, это безумная, выжигающая изнутри боль, да, это страшное горе, да, ушедших помнят и чтят до конца дней. Но стая никогда не оплакивает мёртвых дольше трёх дней. Таковы суровые, выкованные веками традиции: пролить слезы, отдать дань земле и отпустить, чтобы не тянуть душу погибшего назад. Безусловно, и Намджуну, и Джину было тяжело переживать эту чудовищную потерю, но они были вожаками. Они шли дальше с гордо поднятой головой, ведя за собой остальных. И только наедине они могли обнажить свои души, сходить к свежевысаженной роще и вдоволь наплакаться.       Вожаки тоже плачут, да.       Чонгуку по-человечески очень хотелось обнять Джина, выразить тёплую поддержку, но альфа не решился сделать это прямо при суровом вожаке стаи. Вместо этого он остановился в паре шагов и с искренним уважением склонил голову в глубоком поклоне.       — Перестань, Чонгук, не веди себя как чужак, — слабо, но очень тепло улыбнулся Джин. Он подошёл ближе и дружески похлопал альфу по крепкому плечу, заставляя выпрямиться.       — Выражаю глубокую дань уважения вожаку и его омеге, — всё же официально произнёс Чонгук, стараясь соблюдать хоть какой-то этикет. Джин в ответ лишь забавно фыркнул и качнул головой:       — Ты говоришь так официально, будто не видел меня в чём мать родила и не делил со мной свой дом.       Тэхён рядом тихо прыснул в кулак, а Чонгук на секунду смущенно замялся, не зная, как реагировать на такое.       — Кхм, — громко и весьма выразительно кашлянул Намджун, скрестив на груди мощные руки. Его карие глаза сузились, а в глубине зрачков промелькнуло недовольство. — Я, конечно, всё понимаю, Джин-и, но давай обойдемся без этих подробностей. Давайте перейдём к делу.       Намджун сделал шаг вперёд, и его тяжёлая аура заметно смягчилась. Он переглянулся с Джином, а затем положил свою широкую, мозолистую ладонь на плечо Чонгука. Второй рукой он мягко приобнял стоявшего рядом Тэхёна.       — Послушай меня, Чонгук, — серьёзно, но без прежней суровости произнёс Намджун. — Моё слово как вожака — вы получаете наше благословение. Мы с Джином видим, как сильно вы привязаны друг к другу, и знаем, что твоё сердце чисто. Тэхён выбрал надёжного альфу, и стая это принимает.       Джин согласно кивнул, тепло улыбаясь парням:       — Да. Что бы ни случилось этой ночью в лесу, как бы ни прошло твоё испытание — мы не погоним тебя прочь, но от него зависит, достоин ли ты быть главой семьи именно Тэхёна. Этот омега непрост.       — Знаю, — раздалось уверенное.       — Ты знаешь, что он — самый сильный омега в стае, и такому нужен соотвествующий альфа. Ему нужен ты, поэтому не подведи, — кивнул Сокджин.       Чонгук заметно расслабился, шумно выдохнув, будто у него с души свалился огромный камень. Омега рядом тоже просиял, с благодарностью посмотрев на свою семью.       — Но, — Намджун сжал плечо Чонгука чуть крепче, заставляя парня снова сосредоточиться. — Никаких поблажек тебе не будет. Традиции есть традиции. Даже если ты человек, ты обязан пройти этот путь наравне со всеми нашими альфами. Если ты вернёшься ни с чем, стая не признает в тебе защитника. Тебе придётся терпеть косые взгляды, и завоёвывать их уважение делом будет в сто раз сложнее. Ты должен доказать волкам, что твой дух не слабее их собственного. Готов?       Чонгук посмотрел на Тэхёна, поймал его ободряющий, любящий взгляд и твёрдо кивнул вожаку.       — Готов.       — Мне нравится твой настрой, энигма, — усмехнулся Намджун, специально делая акцент на вторичном поле Чона. — Твоя очередь подойдёт через пару часов. Готовься.       Спустя несколько часов, когда солнце клонилось к закату, заливая лес приятным, оранжевым светом, на главной поляне собралась вся стая. Чонгук стоял в самом центре этого живого кольца. Его окружали десятки любопытных, выжидающих глаз оборотней, но парень видел лишь одни — самые родные сапфировые глаза. Тэхён стоял впереди остальных, едва сдерживая дрожь волнения. Чонгук переглянулся со своим омегой в последний раз, безмолвно обещая, что всё будет хорошо.       Намджун шагнул вперёд, держа в руках плотную тканевую повязку. В другую руку он вложил Чонгуку старый ритуальный кинжал с деревянной резной ручкой. Оружие было тяжёлым, а в саму древесину намертво въелись тёмные пятна крови животных. Этот кинжал веками использовали в стае исключительно ради этого испытания. Перед началом испытания Чонгук обернулся к Тэхёну и протянул ему свой мобильный телефон. Для оборотня это была абсолютно непонятная стеклянная коробка, которая иногда издавала странные звуки, но Тэхён принял аппарат обеими руками и прижал к груди, держа его как величайшее сокровище, как зеницу ока. Раз Чонгук сказал, что это важная вещь, значит, это действительно драгоценная штука, которую нужно охранять ценой собственной жизни.       Двое альф аккуратно, но плотно завязали повязку на глазах Чонгука, погружая его в абсолютную темноту. Мир сузился до звуков, запахов и бешеного стука собственного сердца. Чонгука мягко развернули и повели под локти в сторону чёрной чащи. Как только силуэт альфы скрылся за первыми раскидистыми елями, Тэхён окончательно разнервничался. Внутри всё клокотало от подступающей паники. Если бы он сейчас находился в своём волчьем обличье, то его белоснежный хвост точно бы распушился от избытка чувств и резко и нервно мотылял из стороны в сторону. Омега понимал, что просто не сможет сидеть на месте и неподвижно ждать Чонгука, иначе сойдёт с ума от тревоги. Бережно спрятав забавную человеческую «коробку» в глубокий карман своих штанов, Тэхён решил отправиться к палатке Юнги и Хосока. Нужно было проведать раненых друзей и хоть как-то скоротать эти мучительные, бесконечно долгие часы ожидания.       Хосока в лагере не оказалось — он вместе с другими альфами ушёл контролировать процесс испытания и помогать новичкам, которые сегодня тоже отправились в лес. Но зато в палатке обнаружился Джин. Старший омега бережно приглядывал за Юнги, о чём-то негромко общался с ним и неторопливо пил горячий травяной чай.       — О, Тэ, — произнёс Юнги, заметив заглянувшего в проём палатки друга, и слабо улыбнулся.       — Это катастрофа, — с порога выдохнул Тэхён, готовый буквально рвать на себе волосы от переполнявшего его волнения. Он прошёл внутрь и сел на свободный край деревянного настила, нервно сжимая в кармане телефон Чонгука.       — Да не переживай ты так, справится твой человек, — попытался успокоить его Юнги, поудобнее устраиваясь среди мягких шкур.       — Согласен с Юнги. Чонгук же энигма, отталкивайся хотя бы от этого, — спокойно хлебнул из кружки чай Джин, уверенный, что человек справится.       Старший омега тепло улыбнулся и ласковым взглядом нашёл своего серого щенка, который прямо сейчас сладко посапывал неподалёку на удобном надувном матрасе, любезно предоставленном Чимином вместе с остальной гуманитарной помощью.       — Но бля, это же человек, — Тэхён тяжело вздохнул и уложил локти на колени, обхватив голову руками. Паника никак не хотела отпускать его до конца, рисуя в мыслях самые мрачные картины того, как Чонгук блуждает среди колючих веток.       — Хорош паниковать, — ободряюще хлопнул его по плечу Джин. — Юнги, налей ему чаю, пусть успокоится. А то от его ментальных волн у меня самого сейчас хвост зачешется.       — Что за чаёчки вы тут распиваете? — недоверчиво спросил Тэхён, сощурив глаза и подозрительно косясь на дымящиеся кружки. В его голове промелькнула шальная мысль: а вдруг эти двое заговорщиков решили подмешать ему снотворное, чтобы он просто проспал всю ночь и не рвался в лес?       — Травяные чаи для беременных омег, а для обычных они действуют как хорошее успокоительное. Хо сам в предгорье собирал и высушивал, — мягко улыбнулся Юнги. Он вспомнил, как ещё неделю назад извёл своего альфу капризами и требованиями найти что-нибудь, что утихомирит его бушующие гормоны и вечную тревогу. Хосок тогда из кожи вон лез, прочёсывая каждый склон в поисках нужных кореньев.       — Ладно, давайте свой чай, — сдался Тэхён.       Пытаясь устроиться поудобнее, он залез в карман и бережно вытащил оттуда новенький пятнадцатый айфон Чонгука. Стоило черному глянцевому прямоугольнику показаться на свет, как на него тут же упали заинтересованные взгляды омег.       — Это ещё что за диковина? — Джин даже вперёд подался и смешно принюхался к этой странной, пахнущей пластиком, металлом и парфюмом Чонгука штуковине.       — Это телефон, вроде бы. Да, точно, так называется, — Тэхён покрутил гаджет в руках, стараясь случайно не нажать на стеклянный экран, который от его прикосновений то и дело вспыхивал, показывая заставку.       — А-а-а, я видел его у Чонгука. Он часто с ним что-то делал, пальцем туда-сюда водил, — понимающе протянул Джин, откидываясь назад. — У людей Сонхуна с базы, которых убивали наши альфы, тоже были подобные штуки. Помню, Вольхён приносил Намджуну парочку таких трофеев, но они у нас быстро разрядились и превратились в бесполезные куски стекла.       — Чонгук сказал, они есть у всех людей, — тихо добавил Тэхён, с какой-то особенной гордостью поглаживая гладкий корпус устройства. — Это вроде их личного дневника, связи с миром и кучи всего остального. Он доверил его мне. На сохранение.       — Ого, доверяет, значит, — Юнги, который до этого внимательно слушал их разговор, заговорщически прищурился и отставил свою кружку в сторону. — Слушай, Тэ… а давай изучим эту штуку? Всё равно ведь пока делать абсолютно нечего, до рассвета ещё уйма времени, а ты тут все колени себе протрёшь от паники.       Тэхён недоверчиво посмотрел на друга, потом на чёрное глянцевое стекло в своих руках. Любопытство, дремавшее внутри оборотня, мгновенно проснулось и заскребло острыми коготками. Омега аккуратно, словно касался чего-то взрывоопасного, подушечкой пальца нажал на длинную кнопку сбоку. Экран ярко вспыхнул, заставив всех троих парней от неожиданности слегка отшатнуться. Когда первое удивление прошло, Тэхён всмотрелся в картинку на заставке и замер, забыв как дышать. С экрана на него смотрел он сам. А точнее — его волчье обличие. На фотографии огромный белоснежный волк уютно спал на большой кровати у Чонгука дома, свернувшись калачиком среди серых простыней.       Судя по кадру, Чонгук поймал самый забавный момент: Тэхёну, видимо, снилось что-то вкусное, и его длинные белые усы смешно подрагивали. А в левой части экрана была видна рука самого Чонгука — сильная, крепкая, с четко прорисованными венами. Мужская ладонь бережно и мягко гладила спящего волка по пушистой голове. Альфа сделал эту фотографию буквально на днях, когда они прятались от всего мира в его доме. Тэхён невольно улыбнулся, чувствуя, как к щекам подкатывает румянец, а в груди разливается что-то приятное. Ему было безумно приятно, что Чонгук носит его изображение в этой своей личной вещице, но в голове парня тут же закрутился вихрь непонимания. Как он это сделал? Ведь Чонгук рассказывал ему только про застывшие картинки в деревянных рамках, а тут… живое, яркое изображение внутри плоского куска стекла!       — Красивый ты у него… — тихо выдохнул Джин, тоже заворожённо разглядывая пушистого белого зверя на экране. — Надо же, как живой.       Тэхён, ведомый интуицией, случайно провёл пальцем снизу вверх по экрану. Аппарат издал короткий тихий щелчок, и картинка сменилась — телефон разблокировался, открывая меню со множеством ярких, разноцветных квадратиков-иконок. В ту же секунду все трое омег забыли про чай, про свои чины и суровость. Джин, Юнги и Тэхён буквально уткнулись лицами в один несчастный экран, затаив дыхание и рассматривая загадочный, светящийся мир человеческих технологий.       Джин, ведомый любопытством, осторожно ткнул пальцем в одну из иконок, и экран тут же сменился — телефон послушно открыл записную книжку с длинным списком контактов. Строчки с незнакомыми именами и номерами поползли вверх.       — Эй, эй, эй, осторожно! — всполошился Тэхён, перехватывая руку старшего омеги. — Сейчас мы тут понатыкаем!       Он интуитивно смахнул пальцем по экрану, выходя из записной книжки обратно в меню. И сделал это очень вовремя, ведь вероятность случайно позвонить какому-нибудь человеческому коллеге Чонгука или, чего доброго, родителям альфы, чьи контакты у него пылились в записной книжке, была огромна. Юнги, которому тоже жутко хотелось поучаствовать в изучении диковины, придвинулся совсем близко. Он дождался, пока Тэхён успокоится, и тоже ткнул куда-то пальцем, наугад попав в иконку камеры.       Экран на мгновение потемнел, а в следующую секунду все трое омег дружно отпрянули, потому что увидели на дисплее свои собственные лбы и широко распахнутые глаза. Тэхён чуть не выронил аппарат от неожиданности. Они замерли, глядя на то, как картинка внутри стекла в точности повторяет каждое их движение.       — О, я нашёл зеркало, — глубокомысленно заключил Юнги, наклоняя голову то влево, то вправо и наблюдая за тем, как его пряди на экране шевелятся точь-в-точь как в жизни.       — Зачем людям зеркало в телефонах? Может, это что-то другое? — с сомнением в голосе спросил Тэхён.       Он перехватил айфон поудобнее, отодвинул его чуть дальше от лица и принялся разглядывать своё отражение. На экране его сапфировые глаза казались ещё ярче, кожа — чище, а черты лица какими-то нереально красивыми. Картинка была такой чёткой, что Тэхён заворожённо коснулся пальцами своей щеки, проверяя, реален ли он сам.       — Я что, так красив?       — Да.       — Да неправда, — нахмурился омега.       — Дурни, я вспомнил, что это! — победоносно вмешался Джин, у которого в голове наконец-то сошлись все кусочки пазла.       Он решительно протянул руку и нажал на большую круглую кнопку внизу экрана. Айфон издал звонкий щелчок, а экран на долю секунды мигнул. Камера мгновенно сфотографировала всех троих в самой нелепой позе: Тэхён стоял с открытым от удивления ртом и вытаращенными глазами, Юнги застыл с полунаклоненной головой и глуповатой улыбкой, а сам Джин воинственно тыкал пальцем прямо в объектив.       Все трое испуганно замерли, боясь даже вздохнуть. Через мгновение в левом нижнем углу экрана появился маленький квадратик с их только что сделанным снимком.       — Ой… — прошептал Тэхён, округлив глаза и глядя на то, как их глупые лица за секунду превратились в застывшую картинку, про которую рассказывал Чонгук. Кажется, она называлась фотография. — Давайте ещё, я как придурок там.       — Точно, фотография! — щелкнул пальцами Джин, довольный своей сообразительностью. — Я же говорю, у людей такие видел. Они там постоянно свои физиономии щёлкали.       Юнги придвинулся ближе, вглядываясь в получившийся шедевр, и тихо прыснул, прикрывая рот ладонью. Выглядели они на экране действительно комично.       — Ну и рожи, — хмыкнул Юнги, качая головой. — Тэ, ты тут будто голубики переел и подавился.       — Вот именно! — возмутился Тэхён, забавно надув губы и поправляя растрепавшиеся волосы. Ему страшно не хотелось, чтобы в телефоне его альфы остался такой нелепый снимок. — Джин, нажимай снова, только предупреди!       — Ладно, ладно, — рассмеялся Джин, поудобнее перехватывая айфон и вытягивая руку вперёд, чтобы все трое поместились в кадр. — Давайте посерьёзнее. Юнги, сядь прямо. Тэ, не пучь глаза. Три, два…       Омеги мгновенно подобрались. Тэхён постарался принять максимально независимый и красивый вид, слегка повернув голову, как делал обычно, когда заигрывал с Чонгуком. Юнги попытался состряпать своё фирменное спокойное лицо, а Джин широко улыбнулся.       Щёлк!       Снова отозвался телефон на долю секунды. На этот раз кадр получился куда лучше. Тэхён заворожённо смотрел на получившийся результат и не мог не лыбиться. Он почему-то был уверен: Чонгуку эта картинка очень понравится, когда он вернётся из леса.       Тишина в палатке сменилась приглушённым хихиканьем и нестройным шумом. Омеги вошли во вкус, превратив дорогой гаджет в настоящий аттракцион. Тэхён, до этого с опаской державший телефон, теперь ловко крутил его в руках, нажимая на все кнопки подряд. Они начали с групповых селфи, выстраиваясь в ряд и корча невероятные гримасы. Как только Джин нащупал заветную иконку с двумя стрелочками, мир для них перевернулся — в прямом и переносном смысле. Поняв, что теперь можно видеть себя на экране в реальном времени, троица окончательно пустилась во все тяжкие.       В ход пошло всё: они фотографировались с кружками чая, строили рожицы спящему щенку, пытались поймать в объектив причудливые тени от костра на стенках палатки. Фотографии получались самыми разными. Среди них были почти профессиональные, где мягкий свет удачно ложился на лица, подчёркивая их природную красоту, но куда больше было «шедевров» иного рода. На многих снимках кто-то обязательно успевал моргнуть, закрыв глаза, или же кадр оказывался смазанным из-за того, что Джин не выдерживал и начинал хохотать в самый ответственный момент. На некоторых кадрах в камеру лез только чей-то нос, ухо или расплывчатая улыбка на пол-экрана. Время в палатке буквально перестало существовать.       Они не заметили, как счётчик фотографий перевалил за сотню, а затем и за вторую. Хорошо, что память позволяла делать хоть тысячи фотографий потому что омеги, забыв о тревогах, страхах и лесных опасностях, превратились в обычных парней, увлечённых новой, захватывающей игрой. К тому моменту, как на экране высвятился низкий заряд аккумулятора, ребята остановились. Чонгук, когда вернётся из леса и увидит эту «фотосессию», точно будет в восторге.       Да-да.

✩ ⋆ ☾ 𓃦 ☽ ⋆ ⁺₊ ✩

      Чёрная плотная повязка на глазах превратила окружающий мир в сплошной лабиринт из шорохов, запахов и тактильных ощущений. Чонгук медленно продвигался вглубь глухой рощи, осторожно переступая через поваленные ветки, влажный мох и цепкие корни деревьев. В его правой руке лежал тяжёлый ритуальный кинжал. Деревянная рукоять, пропитанная старой кровью, казалась неестественно холодной. Честно признаться самому себе, Чонгук не хотел убивать. Абсолютно, всей душой. Он был ветеринаром, человеком, который годами учился спасать жизни, вытаскивать из лап смерти и облегчать чужую боль. Всю свою жизнь он любил животных, лечил их, зашивал раны и бережно выхаживал, а не лишал жизни.       Теперь же, двигаясь в абсолютной темноте, он испытывал жалость к тому беззащитному лесному оленю, которого ему предстояло выследить и поймать. В мыслях то и дело вспыхивали картины благородного животного с испуганными глазами, и от этого пальцы на рукояти кинжала непроизвольно слабели. Чонгук чувствовал, как на одном его плече сидит демон, а на другом ангел. С одной стороны, безумно хотелось намеренно провалить это испытание — просто бродить кругами до первых лучей солнца, сославшись на то, что человеческие чувства подвели в диком лесу, и тем самым сохранить жизнь ни в чём неповинному зверю. Но с другой стороны… Чонгук понимал, какая колоссальная ответственность лежит на его плечах. Он не мог и не хотел подводить Тэхёна, который сейчас, скорее всего, места себе не находил от волнения в лагере. Он не хотел разочаровывать Намджуна, Джина и всю стаю, которая, несмотря на его человеческую природу, открыла перед ним двери своего дома и дала благословение. В глубине души горело желание доказать волкам свою силу, показать себя достойным защитником и завоевать уважение честным путем.       Чонгук остановился, сделал глубокий вдох, заставляя бушующие мысли утихнуть. Он замер посреди чащи, полностью обратившись в слух. Лес вокруг жил своей жизнью. Где-то высоко в ветках ухал филин, скрипели вековые сосны, а впереди, метрах в тридцати, среди кустов послышался едва уловимый лёгкий хруст ветки и мерное осторожное дыхание крупного животного.       Охота началась.       Чонгук затаил дыхание, превращаясь в один большой комок нервов и обострившихся чувств. На руку ещё играл его не до конца прошедший гон, который альфа намеренно глушил подавителями. Благодаря гону Чонгук лучше ощущал лес, лучше слышал и чувствовал.       Каждый шаг давался с трудом. Приходилось высоко поднимать ноги, чтобы не задеть шуршащую листву, и постоянно прощупывать пространство перед собой свободной левой рукой. Острые еловые ветви то и дело хлестали по лицу, оставляя мелкие царапины на щеках, но альфа даже не морщился. Всё его внимание было сосредоточено на шорохе впереди. Зверь двигался медленно, явно чувствуя присутствие чужака, но повязка на глазах Чонгука давала неожиданное преимущество: животное не видело прямого, фиксированного взгляда хищника, который обычно пугает лесных обитателей сильнее всего. Чонгук передвигался осторожно, прощупывая подошвами мягкий мох. Кинжал в руке казался чужеродным предметом, и альфа принял решение спрятать его в карман, ведь для ловли оленя ему понадобятся только руки. В какой-то момент ветер переменился, донеся до носа Чонгука отчётливый, едва уловимый запах шерсти. Олень был совсем близко, буквально в десяти шагах за густым малинником. Альфа замер, мягко перенеся вес тела на одну ногу. Сердце стучало в ушах как сумасшедшее, но разум оставался звеняще чистым. Он должен сделать это. Ради Тэхёна. Ради их будущего. Сделав глубокий бесшумный вдох, Чонгук пригнулся и приготовился к броску.       Человек резко подался вперёд, совершая мощный рывок сквозь колючие ветки малинника. Нога в последний момент скользнула по влажному, предательскому корню, и идеального броска не получилось. Раздался громкий треск сучьев, и в ту же секунду напуганный олень сорвался с места. Раздался стремительный стук копыт по лесной подстилке — зверь испуганно уносился прочь, растворяясь в ночной чаще.       Чонгук замер, тяжело дыша и чувствуя, как по лицу скатывается капля пота. Осознание того, что он упустил добычу в первый же раз, обожгло изнутри досадой.       — Блять, — сматерился он себе под нос, сжав руки в кулаки.       Времени на самобичевание не было. Альфа заставил себя успокоиться и закрыть рот, чтобы восстановить ровное дыхание. Он повернул голову из стороны в сторону, вытягивая шею и буквально превращаясь в слуховой локатор. Стук копыт быстро затихал где-то справа, в глубине леса. Поняв направление, Чонгук поправил плотную повязку на глазах и осторожно, но уже более уверенно двинулся следом за испуганным зверем, стараясь считывать его шаги по шороху.       Время перевалило за полночь, когда толпа оборотней собралась на краю нового поселения. В темноте вспыхнул и весело затрещал высокий костер, искры от которого улетали прямиком к звёздной бездне. Совсем скоро из лесной глуши должны были начать возвращаться молодые волки и Чонгук. Тэхён стоял в стороне, бледный от волнения, и нервно сжимал в ладони уже разряженный айфон своего альфы. Экран погас ещё полчаса назад, лишив омегу забавных фотографий, и теперь он просто неотрывно смотрел в чёрную пугающую глушь чащи. К нему бесшумно подошёл Намджун. Тяжёлая ладонь вожака опустилась на подрагивающее плечо брата, слегка сжав его в ободряющем жесте.       — Всё будет хорошо, Тэ.       — Почему ты так уверен? — Тэхён повернул голову, и в его сапфировых глазах отразилось колеблющееся пламя костра. — Лес огромный. Он человек, Намджун-хён. Вдруг он заблудился? Вдруг наткнулся на диких зверей?       — Потому что я знаю, — спокойно и веско ответил Намджун, глядя куда-то поверх деревьев. — Моё чутьё вожака ещё никогда меня не обманывало. Твой альфа сильнее, чем кажется на первый взгляд.       Тэхён шмыгнул носом, перебирая пальцами гладкий корпус телефона, и тихо спросил, пытаясь отвлечься от дурных мыслей:       — А как ты проходил своё испытание, хён? Как вы с Джин-хёном вообще стали парой?       Вожак на мгновение замер, и его суровое лицо заметно смягчилось. Он глубоко вздохнул, убирая руку с плеча Тэхёна, и погрузился в свои далёкие воспоминания.       Это было девятнадцать лет назад. Тогда молодой, сильный и жутко упрямый Намджун твёрдо надумал, что ему пора найти себе пару. В их стае на тот момент было очень много оборотней, жизнь кипела, и на скромного тихого Сокджина он поначалу даже не обращал внимания. Но в один прекрасный день — точнее, в одну тёплую летнюю ночь — Намджун пошёл к лесному озеру. И именно там он увидел купающегося голышом Джина. У молодого альфы тогда буквально дыхание перехватило, а вся кровь из верхней головы махом прилила к нижней. Намджун, как шкодный заворожённый ребёнок, затаившись в кустах, наблюдал за тем, как Джин омывается, изящно плавает в лунной воде и то и дело светит своей аппетитной идеальной задницей. В ту же секунду Намджун чётко для себя решил: этот омега будет его, и ничей больше.       Но всё оказалось гораздо сложнее, чем он думал. На Джина уже заглядывался другой претендент — высокомерный сын тогдашнего вожака, который вот-вот должен был занять место своего отца. Сдаваться Намджун не собирался. Полный спеси, молодой дури и невероятной силы, он полез в открытую драку с этим альфой. Закончилось всё грандиозным переворотом. Намджун в честном бою сверг и старого вожака, и его заносчивого наследничка, возглавив стаю. Только завоевав статус главного волка, в ближайшее полнолуние Намджун отправился в лес с завязанными глазами. Ему не нужен был деревянный кинжал — он полностью обратился в своего огромного серого волка и выслеживал добычу исключительно по запаху и стуку сердца. Так вышло, что новоиспечённый вожак поймал самого крупного, сильного оленя в этих краях и, гордый собой, принёс его тушу прямо к порогу хаты Джина.       Омега тогда был гордым и поначалу хотел отказать самоуверенному Намджуну. Но шло время, и альфа день за днём доказывал, что его намерения серьёзнее некуда. Он показал, что готов беречь, защищать и лелеять своего омегу всю оставшуюся жизнь. Нежный, хрупкий и невероятно красивый на тот момент Сокджин в конце концов сдался под этим напором. Он позволил Намджуну забрать себя, поставить метку на шее и, пожалуй, за все девятнадцать лет ни разу об этом не пожалел. Намджун сдержал каждое своё слово. Любил до беспамятства, кормил, заботился, оберегал от любых невзгод и даже беспрекословно согласился взять маленького, полумёртвого, белого волчонка-сироту, которого Джин однажды нашёл в лесу, и вырастить его как своего собственного, родного сына. Намджун перевёл взгляд на Тэхёна и мягко улыбнулся, потрепав парня по пушистым волосам:       — Как-то так и стали парой.       — Ого, значит, Джин-хён не хотел по-началу быть омегой вожака? — улыбнулся Тэхен, убирая руку альфы со своей макушки.       — Ещё как. Нос воротил от меня, а я бегал за его задницей в прямом и переносном смысле, — хохотнул Намджун, вспоминая свою молодость.       — Я рад, что в итоге он над тобой сжалился, иначе до сих пор куковал бы в одиночестве, — безжалостно ехидничал омега, мгновенно позабыв о переживаниях.       Намджун на такое наглое заявление лишь задорно хмыкнул. В следующую секунду он ловко перехватил Тэхёна за шею локтем и шутливо наклонил его корпусом к самой земле, как они часто делали, когда омега был мал. Оборотень тут же заверещал, брыкаясь, упираясь ладонями в мощную грудь брата и отчаянно пытаясь вырваться из этого медвежьего захвата. Пока вожак и его младший брат возились у костра, привлекая к себе улыбки остальной стаи, разговоры вокруг резко стихли. На краю поляны, прямо из чёрной лесной глуши, наконец, показался высокий силуэт.       Мужчина шёл медленно, тяжело дыша и едва заметно покачиваясь от усталости. Обеими руками он прижимал к себе крупную упитанную тушу молодого оленя, у которого толстой верёвкой были намертво связаны передние и задние лапы. Животное было испугано до смерти. Его большие дикие глаза горели и метались, из горла вырывались жалобные, прерывистые крики, а всё тело крупно дрожало и дёргался в тщетных попытках вырваться. Но альфа держал его мёртвой хваткой, не позволяя упасть или пораниться о ветки.       Одежда Чонгука была безжалостно изорвана колючками, руки по локоть покрывала грязь, а на щеках и лбу застыли дорожки пота. Шаг в шаг за ним из темноты вышли Хосок и ещё один молодой альфа, которые от начала и до конца контролировали весь процесс его слепой «охоты». Они-то и вывели уже лишенного повязки, уставшего Чонгука к остальным сородичам. Тэхён замер, мгновенно перестав барахтаться в руках Намджуна. Вожак медленно отпустил брата, и все присутствующие оборотни затаили дыхание, во все глаза разглядывая человека, который, казалось, только что сотворил невозможное для представителей его вида.       Чонгук дошёл до середины поляны и под тяжёлым, оценивающим взглядом Намджуна медленно опустился на одно колено, аккуратно укладывая бьющегося оленя на мягкую траву. Он не бросил животное, а продолжал придерживать его за шею, успокаивающе поглаживая грязной ладонью по подрагивающему боку. Было видно, что испытание далось мужчине с трудом. Хотя бы потому, что грёбаная жалость скребла в груди.       Толпа оборотней довольно заулюлюкала. Мужчины и женщины переглядывались, качали головами и одобрительно кивали. Человек, лишённый волчьего чутья, когтей и острых клыков, не просто выследил дичь в кромешной тьме и принёс домой.       — Он не убил его, не знаю почему, — негромко, но отчетливо произнёс Хосок, выходя вперёд к костру. Его лицо светилось неподдельной гордостью за человека. — Но загнал оленя в овраг, перехитрил, навалился сверху и связал веревкой, которую, видимо, где-то в лесу и нашёл. Но всё было на моих глазах. Никакого жульничества. Испытание пройдено.       Намджун медленно подошёл к Чонгуку, сверху вниз разглядывая человека. На губах вожака заиграла довольная хищная усмешка. Он перевёл взгляд на связанного оленя, а затем снова на парня.       — Ты удивил меня, человек, — произнёс Намджун, и в его голосе больше не было ни капли прежнего сомнения. — Ты не просто выполнил условия. Ты принёс добычу живой, проявив уважение к лесу и показав, что твой дух действительно силён. Стая принимает тебя. Ты — один из нас.       По поляне пронёсся дружный вой волков. Теперь всё позади. Чонгук официально имел полные права на Тэхёна. Альфа взял тело оленя в руки и приподнёс его прямо к ногам того омеги, с которым хотел связать жизнь. Все замерли, смотря на этих двоих.       Тэхён, всё это время стоявший, затаив дыхание, больше не мог сдерживаться. Не обращая внимания на взгляды, омега обхватил ладонями его лицо и ласково потёрся об испачканную щеку своим носом. Он бережно, преданно целовал его по-волчьи, совершенно наплевав на то, что кожа Чонгука была покрыта пылью. Для Тэхёна в эту секунду не существовало ничего важнее того, что его человек здесь. Всем вокруг и так было понятно, что омега ни за что не откажет этому человеку и всем сердцем согласен быть его парой.       Никто на поляне не осуждал Тэхёна за такую порывистость, но волкам всё равно было непривычно видеть сейчас в своей стае такое пополнение. Оборотни не были против Чонгука, он делом доказал, что достоин уважения. Им просто нужно было время, чтобы привыкнуть к мысли, что их необычного омегу завоевал обычный человек.       Чонгук устало, но счастливо улыбнулся, чувствуя, как от ласки омеги внутри разливается умиротворение. Он крепко обнял Тэхёна свободной рукой, прижимая к своей груди, и тихо, так, чтобы слышал только он один, прошептал ему на самое ухо: ​      — Давай отпустим его и поедем ко мне домой, Снежинка. Исполню всё, что тебе наобещал.       Намджун, наблюдая за этой трогательной сценой, довольно улыбнулся и сделал шаг вперёд. Его голос заставил Тэхёна на секунду отвлечься от Чонгука.       — Ну всё, Тэ-тэ. Теперь ты по-настоящему вступаешь во взрослую жизнь, — с тёплой, отеческой гордостью произнёс вожак, скрестив руки на груди. — Ты выбрал сильного альфу, пусть и человека. Будьте счастливы.       К нему тут же подключился подошедший со стороны палаток Сокджин, на губах которого расплылась самая тёплая улыбка.       — Да, Тэ-тэ… С гордостью отпускаю своего старшенького во взрослую жизнь, — мягко сказал Джин, шмыгнув носом. — Ты так быстро вырос из того маленького комочка, которого я когда-то принёс из леса.       Старшие омега и альфа одновременно шагнули вперёд и крепко, со всей душой обняли Тэхёна, заключая его в кокон из своего родного, привычного тепла. Омега зажмурился и изо всех сил обнял их в ответ, утыкаясь носом то в плечо Джина, то в широкую грудь Намджуна. В горле встал ком от нахлынувших чувств.       — Спасибо вам… Спасибо за всё, что вы для меня сделали, — тихо, но с огромной благодарностью прошептал Тэхён, чувствуя себя самым счастливым волком на свете.       Джин аккуратно отстранился, ласково потрепал Тэхёна по щеке, а потом забавно сморщил нос и многозначительно посмотрел на Чонгука.       — Ладно, давай, беги уже со своим человеком, — заговорщически подмигнул Джин, подталкивая младшего в спину. — А то запах гона Чонгука ощущается даже издалека. Лес лесом, а природу не обманешь. Поезжайте, пока он тут всю поляну своими феромонами не задушил.       Чонгук усмехнулся, улавливая, как Тэхён вспыхнул от слов Джина до самых кончиков ушей. Концентрированный, пьянящий аромат альфы действительно уже вовсю смешивался с прохладным ночным воздухом, заявляя права на его омегу. Чонгук аккуратно передал связанного оленя подошедшему Хосоку, поднялся на ноги и, бережно подхватив Тэхёна под поясницу, увлёк его за собой к машине, которую оставил неподалеку. Стоило им захлопнуть тяжёлые двери внедорожника, как салон мгновенно заполнился их феромонами. Особенно альфьими.       Всю дорогу до города они молчали, но каждый думал о своём. Неужели они, наконец, смогут остаться наедине? Неужели, наконец, никакой опасности, угроз жизни и прочего? Свободная рука Чонгука крепко сжимала бедро омеги, а Тэхён то и дело подавался навстречу этому прикосновению, прерывисто вздыхая. Терпение обоих истончалось с каждым километром. Когда за ними закрылись двери дома альфы, Чонгук даже не стал зажигать свет. Он мягко, но властно прижал Тэхёна спиной к стене прихожей, вжимаясь своим разгорячённым телом. Ладони альфы, всё ещё прохладные с улицы, скользнули под просторную кофту омеги, оглаживая чувствительную кожу на талии.       — Наконец-то, — выдохнул Чонгук прямо в губы Тэхёна, ловя его рваный выдох.       Он целовал его голодно, глубоко, сминая влажные губы и заставляя Тэхёна сладко плавиться в этих сильных руках. Омега послушно подавался навстречу, закидывая руки на крепкую шею альфы, путаясь пальцами в его тёмных волосах и прижимаясь как можно ближе. Потребность полностью раствориться друг в друге росла с каждой секундой, и эта ночь явно обещала стать бесконечной. Чонгук легко, одним уверенным движением подхватил Тэхёна под ягодицы. Омега интуитивно обхватил его талию ногами, устраиваясь поудобнее, и уткнулся носом в горячую шею альфы. Чонгук нёс его на второй этаж, уверенно преодолевая ступеньку за ступенькой в полумраке дома, направляясь прямиком в свою спальню. В ту самую комнату, где некогда Тэхён спал, мучаясь от течки. Но в этот раз всё было иначе. В этот раз они шли туда не просто спать — они шли стать единым целым.       Пока они поднимались, Тэхён отчётливо, до дрожи в коленях чувствовал сквозь ткань штанов твёрдое возбуждение Чонгука, которое при каждом шаге ощутимо упиралось ему прямо в лобок. От этой близости живот сладко потянуло, а дыхание окончательно сбилось. Тэхён и сам был взбудоражен до невозможного. Каждое прикосновение больших ладоней Чонгука к его бёдрам отзывалось в нём. Ему до безумия хотелось поскорее сорвать, избавиться от этих лишних, мешающих слоёв одежды, чтобы наконец почувствовать кожу своего альфы.       Ввалившись в комнату, Чонгук даже не стал доносить его до постели. Он аккуратно опустил Тэхёна на ноги прямо у края широкой кровати, но не отпустил, а сразу же принялся нетерпеливо стягивать через голову омеги его просторную кофту, жадно целуя обнажающиеся плечи и ключицы. Тэхён в ответ судорожно цеплялся пальцами за пуговицы на рубашке Чонгука, путаясь в петлях от нетерпения. Вдруг омега перехватил инициативу на себя. Он мягко отстранился от губ альфы и, хитро прищурив глаза, поменялся с ним местами. Упёрся указательным пальчиком прямо в грудь Чонгука и одним лёгким движением толкнул его назад, заставляя послушно опуститься на самый край кровати.       Оставшись стоять на ногах, Тэхён медленно, не отрывая взгляда от горящих глаз своего мужчины, потянул за пояс штанов. Под тяжёлым, тёмным от желания взглядом альфы остатки одежды плавно скользнули вниз по бёдрам, падая на пол. В полумраке спальни его безупречная кожа блестела, переливалась. Тэхён стоял перед ним полностью обнажённый, подтянутый и невероятно соблазнительный, совершенно не стесняясь своей наготы.       — Боже, Тэхён, как же ты прекрасен, — выдохнул Чонгук.       Голос альфы стал хриплым от восхищения. Он подался вперёд и бережно притянул к себе возбуждённого омегу за талию, утыкаясь лицом в его тёплый живот. Чонгук медленно, заворожённо блуждал ладонями по подтянутому телу, очерчивая пальцами крепкие бёдра, тонкую талию и поднимаясь выше к рёбрам. Его взгляд скользнул ниже, рассматривая крупный, сочащийся предэякулятом член Тэхёна, который от сильного возбуждения был плотно прижат к животу.       — Каждый изгиб, каждый участок кожи, — продолжал шептать Чонгук, ведя горячей ладонью вверх вдоль его достоинства, отчего Тэхён сладко выгнулся, запуская пальцы в волосы альфы. — А от вида твоего члена во мне белая зависть просыпается. Ты идеален.       — Перестань. Думаю, у тебя там тоже всё не так плачевно.       Тэхён тихо, хрипло рассмеялся от таких комплиментов, чувствуя, как внутри всё плавится. Иметь такое достоинство, будучи оборотнем омегой, это то же самое, что иметь спортивное телосложение, не занимаясь никогда спортом. Омегам не нужен большой член, они должны быть нежные, хрупкие и маленькие.       Они, но не Тэхён.       Он приблизился к лицу Чонгука, подставляя пах под его горячее дыхание и умирая от желания наконец почувствовать его внутри себя. Альфа целовал, покусывал кожу, зарывался в лобок носом, медленно и мучительно водя кулаком по возбуждению омеги. Чонгук сглотнул, не в силах оторвать взгляда от этой сочной, дразнящей головки. Он потянулся губами вперёд, намереваясь приникнуть к ней, но Тэхён мягко и в то же время настойчиво упёрся ладонями в его плечи, останавливая.       — Нет, Чонгук-и… — приглушённо прошептал омега, качая головой. — Сегодня я хочу сделать тебе приятно. Ты заслужил это.       В сапфировых глазах Тэхёна чёткое намерение сделать это. Сделать приятное своему альфе, что Чонгук лишь шумно выдохнул, покорно откинувшись назад, опираясь на руку, и не стал его останавливать. Тэхён медленно, грациозно опустился перед ним на колени прямо между раздвинутых ног альфы. Его бёдра соблазнительно разошлись в стороны, демонстрируя полную открытость и покорность своему мужчине. Подавшись вперёд, омега уверенно ухватился тонкими пальцами за резинку хлопковых боксеров Чонгука и плавным движением стянул их вниз.       То, что Тэхён так страшно, до одури хотел увидеть всё это долгое время, наконец предстало перед его глазами. Не такой крупный, конечно, как его, но безумно… красивый? Член с налитой головкой. Из её центра уже выступила капля прозрачной смазки. Тэхён заворожённо выдохнул, чувствуя, как по его собственной коже пробежала волна мурашек, и осторожно протянул руку, обхватывая пальцами горячую плоть.       Омега наклонился ниже, ловя ноздрями резкий, шоколадно-коньячный запах альфы, от которого внизу живота всё окончательно скрутило. Омега робко высунул кончик языка и, слегка волнуясь, ведь он впервые делает кому-то минет, провёл им по солоноватой головке и уретре, пробуя на вкус. Чонгук над головой хрипло выдохнул, и его пальцы судорожно впились в покрывало под собой.       — Тэ… блять, — прорычал альфа, когда Тэхён, несмело приоткрыв рот, попытался насадиться на орган.       У него не получилось сделать это осторожно. Из-за неопытности он случайно задел головку зубами, отчего Чонгук резко дёрнулся, но тут же мягко погладил омегу по волосам, успокаивая. Тэхён густо покраснел, но отступать не собирался. Он пошире раскрыл рот и снова подался вперёд, заглатывая первую треть длины. Омега двигался неуверенно, дразняще, обхватывая толстый ствол горячим ртом и помогая себе рукой у самого основания, даря альфе дополнительную стимуляцию. Чонгук смотрел на него сверху вниз, тяжело и шумно дыша. Вид того, как его собственный член исчезает во влажном рту омеги, как Тэхён, путаясь в движениях, водит языком по уздечке и возбужденно смотрит на него снизу вверх, начисто сносил крышу.       Тэхён попытался взять глубже, проталкивая член дальше в горло, но сразу же закашлялся, неосторожно сжав челюсть. Горячие слюни потекли по его подбородку, пачкая кожу. Он испуганно отстранился, тяжело дыша.       — Открой рот и доверься мне.       И Тэхён доверился, послушно приоткрыв рот. Альфа больше не мог терпеть. Он подался вперёд, переплетая свои пальцы с волосами Тэхёна на затылке, заставил его снова открыть рот и сам аккуратно вогнал член внутрь, задавая правильный, довольно грязный темп. В комнате раздались откровенные шлепки — пах альфы раз за разом с силой врезался в подбородок омеги, заставляя того шумно дышать через нос, крепко зажмуриваться и сладко глухо стонать от непривычного, распирающего чувства глубоко внутри.       Чонгук чувствовал поступающий оргазм и ещё минута такой неумелой, но умопомрачительно горячей ласки, — и он точно кончит прямо Тэхёну в рот. Так быстро обрывать всё альфа не хотел. Перехватив Тэхёна за волосы у затылка, он аккуратно оттянул его голову назад, прерывая, и сразу же жадно впился в его припухшие, искусанные губы. Слизав остатки собственного предэякулята с подбородка омеги, Чонгук хрипло приказал:       — Хватит… Поднимайся ко мне.       Тэхён послушно отстранился. Ласково и игриво, с истинно кошачьей грацией он поднялся на колени, перебрался на матрас и навис сверху над Чонгуком, который так и остался лежать на спине. Омега со стоном качнул бедрами вперёд и медленно, дразняще проехался своим голым задом прямо по твёрдому, пульсирующему члену альфы. Чонгук под ним громко выругался. Между ягодиц Тэхёна всё буквально лоснилось от обильной густой смазки. Складывалось такое ощущение, что у оборотня началась течка, хотя до неё ещё далеко.       — Блять, Тэ… ты течёшь как сучка, вся кровать сейчас в твоей смазке будет, — грязно прошептал Чонгук, хватая его за бёдра и сильнее прижимая к своему паху. — Ты так сильно хочешь мой член внутри?       — Хочу, альфа… — пошло придыхая, отозвался Тэхён, плавясь от этого тона и бесстыдно катаясь задом по его члену. — Трахни меня так, чтобы я ходить не мог. Пометь и повяжи меня уже наконец.       У Чонгука от этих слов окончательно сорвало резьбу. Он резко подхватил омегу под талию и одним мощным рывком перевернул под себя, мгновенно поменявшись местами. Чонгук навис сверху, тяжело дыша и втискивая своё колено между разведённых ног Тэхёна. Уперевшись ладонями в матрас по обе стороны от его головы, альфа жёстко скомандовал, глядя в потемневшие сапфировые глаза:       — На живот. Переворачивайся и хорошенько приподними мне свой зад. Сейчас ты получишь всё, о чём просишь.       Разумеется, ни о каких презервативах в эту ночь не могло быть и речи. Ни Чонгук, ни Тэхён даже не думали о защите — оба до безумия хотели детей и были бы искренне рады, если бы омега забеременел прямо сейчас, в их первую общую ночь. Конечно, в обычных условиях вероятность для омеги понести вне пика истинной течки крайне мала, и даже узел-вязка редко даёт стопроцентную гарантию. Но природа распорядилась иначе. Чонгук ведь не был обычным альфой — он был энигмой, чья биология подчиняла себе любые законы. Кто знает, возможно, с его невероятной генетикой у них всё получится с самого первого раза.       Чонгук, тем временем, уже жадно, затаив дыхание, наблюдал за тем, как податливо прогнулся в спине Тэхён. Омега послушно встал на четвереньки, уткнувшись лицом в подушку, и высоко приподнял свой круглый зад, слегка повиливая им из стороны в сторону, словно приглашая к действию. Этот вид окончательно лишил альфу остатков самообладания. Чонгук подсел ближе, втискиваясь между его бёдер, и принялся неистово покрывать горячими поцелуями поясницу, лопатки и чувствительную шею омеги. Его большие ладони бесстыдно блуждали по телу, сминая бока и оглаживая упругие ягодицы. В порыве страсти Чонгук наотмашь шлёпнул Тэхёна. Хлёсткий звук удара заставил омегу испуганно-сладко вздрогнуть, прогибаясь в пояснице ещё сильнее и жалобно всхлипывая от удовольствия.       Насладившись его реакцией, Чонгук жёстко раздвинул колени Тэхёна ещё шире. Одной рукой он настойчиво оттянул ягодицу в сторону, полностью обнажая сочное, пульсирующее колечко мышц, и без промедления упёрся головкой своего тяжелого члена прямо во влажный горячий вход. Не спеша входить, он принялся медленно водить стволом вверх и вниз, размазывая обильную, скользкую смазку омеги по всей длине своего достоинства и заставляя Тэхёна судорожно цепляться пальцами за простыни в ожидании первого толчка.       Тэхён прерывисто застонал в подушку, когда горячая головка Чонгука мазнула по самому центру его сжавшегося ануса. Скользкая смазка уже вовсю текла по бёдрам. Альфа снова бессовестно мучил омегу.       — Чонгук… пожалуйста, — всхлипнул Тэхён, качнув задом, умоляя о заполнении. — Давай… войди в меня.       Чонгук тихо выругался под нос. Он крепче перехватил Тэхёна, намертво фиксируя его таз, и с силой толкнулся вперёд, заполняя омегу. Тэхён резко выгнулся дугой, его пальцы судорожно вонзились в матрас, разрывая простынь. Из глаз брызнули слёзы от этого распирающего чувства. Внутри всё мгновенно охватило огнем, плотные стенки сжались, пытаясь вместить в себя чужеродную, огромную плоть.       Альфа замер на несколько секунд, давая омеге привыкнуть, хотя сам едва сдерживался, чтобы не начать бешено вколачиваться. Внутри было невероятно горячо, стенки ануса пульсировали, буквально засасывая член глубже. Чонгук наклонился ниже, кусая Тэхёна за холку, оставляя там багровые отметины, и хрипло зашептал прямо в ухо:       — Блять, Тэ… как же узко. Ты меня до смерти зажать решил? Расслабься, впусти меня полностью.       Тэхён рвано задышал, пытаясь поймать ритм, и заставил свои мышцы немного обмякнуть. Чонгуку только это и было нужно. Поняв, что омега готов, он подался всем телом вперёд и вогнал член на всю длину до упора, с пошлым стуком врезаясь своими яйцами в ягодицы Тэхёна. Омега пронзительно вскрикнул, когда Чонгук задел его простату. От этого его собственный член истекал смазкой, капая на простынь. Не давая Тэхёну опомниться, Чонгук отодвинулся назад, почти полностью выходя наружу, а затем снова мощно, до самого основания, вогнал его обратно. В спальне воцарились грязные звуки. Шлепки паха о чужие ягодицы, громкие, протяжные стоны Тэхёна, который уже ничего не соображал от удовольствия, и хриплое матерное рычание Чонгука, задающего жёсткий, безжалостный темп. Альфа вколачивался в него под прямым углом, раз за разом задевая чувствительную точку внутри омеги, выбивая из него всю душу и заставляя кровать ходить ходуном под их весом.       Чонгук резко перехватил Тэхёна за запястья, сводя его руки за спиной, и с силой потянул на себя, заставляя омегу оторвать грудь от матраса. Теперь Тэхён держался на весу, прогнувшись в пояснице и упираясь в кровать только дрожащими коленями, пока альфа полностью контролировал каждое движение его тела. Как же Тэхёну нравилось это положение. Отсутствие опоры делало его абсолютно беззащитным, вынуждая принимать каждый грубый, глубокий толчок. Член Чонгука внутри ощущался настолько правильно и идеально, словно он был создан исключительно для того, чтобы заполнять его течный зад. Чонгук, который в обычной жизни всегда был безумно нежным, чутким и любящим, сейчас, в постели, превратился в меру грубого альфу. И эта контролируемая грубость сводила омегу с ума — от жестких фрикций у Тэхёна крупно дрожали колени, а внизу живота всё скручивало.       — Смотри на меня, Тэ, — хрипло приказал Чонгук, ещё сильнее натягивая его руки вверх и заставляя Тэхёна повернуть голову назад.       Омега послушно скосил назад затуманенный, полный слёз и обожания взгляд. Лицо Чонгука было сосредоточенным, капли пота стекали по его шее, а налитые кровью вены на руках вздулись от напряжения. Тэхён, изнывая от переполнявших его чувств, отчаянно нуждался в более близком контакте. Он извернулся всем телом, преодолевая сопротивление, и потянулся лицом назад, губами к губам своего альфы, умоляя о поцелуе. Чтобы омега не потерял равновесие и не упал в такой неудобной позе, Чонгук мгновенно перехватил его. Он выпустил ладони Тэхёна, надежно обнял его со спины поперёк груди одной рукой, прижимая к себе, и жадно встретил его губы своими.       Поцелуй вышел мокрым, смазанным. Свободной ладонью Чонгук принялся бесстыдно ласкать его грудь. Пальцы альфы нашли твёрдые, набухшие от возбуждения соски омеги. Он начал грубовато сжимать их, перебирать и оттягивать, заставляя Тэхёна мычать прямо в поцелуй. В этот момент, ведомый инстинктами, Чонгук разорвал поцелуй. Он наклонился ниже, утыкаясь носом в горячую, вкусно пахнущую шею оборотня, и безошибочно нашёл пульсирующую жилку под кожей. Сначала альфа просто лихорадочно целовал это место, а затем влажно провёл языком по нежной коже, собирая концентрированный феромон Тэхёна. Его собственные зубы, а в особенности появившиеся от возбуждения небольшие клыки, нестерпимо зачесались. Не в силах больше сдерживаться и чего-то ждать, Чонгук с силой впился зубами в шею омеги, прокусывая кожу и оставляя свою пожизненную метку.       Внутри Тэхёна в ту же секунду всё ликовало и взрывалось миллионами искр. Наконец-то! Чонгук поставил ему метку, полностью заявляя свои права перед всем миром и связывая их души воедино. Эта ментальная и физическая близость окончательно добила оборотня. Омегу пробила мощная, непрекращающаяся судорога. Живот Тэхёна свело спазмом, и из его собственного, изнывающего члена крупной, густой струей плеснула горячая сперма, пачкая белую постель под ними. С ума сойти — от одной лишь метки и глубоких толчков внутри Тэхён кончил, даже ни разу к себе не прикоснувшись.       Тэхён судорожно вцепился в плечи альфы, его пальцы впивались в кожу до белых костяшек. Дыхание было рваным, а тело мелко подрагивало в конвульсиях после оргазма.       — Чонгук… — выдохнул он, широко распахнув глаза, в которых металось безумие. — Я чувствую, что меня сейчас разорвёт изнутри. Наполняет… слишком сильно…       Чонгук понял всё в ту же секунду. Его возбуждённый узел начал стремительно набухать внутри омеги, намертво блокируя выход. Произошла сцепка. Теперь они были единым целым, неразрывно связанными на несколько часов. Осторожно, с бесконечной нежностью, Чонгук опустился на постель, укладывая Тэхёна под себя, стараясь не шевелиться лишний раз и не причинять боли. Тэхён, изнывая от непривычного чувства распирания, потянулся навстречу, прижимаясь всем телом и закидывая ногу на бедро альфы, а после притих, тяжело дыша. Его лицо было бледным, покрытым испариной, а по щекам бежали дорожки слёз — смесь физического дискомфорта, шока и экстаза от того, что теперь он принадлежал альфе без остатка.       — Чонгук… — прошептал он, кусая губы, когда новые порции горячего семени продолжали заполнять его изнутри. — Я сейчас сгорю там. Её слишком много, и мне… мне так чертовски горячо.       Чонгук мягко обхватил его лицо ладонями, осыпая лоб, веки и щеки мелкими успокаивающими поцелуями. Его голос проникал прямо в сознание омеги, успокаивая.       — Тише, тише, мой хороший, — шептал он, стирая слёзы с его лица. — Дыши со мной. Скоро он спадёт, просто расслабься.       Тэхён шмыгнул носом, глядя на альфу.       — Скоро?.. — пролепетал он. — Ты же знаешь… у энигмы узел может держаться до пяти часов. Пять часов, Чонгук! Я столько не выдержу, я просто разорвусь.       Чонгук лишь довольно ухмыльнулся, притягивая свою Снежинку ближе, чтобы тот чувствовал биение его сердца. Сам уложил голову на его макушку, прикрыв глаза.       — Поспим, — отрезал он, устраиваясь удобнее. — Утром всё само уйдёт, а я буду рядом и никуда не отпущу. Мы ведь никуда не торопимся, правда?       — Я тебя ненавижу, человек, — притворно сердито буркнул Тэхён, хотя сам сильнее прижался к широкой груди, пряча улыбку.       — Я тебя тоже люблю, волчонок, — тихо рассмеялся Чонгук, целуя его в макушку.       Ладно, как бы Тэхён ни был возмущён лежать с узлом Чонгука внутри, в этом действительно была своего рода эстетика. Полная, абсолютная капитуляция. Тэхён теперь наконец-то понял, о чём говорил Юнги, когда они с Хосоком проводили его последнюю течку, после которой омега забеременел. Юнги тогда так странно, мечтательно улыбался, вспоминая часы сцепки. Это и правда оказалось невероятно приятно, волнительно и интригующе, и совсем капельку больно. Шея слегка ныла и пульсировала от свежей метки. В мелких ранках вокруг прокола уже подсохла кровь, стягивая кожу, но эта лёгкая боль лишь приносила извращённое удовольствие, доказывая, что теперь он занят.       Навсегда.       Омега блаженно закрыл глаза, окончательно утыкаясь носом в тёплую грудь своего альфы и глубоко вдыхая их общие, смешавшиеся феромоны. Убаюканный этим приятным ароматом и умиротворяющим стуком сердца Чонгука, Тэхён начал медленно проваливаться в глубокий, спокойный сон. Он ещё не знает, что утром Чонгук проснётся раньше, аккуратно выйдет из него и, стараясь не потревожить его сон, заботливо оботрёт всё его испачканное тело влажной салфеткой. Не знает, что альфа нежно намажет заживляющей мазью укус на шее, укроет пушистым одеялом до самого подбородка и тихонько уйдёт на кухню готовить завтрак для своего проголодавшегося волка.