Больше не тайна.

Прошёл месяц после победы над Векной. Месяц, наполненный эхом потерь. Жизнь в Хоукинсе постепенно возвращалась в привычное русло, но воздух всё ещё казался тяжелым от невысказанных слов. У Байерсов-Хопперов пока не было своего угла — Хоппер лишь начинал отстраивать новую хижину для их большой, склеенной из обломков, семьи. Поэтому они всё ещё жили у Уиллеров. Уилл ночевал в комнате Майка. Подвал казался слишком холодным, слишком сырым, слишком напоминающим об Изнанке, и Майк не мог допустить, чтобы Уилл мерз. Эта ночная близость, однако, создавала свою собственную, невидимую клетку из невысказанных чувств. Между ними зависла атмосфера болезненной недомолвки. Они так и не поговорили толком ни во время финальной битвы, ни после неё. Но они всё ещё были лучшими друзьями, верно? Разве это не главное? Сейчас Уилл сидел на полу в комнате Майка, погруженный в свой блокнот для рисования. Тусклый свет просачивался сквозь занавески, рисуя бледные узоры на старом ковре. Майк помогал миссис Уиллер на кухне, откуда доносились приглушенные звуки готовки и тихих разговоров. Уилл старался игнорировать давящую тишину между ними и сосредоточиться на наброске парня, который не покидал его мысли. Но вдруг его карандаш скрипнул и сломался, грифель треснул пополам. Вздохнув, Уилл огляделся. Его собственные принадлежности были в коробке, которую он ещё не разобрал до конца. Майк всегда имел целый арсенал художественных мелочей, оставшихся после какого-нибудь школьного проекта. Уилл подошел к шкафу Майка, осторожно приоткрыл дверцу. Среди старой одежды, книг и кассет его взгляд зацепился за небольшую, пыльную картонную коробку. На ней, узнаваемым почерком Майка, было написано одно-единственное слово: «Уиллу». Уилл бы не стал просто так лезть в чужие вещи, но тут же его имя? Любопытство победило. Оглядевшись, чтобы убедиться, что Майк не идёт, он открыл коробку. В ней было множество писем. Уилл очень удивился, потому что когда он был в Ленорре, он не получил ни одного письма от Майка, в отличие от Оди, которая получала их ежедневно. Ну, они же встречались. Хотя Майк мог бы написать хоть одно письмо для Уилла? Хотя сам Уилл тоже не писал. Поэтому он, наверное, не винил Майка. Взяв первое попавшееся письмо, он развернул его. Сразу взгляд бросился вниз, к подписи: «С любовью, Майк». Уилл мгновенно вспомнил выражение лица Оди, когда она жаловалась, что Майк ей не пишет о любви. Не подписывает должным образом письма. Уилл перечитал. «С любовью, Майк» Сердце Уилла пропустило удар, а взгляд затуманился. Он смотрел на подпись, слова казались чужими, немыслимыми. Он никогда бы в жизни не подумал, что может получить такие слова от Майка. Хоть и написанные лишь на бумаге. Шок окатил его с ног до головы. «С любовью»? Уилл не верил глазам. Оди, его девушка, жаловалась, что он никогда такого не писал. Что же тогда заставило его подписать так письмо, адресованное ему, Уиллу? Он перевернул лист, ища дату. Может, это какая-то старая шутка? Хотя почерк был взрослым и уверенным, хоть и немного небрежным, именно таким, каким Майк писал сейчас. Уилл знал его почерк. Недоумение боролось с обжигающим любопытством. Руки Уилла слегка дрожали, когда он разворачивал письмо полностью, и его взгляд скользнул по первым строчкам: «Уилл, я знаю, что это глупо, и ты никогда это не прочитаешь. У меня нет смелости отправить тебе ни одно письмо из сотни тех, что я пишу, но мне просто нужно это куда-то выплеснуть. Мне морально становится лучше, когда я обращаюсь именно к тебе, даже в письме. Ты уехал в Калифорнию, я так давно тебя не видел... Я чувствую себя пустым. Я иногда чувствую, что мы попрощались недолжным образом, хотя это, возможно, лишь моя фантазия, но я очень хотел бы тебя видеть. Когда я в очередной раз не могу уснуть, я представляю нашу встречу. Какая она могла быть? Мне кажется, я сильно растеряюсь ха-ха. Я должен писать о таком, наверное, Оди, но когда я пытаюсь написать ей что-то подобное, слова кажутся фальшивыми. Я ненавижу себя за это». Дыхание Уилла перехватило. Нет. Это же невозможно. Его глаза пробежали по тексту ещё раз, и ошибки быть не могло. Строки, написанные Майком, были пропитаны болью, тоской и ещё чем-то, чего Уилл боялся даже называть. Он поднял глаза и уставился в стенку. Теперь такая привычная комната Майка ощущалась такой чужой, полной невысказанных тайн. Проблеск надежды промелькнул в душе Уилла, но тут же погас, словно свеча на ветру. «Возможно, я что-то неправильно понял. Майк… он не такой. Он встречался с Оди». Это было наивно полагать, что он может получить взаимность на свои чувства. Майк — герой, спаситель, «сердце Партии». Он не может испытывать таких же чувств, каких Уилл так долго и мучительно стыдился. Это было бы слишком просто. Слишком... правильно. Уилл судорожно сложил письмо обратно. Руки его не слушались. Он закрыл коробку и убрал её на прежнее место. Внутри Уилла столько эмоций, и он не знал, как их выплеснуть. «Это не для меня. Он не хотел, чтобы я знал». «Может, это просто момент слабости, а я так нагло нарушил его границы?» «Может, он так выражает дружбу?» Хотелось найти какое-нибудь логическое объяснение всему этому, но… всё казалось бессмысленным, когда в памяти снова всплывало это «С любовью, Майк». Одно единственное письмо, которое, возможно, перевернуло его мир. С лестницы послышались шаги. Майк возвращался. Уилл быстро отскочил от шкафа и схватил свой сломанный карандаш, делая вид, что увлечен рисунком, но руки его по-прежнему не слушались, а взгляд метался по наброску лишь бы не смотреть на только что вошедшего Майка. — Всё нормально? — спросил Майк, глядя на Уилла. — Мама зовёт всех на ужин. Стой, ты рисуешь сломанным карандашом? — Майк подошел ближе. — Да..То есть, нет. Он только что сломался, — Уилл быстро перевернул блокнот, чтобы Майк не видел, что конкретно он рисует. Майк уловил этот жест и заметно погрустнел. Его плечи опустились. Он, казалось, только что потерял что-то важное, но не мог понять, что именно. — Ну что, идём? — спросил Уилл, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более естественно. — Я есть хочу. — Да, идём.. Они вместе поднялись из подвала на кухню. Миссис Уилер суетилась у плиты, что-то весело рассказывая Холли, которая смеялась, размахивая ногами. Карен обернулась, и её лицо осветилось тёплой улыбкой. — О, вы пришли. Садитесь скорее, пока не остыло, скоро все придут. Уилл сел на своё обычное место рядом с Джонатаном. Его взгляд по инерции метнулся к Майку, он же будто избегая его взгляда обогнул стол и опустился на стул рядом с Нэнси, напротив Уилла. Теперь их разделял стол, заполненный едой, приборами и невидимыми стенами. Уилл непроизвольно напрягся. Сердце всё ещё колотилось от осознания того, что он только что видел. Теперь он не мог просто так смотреть на Майка. Каждая мелочь, каждый жест приобретал новый смысл. Майк взял вилку. В его движениях не было прежней энергии, лишь какая-то вялая обреченность. Он не притронулся к еде. Уилл почувствовал, как в горле встает ком. Он вспомнил строчку из письма: «Я чувствую себя пустым». Теперь это было видно невооруженным глазом. Майк не просто грустил — он медленно выгорал изнутри. Он выглядел так, будто каждое слово, которое ему приходилось произносить, стоило ему усилий. — Майк, дорогой, ты совсем ничего не ешь, — мягко заметила Карен, касаясь его плеча. — Ты очень похудел за последний месяц. Майк вздрогнул, словно от удара. — Я просто не очень голоден, мам. Всё в порядке, — он поднял глаза, и его взгляд на мгновение пересекся со взглядом Уилла. В этом коротком контакте было столько невысказанных слов, что Уиллу захотелось прямо здесь, при всех, схватить его за руку и сказать, что он всё знает. Что Майку больше не нужно притворяться. Но Уилл лишь опустил глаза в свою тарелку, чувствуя, как внутри него всё сжимается. Он понимал, что эта правда — слишком хрупкая вещь. И если он сейчас сделает неверный шаг, он может разрушить Майка окончательно. «С любовью, Майк», — снова пронеслось в голове Уилла. Это признание жгло его изнутри, пока он заставлял себя глотать еду, наблюдая, как Майк вяло жует, а его глаза смотрят куда-то сквозь стену, будто он уже не здесь. И тут Уилл, не выдержав, сделал то, о чем потом жалел, но не смог не сделать. Он осторожно, почти незаметно, двинул ногой под столом. Его кеды едва слышно зашуршали по ковру, и кончик его ботинка легонько коснулся голени Майка. Не надавливая, просто едва ощутимое прикосновение, которое могло быть случайностью. Майк замер. Его вилка с лязгом упала на тарелку, но никто не обратил внимания на этот звук, кроме Уилла. Майк не поднял взгляд, его тело просто напряглось, застыло. Уилл чувствовал, как воздух вокруг Майка сгущается, становится тяжелым. Майк не отдернул ногу, но и не ответил. Он просто сидел, словно парализованный, а его лицо кажется, покраснело? Уилл быстро убрал ногу. Его сердце бешено колотилось. Что он сделал? Теперь Майк точно что-то заподозрит. Или уже понял. Может, можно все будет списать на случайность.. с немым вопросом, застывшим в глазах Майк посмотрел на Уилла. В нём читалось всё: смятение, страх, растерянность. Уилл же, почувствовав этот взгляд, как от огня, отвёл свой, устремив его куда-то в сторону, подальше от лица друга. — Майк, всё в порядке? — голос Тэда, будто прорвавшийся сквозь плотную завесу напряжения, заставил всех за столом вздрогнуть. Он заметил ступор Майка, его бледность, его неподвижность. Майк моргнул, выныривая из своего внутреннего мира. Он попытался улыбнуться, но вышло лишь жалкое подобие гримасы. - Да... да. Всё в порядке. Просто...задумался. Слова, сказанные почти механически, повисли в воздухе. Уилл почувствовал, как напряжение, охватившее его самого, немного отпустило. Возможно, прикосновение ноги под столом, пусть и невидимое остальным, всё же передало Майку какой-то сигнал Ужин, словно подхваченный этим робким возвращением Майка к видимости нормальности, стал проходить как обычно.Уилл, в свою очередь, чувствуя, что буря миновала, тоже стал более оживленно отвечать на вопросы Джойс и Карен, рассказывая о своих планах на выходные, о новом наброске, который он начал делать. Когда последний кусок пирога был съеден, а разговоры начали затихать, Карен, как всегда, взяла инициативу в свои руки. — Так, дети, — сказала она, поднимаясь. — На этот раз давайте обойдёмся без споров. Майк, Уилл, посуду помоете вы, как договорились. — Да, конечно, мам, - Майк на удивление даже не возмущался. Его внезапная бодрость была почти пугающей. Уилл, всё ещё немного потерянный, но почувствовавший себя чуточку увереннее, поднялся следом. — Я помогу, — тихо сказал он, направляясь к раковине. Майк, мельком взглянув на Уилла, кивнул, но взгляд его остался тревожным. Теперь они останутся наедине. И Уиллу придётся как-то справляться с тем, что он знает, и с тем, что Майк, кажется, тоже что-то чувствует, но боится себе признаться. Майк мыл, Уилл вытирал. Майк двигался механически, сосредоточенно оттирая воображаемое пятно на идеально чистой тарелке. Его плечи были напряжены, а взгляд прикован к мыльной пене. Он явно старался не смотреть в сторону Уилла, боясь, что тот снова «случайно» коснется его или, что еще хуже, заглянет в глаза. —Майк, — негромко позвал Уилл. Майк вздрогнул, и тарелка едва не выскользнула из его рук. - А? Что? — он всё же не обернулся, лишь чуть повернул голову. Уилл медленно проводил полотенцем по краю сухого стакана. Его сердце колотилось, но голос он старался держать ровным. Письмо в шкафу не давало ему покоя — оно жгло память, требуя какого-то действия. — Помнишь, ты в школе всегда говорил, что мы должны говорить правду, какой бы она ни была? Что друзья не лгут друг другу? Майк замер. Струя воды продолжала бить в дно раковины, разлетаясь брызгами. — Да... Помню. К чему ты это? —Просто я смотрю на тебя в последнее время..Ты Будто не здесь. Я вижу, что ты о чем то переживаешь, мы же лучшие друзья, друзья не врут. Майк наконец выключил кран. Тишина, наступившая после шума воды, показалась оглушительной. Он всё еще стоял спиной, опустив руки в пустую раковину. —Знаешь, — продолжил Уилл, его голос стал чуть тише. — Бывает так, что ты чувствуешь что-то... очень сильное. - Майк резко посмотрел на Уилла. —Что-то, что кажется тебе неправильным или пугающим. И ты прячешь это так глубоко, что оно начинает тебя съедать. Как будто ты носишь в себе яд, но боишься выплюнуть его, потому что думаешь, что он разрушит всё вокруг. — Почему ты это говоришь? — голос Майка едва заметно дрожал. — Почему именно сейчас? Он не отрицал. Он не спрашивал, о чем речь. Он просто стоял перед Уиллом - беззащитный, сломленный парень, который больше не мог играть роль «сердца Партии». — Потому что я не хочу, чтобы ты исчезал, Майк, — Уилл сделал крошечный шаг вперед. — Что бы ты там ни прятал... ты не должен делать это один. Это просто ты. — Ты не понимаешь, Уилл, — прошептал он. — Никто не поймет. — Майк, неважно, кто ты, главное — что мы друзья. Если ты сходишь с ума, мы же договорились сойти с ума вместе? — Уилл искренне хотел подбодрить Майка. — Давай поговорим об этом в моей комнате, — предложил Майк. — Да, конечно. Парни поднялись наверх. Никто не знал, как начать разговор. Майк тяжело опустился на кровать, а Уилл сел рядом с ним, чувствуя, как в комнате повисла неловкая, доверительная Тишина. Пауза затягивалась. Майк смотрел в пол, нервно перебирая пальцами край покрывала. Уилл видел, как сильно напряжены его плечи. — Майк, — тихо позвал Уилл, заглядывая ему в лицо. — Ты можешь рассказать мне всё. Даже если это звучит безумно. Особенно если это звучит безумно. Майк наконец поднял глаза. В них читалась усталость и какой-то затаённый страх, который он так долго пытался скрыть от остальных. — Иногда мне кажется, что вся моя жизнь — лишь притворство, — его голос слегка дрогнул. — Я даже не смог сделать счастливой Оди. Она нуждалась во мне, а я вел себя как придурок. Ты... ты достоин лучшего друга, чем я, ведь... — Майк на мгновение опустил взгляд на губы Уилла, но тут же испуганно посмотрел ему в глаза. — Ты нуждался в поддержке, а я проводил всё своё время с девушкой, просто позабыв о друзьях. И даже так... я не смог почувствовать к ней ничего, кроме платонических, дружеских чувств. Я правда не хочу, чтобы ты меня ненавидел. Ты ведь никогда не покажешь эту ненависть, потому что ты слишком хороший человек... самый добрый из всех, кого я встречал. Ты столько всего пережил и не растерял свою доброту. Ты потрясающий, Уилл. правда. Я не могу перестать думать об этом. И о тебе... Уилл замер, боясь даже вздохнуть. Слова Майка оглушили его, отдаваясь звоном в ушах. Всё то время, пока Уилл чувствовал себя «третьим лишним», пока он прятал свои чувства в честном, но болезненном рисунке, Майк тонул в чувстве вины и непонимании самого себя. Уилл не колебался ни секунды. Он накрыл ладонь Майка своей. Его рука была тёплой и надёжной. —Я никогда не смогу тебя ненавидеть. Даже если бы очень захотел, – Уилл горько усмехнулся, качая головой. — Ты думаешь, что ты плохой друг? Майк, ты тот, кто нашел меня. Ты тот, кто не сдавался, когда все остальные опустили руки. Да, было тяжело. Да, мне было больно. Но я никогда не забывал, кто ты для меня. Уилл замолчал на секунду, подбирая слова. — Ты сказал, что не мог чувствовать к ней ничего больше... — голос Уилла стал совсем тихим. — И что ты постоянно думаешь обо мне. Что именно ты имеешь в виду, Майк? Майк сглотнул. Расстояние между ними, казалось, сократилось само собой. Он больше не отводил взгляд, и в этой близости было больше правды, чем во всех словах, сказанных ими за последние несколько лет. — Я имею в виду, что всё это время я искал ответы не там, где следовало, — выдохнул Майк, и его рука, дрожа, накрыла ладонь Уилла. — Я имею в виду, что ты — единственный человек, рядом с которым я чувствую себя... собой. И я боюсь это испортить..своими чувствами. –Майк, о каких чувствах ты сейчас говоришь?, —Уилл не мог поверить, что это действительно происходит. Мир, кажется, не просто пошатнулся - он перевернулся. –Я всегда относился к тебе больше, чем к другу. Я очень боялся этого. И это было всегда. Я писал тебе письма, всегда, не только когда ты был в Калифорнии, но боялся отправить.. Уилл много лет учился жить с пустотой внутри, он выстроил вокруг себя целую крепость из вежливых улыбок и безопасных тем для разговора. И теперь Майк одним предложением снес все эти стены. Уиллу казалось, что если он сейчас моргнет, Майк исчезнет, а слова окажутся лишь эхом его собственного многолетнего желания. —Уилл, надеюсь это не испортит нашу дружбу, - Майк опустил голову. –Я обещаю, с моей стороны ничего не изменится. —Погоди, -Уилл рукой прикоснулся к его щеке и Майк поднял на него свой взгляд. —Ты, не спросил, что я думаю на счёт всей этой ситуации. Майк заметно испугался, —И что же? В его взгляде читался почти осязаемый страх — страх разрушить то хрупкое равновесие, которое они выстраивали годами. Но желание наконец быть услышанным оказалось сильнее. Уилл качнулся вперед — медленно, давая Майку каждую секунду на то, чтобы отстраниться. Его губы едва коснулись губ Майка. Это не был поцелуй в привычном понимании; это был нежный, невесомый вопрос, застывший в воздухе. Краткое прикосновение, как вдох перед прыжком, мольба о разрешении наконец перестать прятаться. Майк замер на долю секунды, его зрачки расширились, отражая шок, который мгновенно сменился озарением. И в следующее мгновение плотина рухнула. Майк ответил не словом, а действием. Он резко подался вперед, перехватывая инициативу с такой силой, что Уилл невольно откинулся назад на мягкое одеяло. Поцелуй Майка был сокрушительным — в нем не осталось и следа от осторожности Уилла. Это был страстный, жадный ответ на все те годы, что они провели в тени своих чувств. Страсть вспыхнула между ними с такой силой, что мир вокруг перестал существовать — остались только скрип старой кровати и тяжелое, переплетающееся дыхание. Майк навис над Уиллом, и тот, окончательно потерял голову от близости, о которой не смел даже мечтать. Его пальцы, дрожащие от избытка чувств впились в густые черные кудри Майка. Уилл тянул его на себя, заставляя углубить поцелуй, чувствуя мягкость и одновременно упругость этих завитков, которые он столько раз хотел коснуться в своих мыслях. Для Майка этот момент стал финальной точкой в многолетней пытке самоконтролем. Сдерживать себя столько времени — подавлять взгляды, одергивать руки, следить за каждым словом — было невыносимо. Его поцелуи стали более напористыми, почти голодными, словно он пытался наверстать каждое потерянное мгновение. Ладони Майка, горячие и влажные, соскользнули с лица Уилла ниже, по шее, заставляя того мелко дрожать. Он чувствовал под своими пальцами бешено колотящееся сердце друга. Потеряв последние остатки осторожности, Майк нащупал край футболки Уилла. Пальцы зацепились за ткань, и он медленно, но решительно потянул её вверх, обнажая кожу. Когда его ладони коснулись живого тепла тела Уилла, оба одновременно вздрогнули. Этот контакт «кожа к коже» стал для Майка окончательным подтверждением: это не сон. Это происходит наяву. Его пальцы осторожно, но собственнически огладили ребра Уилла, поднимаясь выше, в то время как поцелуй стал еще более глубоким, превращаясь в беззвучное обещание больше никогда не отпускать друг друга. Футболка Уилла окончательно сдалась под напором рук Майка и полетела куда-то в угол комнаты, затерявшись в тенях. В ту же секунду Майк снова прижался к нему, и его кожа показалась Уиллу обжигающей. Ощущение тяжести чужого тела, такого знакомого и одновременно нового, выбило остатки воздуха из легких. Майк прервал поцелуй лишь на мгновение, чтобы уткнуться лицом в изгиб шеи Уилла. Его дыхание, прерывистое и горячее, опаляло кожу. - Столько лет... — прошептал Майк, и в его голосе слышалась почти физическая боль. —Я пытался убедить себя, что мне это не нужно. Уилл в ответ лишь крепче сжал пальцы в его кудрях, притягивая ближе. Его пальцы скользили по напряженным мышцам спины Майка, запоминая каждый изгиб, каждый шрам, каждую линию. В этот момент не было ни прошлого, ни Хоукинса, ни их недопониманий — была только эта старая кровать и двое людей, наконец-то нашедших дорогу друг к другу. —Так ты..? - Майк посмотрел на Уилла горящими глазами. —Да. Мы сошли с ума вместе. Они повалились на простыни, не разрывая объятий. Майк замер на секунду, глядя Уиллу прямо в глаза. В полумраке комнаты его взгляд казался почти черным, полным такого обожания и тоски, что у Уилла перехватило дыхание. Майк нежно, почти благоговейно, коснулся губами лба Уилла, затем кончика носа и, наконец, снова нашел его губы, но на этот раз поцелуй был медленным, тягучим и бесконечно нежным, словно он боялся, что Уилл может исчезнуть, если действовать слишком быстро. Когда мир за стенами комнаты окончательно перестал существовать, Уилл почувствовал, как многолетняя тяжесть в груди наконец-то сменилась легкостью. Майк отстранился лишь на миллиметр, чтобы соприкоснуться с Уиллом лбами. – Я больше никуда тебя не отпущу, — прошептал он, и это не было просьбой — это была клятва. Уилл закрыл глаза, чувствуя, как внутри расцветает надежда, о которой он раньше не смел и мечтать. Прошлое осталось позади, а впереди было нечто совершенно новое — их общая история, которая только что началась. Уилл понял: он наконец-то дома. Больше не нужно было бежать или прятаться. Все ответы были здесь, тепле этих рук.