Забота

Нико ди Анджело никогда не считал себя мазохистом, но почему-то каждую пятницу он добровольно участвовал в захвате флага. Возможно, это было что-то вроде терапии — вместо того чтобы разговаривать о своих проблемах с какой-нибудь нимфой-психологом, он предпочитал получать по лицу копьём. Сегодняшняя игра закончилась предсказуемо: команда Перси снова выиграла. Нико иногда думал, что это немного нечестно — играть против того, кто буквально победил бога. Несколько богов, если быть точным. Но он молчал, потому что высказывание этого вслух означало бы признание того, что его это волнует. Теперь он сидел на ступеньках своей хижины, осторожно прощупывая рёбра. Левая сторона отзывалась тупой болью при каждом прикосновении. Синяк там был, определённо. Большой. Возможно, Уилл назвал бы это гематомой, используя свой раздражающе-профессиональный медицинский тон. Возможно, ему надо в лазарет. Нико поморщился при одной мысли об этом. Сегодня было много раненых — он видел, как минимум троих относили на носилках. Наверняка лазарет забит. Наверняка Уилл весь в работе, носится между койками с этим своим вечным выражением концентрированной заботы на лице. Нико мог бы пойти туда. Помочь. Он неплохо научился накладывать повязки за последние месяцы, и Уилл всегда радовался лишним рукам в особенно загруженные дни. Но ещё он знал, что Уилл будет очень недоволен, если узнает, что Нико скрыл синяки. Особенно после того случая две недели назад, когда "просто царапина" оказалась небольшой колотой раной, которая начала воспаляться. Уилл прочитал ему целую лекцию о важности своевременного обращения за медицинской помощью, и Нико должен был выслушать всё это, сидя на смотровом столе без рубашки, что делало ситуацию невыносимо смущающей. После долгих размышлений идти или не идти, побеждала совесть. А может быть, желание увидеть Уилла. Нико не был уверен в соотношении этих мотивов и предпочитал не анализировать. Поздно вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом, окрашивая небо в оттенки индиго, Нико направился к лазарету. *** Шум он услышал ещё до того, как открыл дверь. Голоса, стоны, звук поспешных шагов по деревянному полу. Нико замер на пороге, внезапно пожалев о своём решении. Может быть, стоит уйти. Вернуться завтра. Его синяки никуда не денутся. — Нико! Слишком поздно. Уилл уже заметил его. Сын Аполлона выглядел... уставшим. Его обычно идеально уложенные светлые волосы торчали в разные стороны, как будто он несколько раз проводил по ним рукой. Под глазами залегли тени, и даже в тусклом свете лазарета Нико мог разглядеть напряжение в его плечах. Но когда их взгляды встретились, лицо Уилла смягчилось. Обеспокоенное выражение сменилось чем-то более тёплым, хотя озабоченность никуда не делась. — Ты ранен? — Это был не вопрос. Уилл уже пересекал помещение, ловко обходя койки с пациентами. — Это не... — Кабинет. Сейчас. Уилл взял его за руку — аккуратно, но настойчиво — и повёл через лазарет. Нико краем глаза заметил Остина Лейка, который перевязывал чью-то лодыжку, и пару младших детей Аполлона, суетящихся у аптечки. Лу Эллен из хижины Гекаты помогала кому-то приложить лёд к распухшему плечу. Кабинет Уилла был маленьким и захламлённым, но относительно тихим. Уилл закрыл дверь, приглушив шум снаружи, и жестом указал на смотровой стол. — Садись. Нико подчинился, наблюдая, как Уилл моет руки в маленькой раковине в углу. Движения были механическими, отточенными до автоматизма. Сколько раз за сегодня он это делал? — Что случилось? — Уилл повернулся к нему, вытирая руки полотенцем. — Захват флага. Ничего серьёзного. Уилл закатил глаза, но Нико заметил лёгкую улыбку, которую тот пытался скрыть. — Покажи. Нико стянул футболку через голову, стараясь не морщиться, когда ткань задела синяк на рёбрах. У него не получилось — Уилл сразу же заметил. — Нико... — В голосе Уилла прозвучала грусть, и Нико стало стыдно. — Прости. Я был неаккуратен. — Это захват флага, — мягко сказал Уилл, осторожно прощупывая рёбра. Его пальцы были тёплыми, и Нико пришлось приложить усилие, чтобы не вздрогнуть от прикосновения. — Там редко бывают аккуратные. Но спасибо, что пришёл и не скрыл это. Он взял баночку с мазью — амброзия в форме крема, собственная разработка детей Аполлона — и начал аккуратно наносить её на синяк. Прохлада мази была приятной против воспалённой кожи. — Рёбра целые, — сообщил Уилл после осмотра. — Просто большой синяк. Ещё пара дней, и пройдёт. — Хорошо. Уилл закончил обрабатывать синяк и выпрямился, встретившись с Нико взглядом. На его лице промелькнуло что-то нежное. — Правда, спасибо, что пришёл. Потом, прежде чем Нико успел что-то ответить, Уилл наклонился и быстро поцеловал его. Это был короткий, почти целомудренный поцелуй, но от него у Нико перехватило дыхание. — Уилл! — Дверь распахнулась, и влетела Лу Эллен, запыхавшаяся и взволнованная. — Одна из детей Деметры упала с дерева. Кэти думает, что нога сломана. Нежность на лице Уилла мгновенно сменилась профессиональной сосредоточенностью. — Веди. Он бросил извиняющийся взгляд на Нико и выбежал из кабинета. Нико остался сидеть на смотровом столе, держа футболку в руках, всё ещё чувствуя тепло поцелуя на губах. *** За ужином Уилла не было. Нико сидел за столом детей Аида — то есть за своим собственным столом — и толкал еду по тарелке, периодически поглядывая на стол Аполлона. Остин и Кайла были там, оживлённо разговаривая, но главного медика лагеря не было видно. — Он всё ещё в лазарете, — сказала Пайпер, проходя мимо. — Видела его через окно минут двадцать назад. Нико не удивился. Сломанная нога — это серьёзно. Уилл, вероятно, накладывал гипс или что-то в этом роде. После ужина, когда остальные разошлись к костру или по хижинам, Нико направился обратно к лазарету. Он сказал себе, что просто хочет проверить, всё ли в порядке. Что, может быть, Уилл всё ещё нуждается в помощи. Это было только наполовину правдой. Лазарет опустел. Большинство пациентов уже разошлись или спали на койках. Дежурила только Кайла, которая сонно листала какой-то учебник по анатомии. — Он в кабинете, — сказала она, даже не поднимая головы. — Я не... — Конечно, не спрашивал, — улыбнулась она. — Иди. Может, заставишь его хоть немного поспать. Нико прошёл через тихий лазарет и постучал в дверь кабинета. Ответа не последовало, но он слышал звук переворачиваемых страниц изнутри. Он открыл дверь. Уилл сидел за своим столом, заваленным бумагами. Медицинские карты, формы инвентаризации, какие-то отчёты. Он что-то яростно записывал, его почерк становился всё менее разборчивым с каждой строкой. — Эй, — тихо сказал Нико. Уилл вздрогнул и поднял голову. На его лице было написано удивление, которое быстро сменилось виноватой улыбкой. — Нико. Прости, я не услышал, как ты вошёл. — Ты пропустил ужин. — Да, я... — Уилл посмотрел на часы на стене и моргнул. — Боги. Уже так поздно? Нико прошёл в кабинет и сел на кушетку, которая стояла у стены. Это была та самая кушетка, на которой он провёл несколько часов после того случая с тенями прошлой весной, когда переусердствовал с теневым путешествием. Уилл просидел рядом всю ночь. — Как нога? — спросил он. — Чистый перелом. Наложил гипс, дал немного нектара. Заживёт через неделю-две. — Уилл потёр глаза. — Но мне нужно закончить эти отчёты. Мистер Ди требует еженедельную сводку по всем серьёзным травмам, а я отстал на... — он посмотрел на стопку бумаг, — три недели. — Могу я помочь? Уилл посмотрел на него с удивлением. — Серьёзно? — У меня неплохой почерк, — пожал плечами Нико. — И я умею читать медицинские карты. Ты научил меня прошлым летом, помнишь? Уилл улыбнулся — настоящей, тёплой улыбкой, которая немного разгладила усталость на его лице. — Хорошо. Спасибо. Он взял половину стопки и протянул Нико вместе с чистыми бланками отчётов. — Просто переноси информацию из карт в формы. Дата, имя, тип травмы, лечение. Довольно просто. Нико устроился поудобнее, разложив бумаги на коленях, и принялся за работу. Уилл вернулся к своим документам. Какое-то время они работали в тишине, нарушаемой только царапаньем перьев по бумаге и иногда вздохами Уилла. Это было... приятно. Спокойно. Нико никогда не думал, что может найти покой в компании другого человека, но с Уиллом всё было иначе. — Помнишь того парня из Ареса, который думал, что может взять быка голыми руками? — внезапно спросил Уилл. Нико фыркнул. — Тот, что сломал обе руки? — Точно. — Уилл покачал головой, но улыбался. — Он сегодня спросил, когда сможет вернуться к тренировкам. Я сказал через месяц. Он начал спорить, что через неделю будет готов. — Дети Ареса, — проворчал Нико, но без настоящего раздражения. — Знаешь, что забавно? — Уилл откинулся на спинку стула, катая перо между пальцами. — Дети Ареса — самые худшие пациенты, но при этом самые честные насчёт своих травм. Они приходят и говорят: «Я сделал что-то идиотское, теперь мне больно». Никаких отговорок. — В отличие от некоторых детей Аида? — Я этого не говорил. — Но подразумевал. Уилл рассмеялся — тихо, чтобы не разбудить спящих пациентов в основном помещении лазарета. — Ладно, может, немного. Но ты стал лучше. Раньше ты мог ходить с ножевым ранением неделю и утверждать, что это просто царапина. — Это было один раз. — Дважды. — ...Ладно, дважды. Они обменялись улыбками, и Нико почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Эти моменты — когда они могли просто быть вместе, шутить, не беспокоясь о монстрах или пророчествах или конце света — были редкими и драгоценными. Нико вернулся к своим отчётам, но продолжал украдкой поглядывать на Уилла. Сын Аполлона снова склонился над бумагами, его лицо было сосредоточенным. Тени под глазами казались ещё темнее при свете лампы на столе. — Уилл, — осторожно начал Нико, — может, стоит доделать это завтра? Уже поздно, и ты... — Я в порядке, — автоматически ответил Уилл, даже не поднимая головы. — Ты всегда говоришь, что ты в порядке. — Потому что я всегда в порядке. — Уилл. На этот раз Уилл поднял голову, и их взгляды встретились. Нико видел упрямство в его глазах — то же упрямство, которое заставляло Уилла работать до изнеможения, заботясь обо всех в лагере. — Мне нужно закончить это, — сказал Уилл, но голос его звучал не так уверенно. — Если я не сдам отчёты вовремя, мистер Ди... — Мистер Ди не убьёт тебя за опоздание на несколько дней. — Нет, но он будет недоволен, и... — И ты не можешь вынести мысли о том, что кто-то может быть тобой недоволен, — закончил Нико. Уилл открыл рот, потом закрыл. Его плечи опустились. — Это не... — Он замолчал, потёр лицо руками. — Хорошо. Может, ты прав. Немного. — Я всегда прав, — сказал Нико, и Уилл тихо рассмеялся. — Ты невозможный. — Говорит человек, который однажды работал тридцать шесть часов подряд и потерял сознание прямо в лазарете. — Это было... — Три месяца назад, Уилл. Уилл поморщился. — Справедливо. Они вернулись к работе, и на какое-то время снова воцарилась тишина. Нико закончил свою стопку и встал, чтобы взять ещё бумаг со стола Уилла. — Я почти закончил с этими, — сказал Уилл, указывая на другую стопку. — Можешь начать с инвентаризации? Просто проверь, совпадают ли цифры в этих двух списках. Нико взял листы и вернулся на кушетку. Цифры начали расплываться перед глазами — бинты, амброзия, нектар, различные травы и мази. Он моргнул, заставляя себя сосредоточиться. — Знаешь, что самое странное? — Голос Уилла прервал тишину. — Иногда мне кажется, что я больше устаю от бумажной работы, чем от настоящего лечения. — Наверное, потому что лечение — это то, что тебе нравится делать, — заметил Нико. — Да, наверное. — Уилл улыбнулся. — Хотя некоторые случаи запоминаются больше, чем другие. — Например? — Помнишь, когда Лео вернулся? — Глаза Уилла загорелись при воспоминании. — Он был обезвожен, истощён, и у него была инфекция от какой-то царапины, которую он получил бог знает где. Но он всё шутил. Даже когда я делал ему уколы, он не мог заткнуться. — Это очень в его духе. — Да. Но знаешь что? Это помогало. Остальные были так взволнованы, так напуганы за него. А он просто... был Лео. Это всех успокоило. Нико кивнул. Он понимал это чувство — когда что-то знакомое и неизменное становилось якорем посреди хаоса. — А какой случай был самым сложным? — спросил он, не уверенный, хочет ли знать ответ. Уилл замолчал, его перо застыло над бумагой. — Наверное, когда ты чуть не умер от истощения теней, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Я не знал, как тебя лечить. Теневое путешествие — это не обычная травма. Это не перелом, который можно срастить, не рана, которую можно зашить. Твоя сама сущность была... истощена. — Но ты справился. — Едва. — Уилл наконец посмотрел на него, и Нико увидел в его глазах отголосок того страха. — Ты был без сознания три дня. Я не спал всё это время, боялся, что если отвернусь хоть на минуту... — Уилл... — Прости. — Уилл покачал головой, как будто стряхивая воспоминание. — Не хотел становиться мрачным. — Всё в порядке, — сказал Нико. Он встал с кушетки и подошёл к столу, положив руку на плечо Уилла. — Я здесь. Всё хорошо. Уилл накрыл его руку своей, переплетая пальцы. — Да. Ты здесь. Они так и остались на мгновение, в тишине кабинета, окружённые морем бумаг и усталости. Потом Уилл мягко сжал руку Нико и вернулся к работе. Нико тоже вернулся на кушетку, но продолжал наблюдать за Уиллом. За тем, как он прикусывает нижнюю губу, когда сосредоточен. За тем, как морщится его лоб, когда он пытается разобрать чей-то неразборчивый почерк. За тем, как он периодически потирает шею, массируя напряжённые мышцы. Прошло ещё минут двадцать. Может, полчаса. Нико закончил с инвентаризацией и взял следующую стопку документов. Цифры и слова начинали сливаться, но он упорно продолжал работать. — Нико, посмотри на это, — сказал Уилл. — Остин пишет «амброзия» через «о». «Омброзия». Как вообще... Он замолчал на середине фразы. Нико поднял голову. — Уилл? Уилл поднёс руку к носу, и Нико увидел красное между его пальцев. Кровь. — О, боги, — пробормотал Уилл, хватаясь за салфетки на столе. — Не на документы, только не на документы... Но Нико уже вскочил с кушетки, швырнув бумаги в сторону. Он подбежал к Уиллу, оттягивая его руку от лица. — Забудь о чёртовых документах, — резко сказал он. — Запрокинь голову назад. — Нет, на самом деле не надо запрокидывать, — автоматически поправил Уилл, даже зажимая нос салфеткой. — Это миф. Надо наклониться вперёд, чтобы кровь не попала в горло. — Тогда наклонись вперёд! Уилл послушался, наклонившись над столом. Кровь продолжала сочиться, окрашивая салфетку в красный. Нико смотрел на это, чувствуя, как паника сжимает его грудь. — Это нормально, — сказал Уилл, голос был приглушённым из-за салфетки. — Просто переутомление. Усталость. Сухой воздух в помещении. Иногда бывает. — «Иногда»? — Голос Нико прозвучал более резко, чем он намеревался. — Как часто это «иногда»? Уилл не ответил, что было ответом само по себе. — Уилл Солас, — Нико присел на корточки рядом со стулом, чтобы видеть лицо Уилла. — Как. Часто? — Пару раз в неделю. Может, три. — Три раза в неделю?! — Обычно не так сильно, — защищался Уилл. — Обычно останавливается за минуту или две. Нико хотел что-то сказать — закричать, может быть, или прочитать Уиллу такую же лекцию о заботе о здоровье, какую Уилл постоянно читал ему. Но когда он открыл рот, слова застряли в горле. Потому что Уилл выглядел... маленьким. Усталым. Уязвимым. Сын Аполлона, который всегда был таким уверенным, таким компетентным, сидел согнувшись над столом с кровоточащим носом, окружённый незаконченными отчётами. — Дыши, — тихо сказал Нико, положив руку на спину Уилла. — Просто дыши. Они сидели так несколько минут. Нико медленно поглаживал спину Уилла, чувствуя напряжение в его мышцах. Постепенно кровотечение замедлилось, затем остановилось. Уилл осторожно убрал салфетку, проверяя. Кровь больше не шла. — Видишь? — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Всё хорошо. — Нет, — сказал Нико. — Не хорошо. Уилл открыл рот, чтобы возразить, но Нико остановил его, подняв руку. — Не хорошо, Уилл. Ты работаешь до изнеможения. У тебя идёт кровь из носа от усталости. Ты пропускаешь еду. Когда ты последний раз спал полную ночь? Уилл не ответил, отводя взгляд. — Именно, — сказал Нико. Он встал, протягивая руку. — Хватит. Ты идёшь спать. — Но отчёты... — Могут подождать до завтра. — Мистер Ди... — Переживёт. — Нико... — Уилл, пожалуйста. — Нико не убирал руку. — Пожалуйста. Что-то в его голосе, может быть, или в том, как он смотрел на Уилла, заставило сына Аполлона сдаться. Он взял протянутую руку и позволил Нико помочь ему встать. — Хорошо, — тихо сказал Уилл. — Хорошо. Ты прав. Они вышли из кабинета. Кайла уже ушла, оставив дежурить одного из младших детей Аполлона, который дремал за столом. Нико тихо вывел Уилла из лазарета в прохладный ночной воздух. Лагерь спал. Только факелы вдоль дорожек освещали путь к хижинам. Луна висела высоко в небе, почти полная. — Куда мы идём? — спросил Уилл. — К твоей хижине. — Но... — Никаких «но». Ты идёшь спать. Сейчас же. Уилл не спорил. Они дошли до хижины Аполлона в тишине, только их шаги нарушали ночной покой. Уилл открыл дверь, и они вошли. Внутри было тихо. Остальные дети Аполлона спали в своих комнатах. Уилл повёл Нико в свою — маленькую комнату в конце коридора, заставленную книгами и медицинскими справочниками. — Мне нужно... — начал Уилл, но Нико мягко подтолкнул его к кровати. — Тебе нужно лечь и закрыть глаза. Вот и всё. Уилл сел на край кровати, всё ещё выглядя неуверенным. — А ты? — Я посижу здесь. — Нико указал на стул у стола. — Пока ты не заснёшь. — Тебе не обязательно... — Хочу. Их взгляды встретились, и что-то невысказанное прошло между ними. Наконец, Уилл кивнул и лёг на кровать, сняв обувь. Нико подошёл ближе и накрыл Уилла одеялом, заботливо укутывая его. — Спасибо, — прошептал Уилл, глаза его уже закрывались. Нико устроился на стуле, наблюдая, как дыхание Уилла постепенно замедляется, становится ровным. Лунный свет, проникающий через окно, освещал лицо Уилла, делая его почти неземным. Он выглядел моложе, когда спал. Более уязвимым. Нико почувствовал внезапную волну нежности, такой сильной, что она почти причиняла боль. Этот человек — который лечил раны других, заботился обо всех в лагере, работал до изнеможения, чтобы убедиться, что каждый в безопасности — кто заботился о нём? Нико знал ответ. Никто. Уилл не позволял никому заботиться о себе, потому что был слишком занят заботой обо всех остальных. Но может быть, подумал Нико, наблюдая за спящим Уиллом, может быть, он мог изменить это. Может быть, он мог быть тем, кто позаботится о заботливом. Снаружи ухнула сова. Где-то вдалеке заржала лошадь. Лагерь продолжал жить своей ночной жизнью, но здесь, в этой маленькой комнате, было тихо и спокойно. Нико откинулся на стуле, не сводя глаз с Уилла. Он останется здесь всю ночь, если понадобится. Будет стоять на страже, пока Уилл отдыхает. В конце концов, подумал он с лёгкой улыбкой, даже у солнца должна быть тень, которая защищает его.