Tickle

Проснувшись, Шерлок быстро умылся и спустился вниз по лестнице. Ее протяжный скрип давно стал привычным. Пускай иногда и мешал Шерлоку незаметно возвращаться домой ночью, стараясь не перебудить всех в доме — в особенности старшего брата.  С кухни доносился аппетитный запах. Казалось, это был яблочный пирог. Желудок Шерлока заурчал — то ли от аромата завтрака, то ли от того что ему не предстоит его вкусить. Он поздоровался с матерью и взял со стола персик.  Шерлок рассказал, куда собирается, и что завтракать он не будет. Она выслушала и потрепала его по голове.  — Меня не будет до обеда! — крикнул Шерлок напоследок, второпях выбегая из дома. Мать глядела на него с недоумением, и успела прокричать вслед только заботливое: «Удачи!».  Мистер Рензо — библиотекарь и по совместительству хозяин книжного дома — говорил, что вечером прошлого дня в библиотеку завезут сборник по химии, и Шерлоку не терпелось поскорее ее одолжить. Одолжить, конечно, на несколько недель дольше, но все это быстро проститься парой слов и кусочком свежеиспеченного пирога от матери.  — Сборник жди меня! — крикнул Шерлок, подкинув персик.  У мистера Рензо была странная привычка — не запирать дверь по пятницам. Поэтому на следующий день, как и полагается, она была открыта. Шерлок иногда пробирался туда тайком, одалживая книги так, что мистер Рензо об этом не знал.  Шерлок ожидал, что ему никто не ответит. В это время мистер Рензо только собирался в библиотеку. Но быстро послышалось ответное: — А?! Шерлок? Это ты?  Шерлок собиравшийся надкусить фрукт, обернулся в замешательстве. Он сглотнул и помолился, чтобы слух достопочтенного библиотекаря его подводил.  Счастливый вместе с книгой он решил прогуляться. По дороге он встретил соседского мальчика, кажется, его звали Паулицио — но Шерлока это не особо заботило. Все, о чем он думал сейчас — это поскорее вернуться домой.  Его блаженные мечты ударились об асфальт, когда он заметил знакомую фигуру, прислонившуюся к дереву.  Шерлок побежал прямиком туда.  — Лиам! Лиам! — воскликнул он. Они впервые встретились в библиотеке: на несчастного Шерлока тогда свалились книги с верхней полки. В тот раз он смачно выругался, не заметив рядом мальчишку, который подошел на звук крика.  Это был тот день, когда мистера Рензо в библиотеке не было. Тогда они и стали соучастниками — точнее, друзьями. Уильям не рассказывал, где он живет (в отместку Шерлок не рассказал, где живет сам). Поэтому встречались они, как карта ляжет.  Откликнувшийся Уильям повернул голову. Он воодушевленно поздоровался, поднимаясь из сидячего положения.  Оба увлеченно разговаривали, присев уже к берегу моря. Прохладный бриз обдувал лицо, принося освежающую прохладу. — А потом этот придурок сдал меня родителям, — Шерлок, лениво болтая ногами в воде, посвящал Уильяма в хронику братских предательств. — Я думал, — протяжно произнес Уильям с усмешкой, — что мистер Холмс слишком взрослый для такого.  — Ты, вероятно, хотел сказать «стар», — сказал Шерлок. Мысленно он представил седую шевелюру и обвисшее лицо Майкрофта. Ему захотелось расхохотаться.  — Ладно уж, давай не о нем, иначе меня сейчас стошнит, — Уильям рассмеялся на  это замечание. — Не хочешь освежиться? — бросил Шерлок, уже поднимаясь. Уильям ничего не сказал, лишь кивнул в знак согласия. Он вспоминал слова Шерлока, который в сотый раз тараторил разные факты из перечитанной книги по анатомии: на стопах и лодыжках много кровеносных сосудов — так охлаждается кровь, и тело в целом ощущает прохладу. Уильям закончил приподнимать свои штаны, чтобы те не промокли и поспешил вслед за Шерлоком. Узкие переулки тянулись между домами, будто нарисованные чьей-то аккуратной рукой.  Камни мостовой были отполированы тысячами шагов и мягко поблескивали на солнце. Где-то сверху между балконами тянулись веревки с бельём, лениво колышущимся от теплого воздуха, окна были распахнуты, и из них лениво выплывали запахи кофе, свежего хлеба и чьего-то позднего завтрака.  Солнце уже поднялось достаточно высоко, но еще не стало обжигающим. Свет ложился на крыши и арки мягко, золотисто, подчеркивая теплые оттенки камня.  Переулки выводили то к крошечным площадям с фонтанами, то снова сжимались в тесные проходы, где их шаги отдавались негромким эхом. Они шли рядом, не спеша, иногда задевая друг друга плечами, болтая о всякой ерунде и о чем-то важном одновременно. Их слова растворялись в пространстве — в стуке шагов по брусчатке, в далеком смехе, в звоне посуды из маленького бара за углом. — Смотри, — сказал Шерлок указывая на два велосипеда, прислоненные к стенке здания. Шерлок искал в лице Уильяма понимание и поддержку, но увидел только понимание и неодобрение.  — Мы не можем без проса просто взять их, — прошептал Уильям. — Но Лиам! — ответил Шерлок, сдержав возглас. На его лице появилось умоляющее выражение. — Мы не надолго. Единственно, что успел Уильям, — это вздохнуть. Шерлок потянул его за руку, увлекая за собой.  Ветер бил в лицо, трепал волосы и сбивал дыхание, но они только сильнее давили на педали. Узкая дорога уводила прочь от города, и за спиной медленно таяли крыши, колокольни и уже шумные улицы. Поля расстилались широко, будто море — оливковые рощи, сухая трава, редкие кипарисы, вытянувшиеся к небу. Горизонт был далеким и светлым, и казалось, что если ехать дальше, можно добраться до самой выси. Двое мчались рядом, иногда переглядываясь и смеясь без причины.  — Нет, я выдохся! — выдохнул Шерлок и рухнул в траву, раскинув руки. Вся рубашка липла к спине. Трава была ни мокрой, ни сухой — ровно такой, чтобы хотелось лежать и ни о чем не думать. — Ты проиграл, Шерлок, — сказал Уильям, наклоняясь над ним и ухмыляясь. Он тоже тяжело дышал, но старался этого не показывать. — Это я проиграл?! — Шерлок вскочил так резко, будто в нем осталась ещё целая жизнь. — Да ни за что. А ну держись! Он бросился на Уильяма и принялся щекотать его под ребрами. Щекотка — странная вещь: мозг воспринимает ее как угрозу, но отвечает смехом, будто не может решить, защищаться или радоваться. Уильям сначала сдерживался, стискивал зубы, но через пару секунд сдался и расхохотался — громко, по-настоящему. — Хватит… хватит! — выдавил он сквозь смех. — Это нечестно. Шерлок отступил и снова плюхнулся рядом. Некоторое время они просто лежали, глядя в небо. Облака медленно тянулись, будто куда-то спешили. — Знаешь, — вдруг сказал Уильям, — странно, что человек не может пощекотать сам себя. — Потому что мозг знает, чего ждать, — ответил Шерлок. — Никакой неожиданности. — Значит, чтобы почувствовать что-то настоящее, нужно, чтобы это пришло извне? Шерлок повернул голову к нему. Перед ним открылся профиль лежащего Уильяма, и вдруг вспомнились все моменты, проведенные вместе. — Или чтобы ты не контролировал момент, — сказал он после паузы. — Мы слишком часто пытаемся всё предугадать. Вот они бросают камешек в фонтан вместо монетки — на что потом Уильям, будто исправляясь, перекидывает следом настоящую. Вот он лежит рядом и читает Шерлоку понравившуюся цитату из книги; его волосы переливаются в свете закатного солнца.  Вот он задерживается, чтобы погладить котенка; вот бежит к Шерлоку, как только замечает его; а вот — так заботливо перевязывает Шерлоку развязавшийся хвостик. Уильям прищурился, глядя на солнце. — Тогда выходит, счастье — это тоже что-то вроде щекотки? Он вспомнил его руки, касавшиеся собственных волос, вспомнил приятный запах, исходящий от Уильяма. Шерлок судорожно выдохнул. — В каком смысле? — голос его скорее шептал, нежели говорил четко. — Ты не можешь заставить себя быть счастливым, — медленно проговорил Уильям. Шерлок сопоставил все внутренние и внешние «за» и «против». «Нет, если пойдешь на это — больше выхода не будет», — шептало его нутро. Но разве мозг не пытается постоянно всё предугадать? Разве можно оставлять выбор самому себе? Он глубоко вдохнул, почувствовал, как сердце колотится быстрее, чем разум. И вдруг понял, что иногда нельзя контролировать всё.  — Но ведь ты можешь позволить этому случиться.  Уильям удивленно встретил его взгляд, губы чуть приоткрылись, но сказать он ничего не успел. Шерлок приблизился и поцеловал его. Неловко было. Она висела между ними, как густой вечерний туман. Они не разговаривали несколько минут — а может, и часов; дней, месяцев, а может и лет.  Они знали, что рано или поздно это нужно будет обсудить, но сейчас не время. — …едешь..  — Что? — удивленно произнес Шерлок. — Проведешь меня до дома? — сказал Уильям, устало опустив глаза. Они обязательно поговорят об этом, но позже. Вечереющее солнце окрашивало фасады в теплый золотисто-розовый свет. Они шли неловко; слова застревали в горле. Уильям время от времени указывал путь, открывая дворики и переулки, пока Шерлок следовал, запоминая дорогу. По пути мелькали вывески кафе, играла тихая уличная музыка, где-то смеялись дети. И, наконец, у дома Уильяма (что на удивление Шерлока оказался роскошнее), когда двери за ними закрылись, стало понятно, что этот вечер — маленький, почти неуловимый момент чего-то нового, странно трогательного.  • — Уильям, где ты был?  — Ох, — произнес Уильям, услышав в этой интонации укор. Он ведь обещал вернуться сразу после похода в библиотеку. — Прости, брат Альберт… Альберт, укутанный в халате, старался выглядеть рассерженным, но — чего скрывать — у него это не получалось.  Он устало улыбнулся и подошел поближе к Уильяму.  — Где ты гулял, что у тебя одежда вся в грязи? — вопрос был риторическим, поэтому Уильям решил на него не отвечать. — Мы с Льюисом ждали тебя, — проговорил он. — Ну подождем еще немного. Бегом менять одежду. Уильям улыбнулся ему и побежал вверх по лестнице.  Его внимание мельком привлекла ваза с розами. Обычно там красовались пять ярко алых, роскошных роз, у комнаты старшего брата. Сейчас их было всего четыре. Шерлок очень старался незаметно пройти домой. Не то чтобы вечерами нельзя было гулять, нет. Просто его слова о том, что вернется он к обеду, немного сместились.   Было три варианта: либо родители были в гостиной — тогда отделаться можно было бы наказанием от отца и укором от матери; либо они уже спят — что очень хорошо, ведь утром, когда они сонные, будет легко объясниться. А уж за ночь Шерлок придумает блестящее оправдание. Либо… вариант о котором Шерлок отчаянно не хотел думать — это… — Где тебя носило? — вдруг раздался голос из темноты.  Шерлок остановился на пол пути к лестнице и демонстративно закатил глаза.  — Тебе какое дело? — сказал он, поворачиваясь.  Лицо старшего брата — последнее что Шерлок хотел видеть этим прекрасным днем.  — Шерли, я вообще-то тебя перед родителями оправдал, — сказал Майкрофт, слегка выпрямляясь.  Он уверенно зашагал поближе и потрепал Шерлока по голове, на что тот быстро отпрянул, выдавая отвращенную гримасу. Последнее, что заметил Шерлок, — это одну розу на столе. Что же она там делала?