День, когда меня убили

«Он был тем, из-за кого чаще билось сердце, а внутри ощущались непередаваемые эмоции. Будто разом все чувства закипали, страсть захлестывала, и мы поддавались этим душевным порывам. Пока не настал тот день, когда он меня убил…»

Прошлое…

Совсем недавно Минхо отучился в академии и стал следователем. Работать приходилось днями и ночами даже во время учебы, ведь помимо себя ему нужно было содержать младшего брата — Ёнбока. Парню было всего девятнадцать, когда их родители погибли в автокатастрофе, и на него легла самая тяжелая обязанность — опекунство над семилетним братом. За пять лет он пытался перевоспитать младшего: пробудить в нем доброту, привить чувство сопереживания, но с каждым годом замечал изменения только не в самую лучшую сторону. — Минхо! — будил детский крик парня, уснувшего за столом после трудной рабочей недели, в течение которой он почти не выходил из кабинета. — Просыпайся! Я хочу играть. — Тебе двенадцать, ты уже взрослый, договорись с друзьями о встрече и иди погуляй. — Со мной никто не хочет дружить. Зевая, Минхо все же повернулся на голос. — Почему? — Они говорят, я злой. — А ты как считаешь? — А я считаю, что это они все скучные и никчемные. Папа всегда говорил, что силу надо показывать сразу, чтобы окружающие боялись. — И ты показал ее? — Да, — гордо ответил ребенок. — Я сразу всех побил. — Ты же понимаешь, что драться нехорошо? — Так рассуждают только слабаки! Спустя несколько дней, вернувшись домой из школы, Ёнбок с ходу заявил: — Я хочу, чтобы меня все называли по второму имени. — А чем тебе первое не нравится? — поинтересовался Минхо, ставя на стол тарелки с обедом. — Оно же красивое. — Слишком обычное. Мне больше нравится Феликс. — Ты же знаешь, что в нашей стране оно будет очень непривычно для всех. Да и учителя не будут под тебя подстраиваться. — Это мы еще посмотрим. На его лице засияла странная улыбка, которая пугала брата. Мало того что на работе огромная загруженность не давала продыху, так теперь еще голову забьют переживания о том, что младший может натворить дел. Феликс со временем нашел себе друзей. Они начали общаться с ним после переходного возраста, когда его красота стала более заметна, волосы были выкрашены в белый цвет, а голос приобрел тональность, от которой по телу пробегали мурашки даже у безучастного в разговоре человека. Он привлекал как противоположный пол, так и свой, а значит, от романов отбоя не будет и у друзей. Именно так считали Чанбин, Джисон и Чан. Уже в старших классах эта компания была на слуху у всей школы. Их боялись, ими восхищались, их хотели. Популярность распространилась даже за пределы учебного заведения, что придавало им больше уверенности. После того как Феликсу исполнилось восемнадцать, он окончательно расслабился. Все чаще возвращался домой выпившим и вступал в перепалку с братом. Минхо это все, конечно же, не устраивало. Но парень стал совершенно неуправляемым.

Настоящее…

— В Вашем табеле сплошные «отлично», по какой причине Вы переводитесь в нашу школу? — спросила заместитель директора нового ученика, просматривая листы успеваемости. — Моя семья вернулась в Мёндон совсем недавно, и я решил доучиться там же, где и начинал получать образование. — Так Вы учились у нас раньше? — Женщина просмотрела личное дело. — Но здесь об этом ни слова. — В моей предыдущей школе заводили новые документы, так как старые были утеряны. — А почему Вы их сами подаете, а не родители? — Мама больна, а отец постоянно работает. Да и это старшая школа, а не начальная, я сам могу справиться. — Прекрасно. Радует, что Вы настолько самостоятельный, будущим одноклассникам поучиться бы у Вас. — Заместитель поднялась из-за стола. — Пойдемте, представлю Вас классу. Длинные коридоры четырехэтажной школы почти не поменялись за шесть лет, ориентироваться в здании не составит труда. Остановившись перед кабинетом, парень ничего не почувствовал. Не было волнения, переживаний или страха, будто в его жизни не происходит никаких кардинальных изменений, а он не перевелся в эту школу из-за одного конкретного человека. — Добрый день. Хочу вам представить вашего нового одноклассника. Женщина повернулась к парню. — Меня зовут Хван Хенджин. — Больше ничего не расскажешь? — Думаю, для начала им будет достаточно и этой информации. — Ну что ж, можешь занять любое свободное место и приступать к учебе. Заместитель вышла из кабинета, пока новенького без стеснения рассматривала большая часть класса. Хенджин сел один за свободную, вторую по счету парту в ряду около стены. Как только он вошел в класс, в глаза сразу бросился блондин на последней парте около окна, который даже не поднял голову. Но его это особо не заботило. Даже издалека он увидел те самые веснушки из детства. Воспоминания нахлынули и накрыли волной, пробуждая внутри детскую обиду и симпатию, из-за которой каждый раз получал тонну оскорблений. — Эй, Ликс, — позвал Джисон. Он сидел через проход и залипал в телефон. — Ты видел новенького? Дерзкий какой-то… Надо будет объяснить ему местные правила. — Давайте без меня, — не отрываясь от игры, проговорил тот. — Я занят. Тогда парень откинулся на спинку стула, чтобы увидеть друга, сидящего по другую сторону от Феликса. — Чан, пойдешь со мной? — Даже не знаю, — пожал плечами. — Он похож на фарфоровую куклу. Что-то мне подсказывает, что он тихоня, и сам вылезать не будет из панциря. — Да что вы скучные-то какие? — надул губы Джисон и вновь сел ровно. — Если бы Чанбин не болел, то точно поддержал бы меня. — Дождись его с больничного, и потом зажмите пацана где-нибудь в туалете. — Чан потянулся. — Или мокните головой в унитаз. Но Джисон все не спускал глаз с новенького. — Без вас всех справлюсь. После того как учитель отпустил класс с урока, Хенджин первый собрался и вышел. Посмотрев расписание заранее, он отправился в сторону нужного кабинета, не обращая внимания на поток учеников в коридоре. Но неожиданную подножку проигнорировать невозможно. Теперь колени, на которые приземлился парень, были стесаны под прочной тканью брюк. — Ой, прости, я не случайно, — злобно усмехнулся и съязвил Джисон, отыгрывая роль плохиша, а затем подошел поближе. — Раз уж ты новенький, тебе следует уяснить… Закончить он не успел — его перебил поднявшийся на ноги Хенджин: — Не думаю, что такой, как ты, сможет мне что-либо разъяснить. — Ты меня тупым назвал? — Заметь, я этого не говорил, ты сам вывод сделал. Удар под дых заставил Хенджина согнуться пополам. Крепкие пальцы сжали ворот его жакета, а возле уха прозвучали слова, произнесенные сквозь стиснутые зубы: — Ты попал. Теперь каждый раз буду встречать тебя с распростертыми объятиями. Жду не дождусь следующего. Толкнув парня, Джисон вытер руки о брюки, тем самым показывая, как неприятно ему было даже прикасаться к такому, как он. Пока провожал взглядом удаляющуюся спину одноклассника, которая влилась в поток обучающихся, Хенджин думал только о том, что в этой школе за прошедшие годы так ничего и не изменилось. «Что раньше избивали без разбора, что сейчас избивают. Неужели школа так и будет закрывать на все глаза и позволять им издеваться над людьми?» Время близилось к полуночи, а Феликс, как всегда, не отвечал на звонки, заставляя Минхо нервничать. И вот так из раза в раз. Брат мог находиться где угодно и вытворять ужасные вещи, и это пугало не на шутку: кто знает, когда он достигнет точки невозврата и потеряет шанс на нормальную жизнь. В дверном замке провернулся ключ, и в коридор ввалился пьяный Феликс, еле переступая с ноги на ногу. — Почему ты себя так ведешь? — с нотами беспокойства вперемешку со злостью проговорил возникший перед ним Минхо. — Чего добиваешься? — Не строй из себя родителя! — выкрикнул Феликс. — Прошла та пора, когда ты мог мной управлять или наказывать. — Я никогда этого не делал, и сейчас, кажется, жалею об этом. — Ну что ж, избей меня! — продолжал кричать младший, наступая на Минхо, чтобы оказаться ближе. — Тебе же этого всегда хотелось. Сказать было нечего. Все заготовленные в голове фразы просто испарились. Минхо не ожидал, что Феликс хранил в себе такие мысли, причем, видимо, довольно давно. И от осознания этого было страшно. — Что ты несешь?! — А что? Разве я не прав? Алкоголь будто подстегивал его кнутом, заставляя нарываться. — Я всю жизнь с тобой провел бок о бок, старался разговаривать, хотя из тебя и слово, бывало, не вытянешь. И, если ты не заметил, я даже почти никогда голос не повышал на тебя! На лице Феликса расползлась ехидная улыбка. — Что ж, может быть, сейчас самое время? — Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я тебя отчитал? Хорошо. — Минхо набрал побольше воздуха и продолжил: — Ты даже не хочешь задуматься о том, как мне жилось… Сначала ты попадался на мелком воровстве — слава богу, продавцам в магазинах было достаточно простых извинений, — но когда ты стал убивать животных… меня это выбило из колеи. Я не понимаю, что с тобой происходит и откуда столько агрессии? Избиваешь всех, кто тебе не понравился. Я никогда этому не учил, почему же ты себя так ведешь? — Ты меня не поймешь. — Улыбка с лица Феликса так и не сошла. Он слушал брата и будто наслаждался, питался чужими эмоциями и бессилием. — Все, с меня хватит, уже наслушался о том, какой я плохой. Считай свой родительский долг выполненным. Парень зашел в ванную и закрыл за собой дверь, оставляя старшего без ответов.

***

Освещение в трущобном районе Гурён было скудным. Фонари чаще всего либо горели тусклым желтым светом, либо мигали, наводя еще больше ужаса. Ночью людей почти не было видно: все старались как можно скорее вернуться домой и закрыть двери на замок. Возвращаясь в полночь после встречи с друзьями, молодой парень напевал песню себе под нос. Немного перепив, он шел по привычному пути, слегка пошатываясь, когда острый нож вошел ему в спину между ребер. Боль не была такой выраженной, но вполне ощутима. Страх вперемешку с адреналином и инстинктом самосохранения заставил обернуться настолько быстро, насколько позволяло не до конца контролируемое тело. Перед ним стоял человек в черном. Если бы попросили описать, то досконально он смог бы обрисовать только одно — белую маску. В глаза бросилась заплатка, прошитая крупными стежками и закрывающая рот. Именно эта часть маски вызывала страх, который накрывал даже сквозь адреналиновый щит. Она будто молча кричала о том, что никакого объяснения не последует. Вытянутое пластиковое лицо с заостренным подбородком полностью перекрывало лик нападавшего. На лбу молниями расползались трещины, говоря о том, что ему когда-то уже пытались дать отпор. А вместо глаз — две темные узкие щели, так что рассмотреть взгляд скрывающегося за маской человека было невозможно. Да и парень все равно не увидел бы в нем ничего, кроме кровожадности и злобы. Говорят, за мгновение до смерти люди видят лучшие события из своей жизни. Вранье. Последнее, что видел молодой человек, — это капли крови, которые отлетали от ножа на маску, пока его кромсали. Острием ножа убийца очень глубоко полоснул по животу, вспорол настолько сильно, что парню приходилось руками придерживать свои внутренности, пока из горла вырывались немой крик, хрип и кровь, поднимающаяся по пищеводу. Перерезав горло уже теряющему сознание человеку, палач вскинул голову и шумно выдохнул, будто наслаждаясь своим деянием. Еще до рассвета Минхо проснулся от настойчивого звонка в дверь. Быстро проверив телефон, он понял, что тот выключен, и забеспокоился еще больше. Подорвавшись с кровати, первым делом заглянул в комнату брата, чтобы убедиться, что тот на месте, и только потом пошел открывать дверь. На пороге Минхо увидел младшего сотрудника, по совместительству своего друга. — Что случилось? — Почему у тебя телефон выключен? У нас ЧП! — Сел, наверное. — Он потер глаза. — Проходи, только будь тише, Ликс спит еще. — У нас убийство. — Почему это дело передали нам? — Минхо старался как можно скорее переодеться в подготовленную с вечера одежду. — Полиция не стала заниматься? — Оно точно не для них. Старшего обдало холодом. — Там не просто труп? — Это не передать словами. Поехали. Через двадцать минут Минхо и Сынмин прошли за ленточное ограждение в районе Гурён. Увиденное повергло мужчину в шок, несмотря на специфику их работы. Изрезанное тело молодого человека было полностью покрыто уже засохшей кровью, внутренности лежали сверху, а проломленная грудная клетка выставляла на всеобщее обозрение свою пустоту. — Где его сердце? — Закурив сигарету, Минхо повернулся к Сынмину, однако ответ не понадобился. Взгляд метнулся за его спину, где к забору длинным лезвием ножа был приколот вырванный орган. — Что это за пиздец? — Парня уже проверяют. Может быть, перешел кому-то дорогу или… — Человек в здравом уме такого сделать не сможет. По улицам нашего города свободно ходит психопат, и что-то мне подсказывает, что это не последний труп. А может, и не первый. — Сейчас распоряжусь, чтобы проверили данные в психиатрических лечебницах — может, кого-то выпускали недавно со склонностью к расчленениям. — Нет, сам поезжай, ты точно сможешь добиться ответов. А нам они понадобятся совсем скоро. И отправь запрос в центр — нужно узнать, совершалось ли где-то поблизости похожее преступление. Минхо стоял и нервно курил, на мгновение погрузившись в свой страх. «Лишь бы это был не Феликс. Я уже не знаю, на что он может быть способен». И в голове сразу пронеслась их вчерашняя встреча. «Будь он убийцей, весь был бы вымазан в крови. Даже сменив одежду, руки до конца сложно отмыть, убрать кровь под ногтями — тем более… Перчатки? Возможно. Однако он не настолько сообразительный, чтобы продумать каждый шаг». — Дэбон! — обратился Минхо к судебно-медицинскому эксперту, который склонился над трупом, собирая в пробирки и пакеты материалы, необходимые для исследования. — Ты можешь сейчас сказать примерное время смерти? — Да. Судя по состоянию тела, его убили где-то между полуночью и часом ночи. Все, что внутри было напряжено до предела, расслабилось в одночасье. «Феликс был дома, а значит, это не он…»

***

Джисон и Чанбин стояли около входа в школу, дожидаясь друзей, когда первый заприметил свою долгожданную жертву. — Смотри, — кивнул в сторону Хенджина и улыбнулся, — вон он идет. — Какой-то слишком хилый, — усмехнулся Бин. — Не переломать бы. — Его надо проучить, а то слишком языкастый. — Эй, — выкрикнул Чанбин и свистнул, чтобы привлечь внимание парня. — Говорят, ты не хочешь правил местных придерживаться? Однако Хенджин на них даже не посмотрел. Он проскользнул мимо и вошел в здание через центральный вход, пропадая из виду. — Я же говорил! — вскрикнул Джисон. — Вообще ничего не боится, мы такими темпами совсем потеряем авторитет. — Чего раскричались? — послышался рядом голос Феликса. — Да этот новенький в себя поверил, игнорирует нас, — будто жалуясь, ответил Джисон. — Ну и хуй с ним. — Так нельзя! Ты же не хочешь показывать слабину? Джисон знал, как слово «слабость» влияет на Феликса, это буквально рычаг давления на друга. В его глазах тут же вспыхнул огонь ярости, и он молча поднялся по лестнице, сбросив свой рюкзак на Чанбина. Найти Хенджина не составило труда: он спокойно шел в сторону класса, где по расписанию должен пройти первый урок. Не сбавляя ускоренного темпа, Феликс с ходу, без разговоров ударил парня в нос, дезориентируя его на пару мгновений. Тот сильно зажмурил глаза, зажимая ноздри, из которых тут же хлынула кровь. Боль распространилась по лицу, и если бы Хенджин чувствовал ее в полной мере, то, наверное, не смог бы дать отпор. Увидев алые разводы на пальцах, в сознании что-то выключилось — он забыл, где находится и что вообще происходит. В глазах мгновенно вспыхнул гнев, приправленный непониманием и азартом. Ответный удар не заставил себя долго ждать. Кулак быстро настиг челюсть Феликса, но это был лишь отвлекающий маневр: Хенджин, собрав все силы, ухватил его за пояс и повалил на пол, чтобы продолжить наносить удары по бокам и лицу. Подошедшие вскоре Чанбин и Джисон с ужасом наблюдали за тем, как два парня избивали друг друга с дикой яростью. Влезть в драку никто не рискнул — бой был на равных, а это значит, что от Хенджина им тоже могло перепасть в любой момент. Феликс, в свою очередь, не отставал: пересилив противника, он смог перевернуть его и сесть верхом, прижимая к полу, а затем успел несколько раз ударить по лицу, пока его не оттащил учитель, вовремя проходивший мимо. Руки и лица были в крови, однако их злость мгновенно испарилась, оставляя после себя лишь странное послевкусие. Спустя несколько минут они уже сидели около кабинета медсестры, ожидая своего приема. — А ты неплох, — усмехнулся Феликс, прикладывая лед к губе, который им выдал учитель. Почему-то он был рад, что наконец-то встретил того, кто ему под стать. Если бы их не разняли, то, вероятно, дрались бы они до потери сил. — Спортом занимаешься? — Бывает, в свободное время, — еле заметно улыбнулся Хенджин, а у самого в голове проскочила мысль о том, что сейчас Феликс впервые разговаривает с ним на равных, и всего-то нужно было дать отпор. — Ты тоже ничего. Легкое касание пальцами рук, расслабленно уложенных на рюкзаках, которые стояли между ними, вызвало настоящую бурю: вокруг вспыхнули такие искры, что сердце в груди Феликса невольно сделало кувырок. Взгляды встретились лишь на секунду, но этого хватило, чтобы запечатлеть глаза, смотрящие в ответ. Было очень сложно разобраться в самом себе. Он не понимал, что происходит, ведь еще никогда в своей жизни не встречал любовь. Да и был уверен в том, что не может чувствовать ничего подобного. — Не спросишь, зачем я ударил тебя? — А у тебя была причина? Насколько знаю, таким, как ты, для этого не нужен никакой повод. — Да у тебя стальные яйца! — искренне улыбнулся Феликс, его заинтересовал внутренний стержень Хенджина, как и он сам. — Жизнь не дала мне шанса быть слабым. Это были именно те слова, которые хотел услышать Феликс от любого человека. Что-то в тот момент изменилось. Хенджин привлек его своей смелостью, стойкостью и отношением к происходящему. После осмотра в медицинском кабинете парни вернулись в класс и расселись по своим местам. На лицах уже проявились следы их спарринга, однако оба над этим только усмехнулись. — Круто ты его отделал, — пытался подбодрить друга Джисон, хотя больше было похоже на подхалимство. — Как он вообще посмел ответить на твой удар! Феликс любил, когда перед ним пресмыкаются, над такими людьми он чувствовал власть и силу. Однако Хенджин отличался: он показал, что не собирается давать парню того, чего тот ждет, и от этого кровь забурлила еще сильнее. — Прекрати! — строго отрезал Феликс. — К нему больше не подходить с разборками. — Нихуя себе. — Чанбин выглянул из-за Джисона. — Ты впервые за долгое время решил оставить кого-то в покое. Влюбился, что ли? — Хочу к нам заманить. Есть в нем что-то темное, притягательное, я увидел это в его глазах. — Охренеть! Чувак, да ты реально запал! — посмеялся Чан, закинув руку на плечо Феликса. — Такого я точно не ожидал. — Не неси херню. Он и сам понимал, что тело среагировало на Хенджина, и с этим нужно что-то делать. Со звонком Феликс сорвался с места и первым делом подошел к парню, который неторопливо собирал тетради в рюкзак. — Не хочешь пойти с нами выпить? — Я не употребляю спиртные напитки в любом виде, — заглянув в глаза собеседника, проговорил Хенджин. — Но не против посидеть где-нибудь с вами. Феликс тут же обрадовался, но старался не подавать виду. — Отлично. Тогда после уроков встречаемся около центрального входа. — Договорились. Подколы друзей, их взгляды, полные насмешек, не давали Феликсу покоя. Он стал чувствовать себя слабым, немощным, потерянным. Никто никогда не вызывал в нем таких чувств. Внутри все кружилось ураганом, и это определенно ему не нравилось. Или все же он врал себе? Хотелось перебить желание овладеть Хенджином. И вдруг парня осенило: на год старше как раз учился «друг», который периодически ходил с ними в злачные места или просто гулял. Его-то Феликс и сделал своей целью на сегодняшний вечер. Если он проявляет какое-то внимание, никто не упускал этот момент. Так и произошло с Сонхо, который буквально подвернулся под руку, когда парни направлялись после последнего урока на выход. — Эй, Сонхо! — выкрикнул Феликс, подходя к нему. — Не хочешь с нами прогуляться? На лице того моментально расцвела улыбка. — Само собой. — Тогда не задерживайся, нам еще в магазин надо зайти. До места, которое облюбовала компания Феликса, идти от школы было не больше десяти минут. Они называли его «точкой». За все это время парень даже словом не обмолвился. «Надо проверить, будет ли мое тело так же реагировать на других. Что-то неладное творится». Джисон постоянно пытался завести разговор с Хенджином, прощупывал почву и норовил доказать, что он на ступень выше, однако тот ни в какую не велся на очевидную провокацию. Зато с Чаном быстро нашел общий язык. Их объединяло увлечение тяжелой атлетикой, а еще в музыке вкусы совпали. Наблюдая за тем, как они увлеченно разговаривают друг с другом, Феликс не слушал, что мурлыкал ему на ухо Сонхо, который активно старался переключить его внимание на себя. Подходя к «точке», скрытой от глаз любопытных жителей города, Хенджин приметил что-то вроде большого дряхлого навеса, который был спрятан за территорией гаражей. По всему периметру расположились облезлые кресла, диваны и стулья, расставленные так, чтобы все друг друга видели. В центре стоял дохленький мангал на низких ножках, в котором парни вечерами разжигали костер, слушая музыку на колонке, что постоянно носил с собой Джисон. — Сегодня отличный улов. Чанбин достал из рюкзака две бутылки макколли и поставил их на импровизированный столик из старых пластиковых ящиков. — А я взял три бутылки соджу, — улыбнулся Чан. — Нам должно хватить. Вечер наступил быстро. Около ног горел небольшой костер, освещая присутствующих желто-оранжевым светом. Феликс, разложившись на диване, обнимал Сонхо, пока тот заинтересованно рассматривал Хенджина. Он сел на кресло напротив них, откуда обзор на всех был идеальным. Живое общение разворачивалось полным ходом, время летело, алкоголь распивался всеми, кроме одного. Трезвым наблюдать всю картину куда интереснее. Легче выявить истинную натуру каждого, которая так и норовила вырваться наружу, после того как капля спиртного попала в их организмы. — Почему не пьешь? — обратился к Хенджину Чанбин с неподдельным любопытством. Ему с трудом верилось, что кто-то добровольно может отказаться от легального расслабления. — Аллергия. Лицо Джисона вытянулось от удивления. — А такое бывает? Или ты просто выпендриваешься, типа «я не такой, как все»? — Лучше бы ты молчал, — проговорил Чан и потер свой лоб. — За умного хоть сошел бы. — А что я такого сказал? Не всем дано знать о существующих аллергиях и болезнях. Пока между друзьями шла легкая перепалка, что была в порядке вещей, Хенджин почувствовал на себе взгляд. Он не раздумывая посмотрел на Феликса, который целовал Сонхо, но глаза были направлены точно на него. Ревность. Она зародилась молниеносно. Это Хенджин должен целовать его, обнимать и прижимать к себе. Наблюдать за этой картиной желания не было никакого, поэтому он повернулся к все еще спорящим парням. Шумно. Находиться рядом с ними стало невыносимо. Все минусы пребывания в этом месте сразу всплыли наружу: кругом грязь, вонь от полусырой мебели, которая не всегда успевала просохнуть после дождей; музыка не очень, а голоса пьяных людей раздражали. Сонхо поднялся с дивана и потянул за собой Феликса. Внутри все сжалось от осознания, чем этот вечер может закончиться для них. Захотелось резко схватить парня за руку, увести подальше ото всех и любить до потери пульса. — Мы пойдем, — неоднозначно улыбнулся тот и осмотрел всех, задерживая свой взгляд на Хенджине чуть дольше. — Повеселись там. Чанбин поднял открытую бутылку в знак прощания и тут же пригубил. — Смотрите не шумите сильно, — улыбнулся другу Джисон и подмигнул, — а то Минхо этому точно не обрадуется. Чан молча кивнул и открыл последнюю бутылку соджу. — Кто такой Минхо? — спросил Хенджин, дождавшись, когда парочка отойдет подальше. — Старший брат Феликса, — ответил Чан и снова запрокинул бутылку. — Они живут вместе. — Он воспитывал его почти всю сознательную жизнь после смерти родителей, — дополнил Чанбин. — Понятно. «Значит, он поведет его к себе домой…» Прошло не больше получаса, когда парни стали собираться по домам. Все это время Хенджин сидел молча, не вслушиваясь в пьяные бредни и утопая в своих мыслях. — Я, пожалуй, пойду, — проговорил он, поднимаясь с кресла. — Да я тоже. — Чан поднялся следом. — Хватит тут расслабляться, пора домой и на боковую. Тебе далеко идти? — Нет, от школы меньше километра, — выдавил из себя улыбку Хенджин, хотя чувствовал, как нутро пожирает горечь. — Пойдем, до школы нам все равно по пути. Легонько стукнув его по плечу, Чан пошел сквозь темноту, до которой не доходили отголоски света дотлевающего костра. Разговор уже почти не клеился, да и обсуждать что-либо с пьяным не было желания. Хенджин достаточно насмотрелся на них за вечер. Тем более единственный человек, с которым он хотел наладить контакт, ушел слишком быстро. «Позвал, а сам сидел с парнем и целовался, не сводя с меня глаз. Что это за игры, Ли Феликс? Хорошо, поиграем…» — Мне отсюда направо. — Чан посмотрел на него пьяным взглядом. — А тебе куда? — Мне в противоположную сторону. Попрощавшись, Хенджин развернулся и молча пошел домой. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, два парня обтирали каждую стену, что встречалась на пути: Феликс, целуя, прижимал к ним Сонхо, внутри которого пылал пожар, а от резкого удара спиной о стену вырывались стоны, вот только они совершенно не заводили. Однако организм уже требовал разрядки, и Феликс решил воспользоваться моментом. Мысли о том, что брат должен быть на работе, лишь подогревали интерес, но стоило парню открыть входную дверь и увидеть зажженный свет в коридоре, от него не осталось и следа. В моменте Феликс понял, что Сонхо не тот, кого он хотел бы видеть под собой, и даже обрадовался тому, что Минхо оказался дома. — Не в этот раз, — строго проговорил и повернулся к Сонхо, чтобы не дать ему войти в квартиру, а после закрыл перед ним дверь. Повернув голову, парень увидел за столом брата, на котором не было лица — что-то не так. — Почему ты дома? Я думал, ты на сутках. — Зашел взять сменную одежду, вероятнее всего, завтра вернусь позднее. Феликс на его слова лишь кивнул и молча пошел в сторону ванной, когда снова услышал голос Минхо: — Сегодня утром в Гурён был найден труп. — А мне что от этого? — Парень был чуть старше тебя, его выпотрошили и вырвали сердце. — Если ты на что-то намекаешь, то это был не я. — Я знаю. Просто хочу попросить тебя быть осторожнее в темное время суток. Человек в белой маске быстро передвигался сквозь дворы, преследуя свою жертву. В темноте его было сложно заметить: ходил он беззвучно и по неосвещенным тропам, а одет был во все черное. Пока парень в бежевой олимпийке шел ускоренным шагом, сунув руки в карманы, за ним кралась смерть, мечтая увидеть его сердце в своих руках, вдохнуть запах теплой, свежей крови и уловить уходящий в небытие взгляд. Желанное удовольствие не заставило себя долго ждать. Подбираясь все ближе к цели, палач держал острый нож с длинным массивным лезвием наготове. Едва уловимый звук от сухих листьев на дороге заставил повернуться, но увидеть жертва ничего не успела. Нож вошел в левую глазницу, словно в масло, и убийца тут же вытащил его, давая крови выйти на поверхность. Душераздирающий крик раздался на всю улицу, рукой парень зажимал глаз в надежде на то, что все это — страшный сон, который вот-вот закончится. Но жизнь обделила его таким подарком судьбы. Кровь стекала струями, пачкая бежевую куртку бордовыми разводами. Невыносимая боль подкосила ноги, заставляя упасть на колени. Бурлящий звук вырвался из горла вместо крика, когда лезвие, будто ладья, проплыло по шее, прорезая кожу и подъязычные мышцы, и дошло до артерии. Времени оставалось совсем мало, крик явно привлек живущих неподалеку людей. Точным ударом палач со всей силы воткнул нож в хрящевую часть ребер и дернул его к голове парня, который уже испустил дух. Получив удовлетворение, человек в маске держал в руках еще теплое сердце. Мысли о том, что совсем недавно оно еще билось, будоражили. Мышцы по инерции периодически сокращались. Приятно было осознавать, что чья-то жизнь так быстро оборвалась только по твоему желанию. Две машины с сиренами, вызванные свидетелем громкого крика, мчались, подбираясь все ближе и ближе к месту преступления, но было поздно: рядом с телом никого не обнаружили. Парень, залитый своей же кровью, лежал на тротуаре, отдавая тепло своего тела прохладному воздуху. — Опоздали, — тихо проговорил Минхо сам себе, обходя труп и рассматривая близстоящие деревья на наличие вырванного органа. — Грудная клетка снова вспорота. — Я нашел сердце! — выкрикнул Сынмин, подходя к одному из деревьев неподалеку от тела. — Оно тоже проткнуто ножом. — Прошли сутки с прошлого убийства, это уже не совпадение. Ты ездил в лечебницу? — Да, в последнее время никого с подобными наклонностями у них даже не было. Я обзвонил отделения полиции в соседних районах, и только в одном произошло что-то похожее. Сказали, найдут дело и перезвонят. — Почему они тянут?! — со злостью спросил Минхо. — Что за район? — Кымчхон. — Неудивительно. На них вечно жалуются, совсем работать не хотят. Минхо набрал номер диспетчерской, и его соединили с нужным отделом. За это время Ким уже успел вызвать судебно-медицинского эксперта, чтобы как можно скорее транспортировать труп с улицы. — Что с тобой? — Он смотрел на старшего, пока тот стоял с телефоном возле уха и слушал коллегу на другом конце провода. — Ты побледнел. Закончив разговор, Минхо глубоко вздохнул и зажмурил глаза. — Почти год назад у них был найден такой же труп. Все как по сценарию: изрезанное тело и вырванное сердце. Но то был взрослый мужчина, а у нас второй день подряд убивают молодых парней. Боже, Сынмин, посмотри на него, он же еще ребенок. Возрастом не старше Феликса. И тут Минхо будто прошибло… Он подошел ближе, чтобы убедиться в своих предположениях, а после молча развернулся и отошел в сторону, набирая сообщение брату.

Минхо:

Ты дома?

Феликс: А где мне еще быть?

Минхо:

Никуда не выходи до моего приезда!

Феликс: В чем я опять виноват?

Минхо:

Ликс, я прошу тебя, выполни мою просьбу хоть раз.

Феликс: Не особо похоже на просьбу. Ладно, похер, я спать. Минхо убрал телефон в карман и просто стоял, глядя в небо. Внутри затаились не самые приятные мысли, однако работа ждать не будет. Тело успели осмотреть и, упаковав в черный мешок, уже загружали на каталку. — Поехали, — привлек он внимание Сынмина. — Надо заполнить документы и ехать отсыпаться. Пара часов у нас точно будет на отдых. — Звучит грустно.

***

Один совместный вечер с разговорами и музыкой словно все изменил. На протяжении двух недель парни общались каждый день, проводя время как в школе, так и за ее пределами. Периодически ловя на себе многозначительные взгляды, заигрывания, легкие, якобы случайные прикосновения Феликса, Хенджин желал его все больше и больше. Но из раза в раз за всем этим следовали объятия и ласки с другими людьми. Он явно играл, даже будто испытывал, вот только чего конкретно добивался, понять было сложно. Хотел ревности? Так парень получал ее во взгляде Хенджина. Феликс был тайной, которую жаждешь разгадать. Провокаций долго ждать не пришлось. Очередная тусовка: алкоголь и музыка все в том же излюбленном месте. Только помимо уже привычной компании набежали незнакомые Хенджину люди, которым его так и норовят представить «друзья». Но взгляд цеплялся только за одного. Вокруг стоял пьяный гул, что начинал уже раздражать. Люди бесят, музыка выводит из себя, хочется тишины и ясности. Особенно в отношении Феликса, который, подмигнув, показал махом головы на выход и сам пошел в его сторону. Чуть помедлив, Хенджин направился за ним. Между ними было расстояние, позволяющее прекрасно видеть друг друга. Однако первый не притормаживал, не ждал, а второй не пытался догнать. Ночное низкое небо не пропускало лунный свет из-за туч, дорогу освещали редкие фонари, но их было достаточно, чтобы Феликс не пропал из поля зрения. Он шел не оборачиваясь, будто чувствуя спиной, как попятам идет нужный человек. Обстановка накалялась, заставляла сердце биться быстрее. Именно это чувство так долго искал Феликс, пытался обрести его с другими людьми. До квартиры оставался один пролет, когда он услышал, как закрывается дверь подъезда. Или же это был звук захлопнувшейся ловушки, в которую попали двое. Хенджин подошел к распахнутой двери квартиры, в темном коридоре которой его ждал Феликс. На едва подсвеченном светом из подъезда лице можно было заметить пучину мрака, а в глазах — желание. Хенджин встал в дверях, не переступая границу. — Что это за игры? — А разве ты не это все время искал? — Решил устроить мне поездку на эмоциональных качелях? Что ж, у тебя получилось. Но с чего ты взял, что мне оно нужно? — Так ты же пошел за мной. Медленно, словно жертву преследовал. Что ты хотел со мной сделать? О чем думал, когда шел по темному переулку, смотря мне в спину? На мгновение Хенджин почувствовал холод на кончиках пальцев. — Поиздеваться удумал? Поглумиться? Посмеяться? — Почему бы и нет? Ты ведь… Феликс не успел договорить — в моменте ему прилетел удар кулаком прямо в челюсть. Дверь захлопнулась, погружая квартиру во мрак, сквозь который было сложно что-либо разглядеть. Удары сыпались с двух сторон, периодически попадая в лица, бока и плечи. Теплая кровь ощущалась во рту, на ее смазанные струйки под носом никто не обращал внимания. Боль не ощущалась — был только адреналин и в какой-то мере азарт. Если посмотреть со стороны, можно заметить лишь озверевших парней, которые пытаются кулаками объяснить друг другу, кто здесь прав. Но на самом деле каждый их удар — это подтверждение чувств; каждое обзывательство, сорвавшееся с губ в порыве гнева, — это признание. Никто из них не умел иначе, сесть и поговорить — не в их стиле. У Феликса было явное преимущество: он знал свою квартиру как пять пальцев, даже в темноте с легкостью ориентировался. Повалив Хенджина на пол, он оседлал его бедра и зажал запястья над головой, а затем, тяжело дыша, проговорил: — Я победил. Молчание. Дыхание было сбито у обоих, но больше всего накаляло обстановку положение их тел. Напряжение между ними достигло пика, и Феликс впился в губы Хенджина, не давая возможности вырваться. А тот и не собирался. Мурашки табуном разгоняли кровь и желание. Металлический вкус смешавшейся крови на губах только подстегивал. Они с остервенением снимали друг с друга одежду, едва отрываясь от страстного поцелуя, и параллельно изучали ладонями тела друг друга. Оставив засосы на шее Хенджина, Феликс спускался все ниже, одновременно оглаживая грудь и живот. Достигнув возбужденного члена, парень стал медленно брать его в рот, наслаждаясь учащенным дыханием и стонами, благодаря которым он получал истинное удовольствие от процесса. Правой рукой Хенджин придерживал его волосы, создавая иллюзию контроля за темпом. Феликс втянул щеки, образуя во рту вакуум, и все активнее проводил губами по стволу члена, исследуя языком каждую вену и головку. Предварительно смочив обильно выделяющейся слюной пальцы, он стал вводить их друг за другом в сфинктер, растягивая, чтобы избавить от дискомфорта обоих. Усевшись поудобнее между ног Хенджина, парень приставил головку к анусу, смазал член новой порцией слюны и резко вошел до основания, вырывая громкий стон наслаждения вперемешку с болью. Сразу было понятно, что нежности не для них. Наращивая темп, он ловил губами частые хриплые выдохи. Чувствовать его внутри себя было чем-то на грани нереального. Для Хенджина Феликс был наркотиком, на который он только рад подсесть, утопая в зависимости. Они будто понимали друг друга без слов. Перевернув Хенджина на колени, Феликс до синяков вцепился в его бедра и снова резко вошел, выбивая из прогнувшегося парня новую порцию страстных звуков, которые то и дело ласкали уши и заставляли все активнее брать. Ощутив, как Хенджин сжал его внутри себя, Феликс понял, что вот-вот доведет парня до кульминации, да и сам сможет продержаться не сильно дольше. Он обнял его за талию и, не сбавляя ускоренного темпа, поднял и прижал спиной к своей груди. Капли пота стекали по телам, воздух нагрелся, сознание было пустым. Парень обхватил член Хенджина и принялся в такт водить по нему рукой, доводя до исступления. На это много времени не понадобилось. Обильно изливаясь на пол, он почти потерял контроль над своим телом, и Феликс, придерживая его, начал входить более активно, чувствуя приближение финиша. Рассматривая оставленные на теле укусы и засосы в свете вышедшей луны, Феликс обнимал Хенджина, лежа на полу в коридоре среди разбросанной одежды. Пока второй думал о том, что это был лучший секс в его жизни, он занимался потрошением своего сознания, пытаясь вспомнить, испытывал ли раньше такие же эмоции и чувства хоть с кем-то. Феликс точно знал, что любовь для него чужда, он не может ее познать. Тогда что это такое? — Странная прелюдия, тебе не кажется? — проговорил Хенджин, глядя в темный потолок. — Мне понравилось. Так прошла одна неделя, затем вторая и третья. Даже стала прослеживаться какая-то закономерность: провокация, доводящая до озверения; напряжение, которое витало в воздухе, как только они оставались наедине; периодические драки, перетекающие в жаркий секс. Но и без романтики не обошлось. Частые посиделки с друзьями и алкоголем время от времени сменялись прогулками только вдвоем. Ночные просмотры кинофильмов, долгие поцелуи на последнем ряду, молочные коктейли со вкусом ванили и клубники. Рассказывать об этом друзьям Феликс не торопился, ведь они могли не так понять. По крайней мере, он так думал… Однако парни были не слепы и замечали каждое изменение в их общении. Беспокоило ли это? Скорее нет, чем да. Чан и Чанбин никогда не лезли в отношения Феликса, принимая любой его выбор в интрижках. А вот Джисон ревностно относился к каждому, кто околачивался рядом с другом. Поэтому и было принято решение молчать. Сидя на последнем уроке, Феликс почувствовал вибрацию в кармане — уведомление о новом сообщении. Минхо: После уроков приходи домой. Нужно срочно поговорить.

Феликс:

У меня другие планы.

Минхо: Ликс, мне нужно срочно обсудить с тобой важный вопрос. И будь аккуратнее по дороге. Последнее сообщение настораживало. «Происходит что-то явно нехорошее. Брат уже не первый раз говорит о том, чтобы я был осторожнее. Чего он боится?» Из размышлений вырвал Джисон, который хлопнул друга по спине ладонью и проговорил: — Ну что, сегодня как и планировали? Наш стандартный путь до «точки»? — Нет, мне надо домой, — сбивчиво ответил Феликс и снова погрузился в размышления. Внутри стало как-то неспокойно. «Минхо просто так не будет настаивать на разговоре, он обычно сразу дает заднюю, если говорю, что не могу». Он не стал задерживаться и впервые так быстро добрался до дома, не отвлекаясь на друзей и их просьбы остаться. Обвинять его и парней не в чем: они давно не попадались на воровстве, драки и потасовки не устраивали. Будучи в замешательстве, Феликс открыл входную дверь квартиры и тут же поймал обеспокоенный взгляд Минхо, который сидел на кухне и ждал его. — Нормально дошел? — поинтересовался он. — Что происходит? Ты очень странно себя ведешь. Минхо указал на стул напротив. — Садись. Феликс подчинился молча, хотя обычно в такие моменты мог съязвить. — Помнишь, я около месяца назад сказал тебе, что произошло убийство? — Ну да, а я тут при чем? — Просто выслушай меня. — Минхо глубоко вздохнул, заметно нервничая. — Спустя сутки после первого трупа был обнаружен второй, еще теплый. На крики вызвали полицию, но мы были ближе, поэтому приехали первые. Я долго искал связь между первым и вторым телами и по итогу нашел. Эта связь — ты. — Это шутка какая-то? — Первым был Кан Хаюн. На лице Феликса стал проявляться ужас. Он услышал имя друга, но поверить в это не мог. — Я думал, он уехал. В последний раз мы собирались всей компанией, отмечали день рождения Сонхо на нашем месте, и он говорил, что уезжает в Пусан к родителям на три месяца. — Он не дошел до дома. Его выпотрошили и вырвали сердце. — Этого не может быть. — Феликс все никак не мог поверить в услышанное. Раньше такое казалось возможным только в фильмах, но в жизни… Страх медленно подбирался к нему и окутывал своими ледяными объятиями. — А второе убийство? Как тот человек связан со мной? — Это был Сонхо. — Что? В ушах встал неприятный, оглушающий звон. Феликс будто на автомате встал и налил воды из графина. — Это случилось в тот вечер, когда ты пришел с ним сюда и спровадил, не позволив войти. — Как ты понял, что я был именно с ним? — Видел в окно, когда вы подходили к дому. — Хо, похоже, их связывает не просто наше общение, а то, что я с ними еще и спал. — Это серийный убийца, Ликс. Два преступления здесь и одно было совершено год назад в другом районе. Отличие лишь в возрасте жертв. Там был взрослый мужчина. — Я не сплю с теми, кто старше меня более чем на два-три года. — У того все еще не установлена личность, его нашли уже полуразложившимся за гаражами, в кустах, и то из-за странного запаха. — Что, если он придет и за мной? В глазах Феликса можно было уловить неподдельный ужас. Минхо впервые видел брата в таком состоянии: он был обеспокоен настолько, что находился буквально на грани паники. — Тебе нужно подумать, кто это может быть из твоего окружения. Необязательно отвечать сейчас. Присмотрись к друзьям. — Да ты гонишь, что ли?! Они на такое не способны! — Тебе все равно надо быть настороже. Убийцей может оказаться кто угодно. Страх поглощал Феликса без остатка, внутри все готово было перевернуться. Убивали тех, с кем он мог поразвлечься, поцеловаться или переспать. Тошнота заставила подорваться и побежать в туалет. Опустошая желудок, он поймал себя на мысли, что боится. Боится, что убьют Хенджина. Боится, что доберутся до друзей. И самое главное — могут убить и его. Даже самого смелого человека настигнет страх перед лицом возможной смерти.

***

Прошлое…

Ключи провернулись в замочной скважине дважды, прежде чем Хенджин попал в квартиру. Он никогда не думал о том, чтобы по приходе домой прокричать кому-то, что он вернулся. Все детство эти слова из уст отца означали только одно: ближайшие два дня в доме стоит ожидать пьянку. Нет, семья не ждала гостей и не отмечала какой-либо праздник. Отец пил каждый первый выходной, иногда утягивая в свою пучину безумия и мать, которая не могла сопротивляться. За любой отказ он избивал ее. Хенджин с детства считал мать бесхребетной. У нее было много возможностей уйти от мужа, жить спокойно и воспитывать сына, до которого пьяный отец периодически тоже добирался и избивал, упрекая в нестандартных увлечениях, если тот не успевал спрятаться. Мать же никогда не защищала. Боялась идти наперекор мужу. До конца пятого класса Хван Хенджин учился в Мёндоне, где с ним случилась первая, самая чистая, детская любовь. Вскоре отцу предложили более выгодные условия на другой работе, и, собрав вещи, семья переехала в Кымчхон. Новая квартира, новая школа, новая жизнь. Однако зародившиеся нежные чувства никуда не делись. Хенджин так и не смог простить родителям переезд. К шестнадцати годам чувства переросли в одержимость: с фейковой страницы он следил за объектом своих желаний, иногда вместо школы уезжал в Мёндон и наблюдал, тайно фотографируя и изучая. Было сложно заставить себя идти на прямой контакт, приходилось довольствоваться тем, что он имел на тот момент. Один из таких побегов раскрыли, когда отец, возвращаясь домой с работы, увидел выходящего из автобуса сына. Схватив за шиворот, он дотащил его до дома, сыпля угрозы в адрес парня и жены. Тот вечер закончился избиением до потери сознания. Это стало точкой невозврата. После поправки Хенджин первым делом пошел в спортзал, понимая, что своими хилыми руками не сможет дать отпор отцу, который всю свою жизнь таскал на работе тяжести. Ему понадобилось полгода усердной работы над собой, чтобы добиться того результата, который он поставил себе в цель. Очередная смена отца подходила к концу, когда он получил сообщение от сына о том, что ему нужна помощь. Ни о чем не подозревая, мужчина приехал к гаражам ближе к одиннадцати вечера. — Что ты здесь забыл? — грозно проговорил он, подходя быстрым шагом к сыну. — Чего молчишь? Совсем страх потерял? Мужчина едва успел закончить свой вопрос, как вдруг получил резкий удар в живот. И только спустя мгновение адская боль пронзила сознание. Хенджин вытащил из него нож, не отпуская рукоять, и с остервенением всадил его в грудь дважды. Ему хотелось кричать. Выплескивая всю обиду и боль, он бил ножом уже бездыханное тело, стоя возле него на коленях. — Ты ничего не знаешь о любви. Ты никогда не испытывал ее ни к маме, ни ко мне. Я ненавижу тебя за то, что увез меня, не дав насладиться моей любовью, — проговаривал вслух Хенджин, вспарывая грудную клетку и вырезая сердце. — Ты недостоин иметь этот орган. Он предназначен исключительно для искренних чувств. Оттащив тело за гаражи, в темное место старой свалки, парень расслабленно выдохнул. Чувство наслаждения и спокойствия наконец окутывало с ног до головы. Хенджин подошел к рюкзаку с запасными вещами, которые взял заранее, осознавая, что будет весь испачкан в крови. Бутылка воды тоже пришлась кстати, и хоть смыть красные размазанные капли, что успели подсохнуть, было не так легко, ночь все скроет от чужих глаз. Понадобился месяц на то, чтобы мать поверила, что отец не вернется. Его постоянные упреки в том, что она никто и звать ее никак, что не проживет и дня без помощи мужа, оказались правдой. От душевной хандры женщина слегла, порождая в себе все больше и больше болезней. Хенджин давно понял, что он и ей не был нужен. Родила она просто потому, что так требовало общество: раз вышла замуж — нужно иметь детей. Воспитывали, однако, неплохо: манерам был обучен. С его стороны никаких теплых чувств к ней тоже не было. Поэтому, когда мать заболела, первые полгода парень пытался изредка до нее достучаться, а потом просто собрал вещи и уехал, заперев квартиру. Все, что от него осталось, — записка на кухонном столе, в которой Хенджин сообщил, что отец больше никогда не причинит им боль, потому что его тело давно пожрали насекомые.

Настоящее…

Прошла почти неделя с того момента, как Минхо раскрыл тайну следствия брату. Феликс не мог выйти из дома первые три дня, опасаясь за свою жизнь. Паника и паранойя стали переходить все границы: он пугался раздувшейся шторы от сквозняка, звуков в подъезде, доносившихся сквозь закрытую дверь; даже вибрации звонившего телефона. И только благодаря еще одному разговору с обеспокоенным его состоянием братом он попробовал взять себя в руки и все же вышел из дома на встречу с друзьями, у которых как раз закончились уроки. — Погода портится, — стоя около магазина и глядя в небо, проговорил Джисон и сморщил нос. — Может, пойдем ко мне вместо «точки»? — Мама сегодня на сутках? — улыбнулся Чанбин. — Ага, — кивнул он и осмотрел всех. — Ну так что? Никто ж не против? — Пойдем за спиртным, вечер будет интересный. Чан закинул руку ему на плечо, и они прошли через автоматические двери. Хенджин все время не сводил глаз с Феликса, который твердо решил проверить все свои ощущения и желания, отдалившись. Вот только посвящать его в свои планы он, конечно же, не стал. — Что произошло? Ты уже несколько дней не отвечаешь мне на сообщения. — Сейчас не время для разговора. — А когда оно будет? — еле сдерживая порывы эмоций, терпеливо спросил Хенджин. Изнутри уже потряхивало от нервозности. «Было же все нормально, что на него нашло?» — Я не хочу разговаривать, отвали. Феликс бортанул его плечом и зашел в магазин вслед за друзьями, оставляя Хенджина без каких-либо объяснений. Внутри вязкой массой расползалось отчаяние, но капля надежды не давала опустить руки. «Может, сейчас выпьет и сможем поговорить?» Хенджин верил в то, что их чувства взаимны, безграничны и чисты. Однако Феликс не был того же мнения. Он считал, что все то же самое может испытывать с любым другим человеком, и продолжал отрицать факт влюбленности. В этот вечер выпал идеальный шанс проверить свою теорию. Сидя на диване рядом с Джисоном, Феликс активно жестикулировал и смеялся, обсуждая с Чанбином новый фильм, который посмотрел, пока был дома. Он решил не раскрывать парням страшные подробности своей паники, поэтому сказал, что просто приболел. Страх быть отверженным из-за своей слабости и трусости пугал его намного больше. Чан иногда украдкой переводил взгляд с Феликса на Хенджина, подмечая грустные глаза и горечь, которая копилась в них каждую минуту. Тоску ни с чем не перепутать. Хенджин будто скучал по человеку, даже находясь рядом с ним. — Пойдем покурим? — привлек его внимание Чан, коснувшись плеча. Тот поднял глаза, и потухающий огонек в них едва блеснул. — Я же не курю. — Давай вставай. — Добрая улыбка будто осветила все вокруг, и стало как-то странно тепло. — Это всего лишь повод вытащить тебя на балкон и поговорить, так что не сопротивляйся. И Хенджин пошел. Сидеть в кресле и смотреть на веселящегося Феликса было тяжело. Он просто без объяснения причины стал игнорировать, отдаляться и уже не смотрел так, как раньше. «Что-то произошло…» — Что, так сильно влюблен в него? — вывел его из размышлений Чан, закуривая. — Это так заметно? — Вокруг вас двоих с самого начала витала какая-то странная аура, — улыбнулся он. — Однако тебе стоит знать, что Феликс — непростой человек. — Не понимаю, о чем ты. Что ты хочешь сказать? Хенджин не желал задумываться о том, куда ведет этот разговор. Все нутро сжималось от нервозности. — Ты будто потухаешь. Если сравнить, каким ты был месяц назад и сейчас, то из тебя словно энергию выкачали. И это его рук дело. — Феликса? Да нет же, — наигранно посмеялся Хенджин, убеждая самого себя в том, что тот, наоборот, дает ему смысл жить. — Ты ошибаешься. — Я знаю его не первый год. Тот Феликс, которым он стал после твоего появления, — ненастоящий. Ты ведь и сам чувствуешь, что он насытился тобой, вот и игнорирует теперь. Тебе лучше забыть о нем и не мучиться. Он всю жизнь выставлял себя человеком, который не умеет любить, и для него это скорее абсурдное чувство, нежели желанное. Но как только приехал ты, Феликс стал сам не свой. Возможно, сейчас в его голове ведется лютая борьба с неизвестными ему чувствами, которые он испытывает к тебе. И эту битву любовь проиграет однозначно. Захотелось увести Феликса из этой квартиры, заставить его поговорить, запереть где-нибудь и убеждать каждый день в том, что любовь существует, и именно она вспыхнула между ними, как подожженный фитиль. Однако Хенджин забыл, что рано или поздно этот самый фитиль упрется в порох, и тогда происходит взрыв, доставляющий кучу проблем и бед окружающим. — Не могу обещать, что прислушаюсь к твоим советам, но я запомню, что ты всегда был ко мне добр, — улыбнулся он и открыл дверь балкона, пропуская Чана вперед. — А где эти двое? — кивнул тот в сторону пустующего дивана, обращаясь к Чанбину. — Да трахаться пошли, — не отрываясь от игры в телефоне, пробубнил парень. — Не могли, блять, другое время выбрать. — Что?.. Разряд тока импульсами прошелся от сердца по всему телу, заставляя ноги медленно шагать в сторону комнаты, из которой доносились отвратные звуки совокупления. Дверь открылась без скрипа, выпуская стоны за пределы помещения. Хенджин стоял и смотрел, как Феликс вжимает Джисона в кровать, вытрахивая из него хрипы и крики. Сердце сжалось до размеров атома, пока он задерживал дыхание, чтобы удержать себя в сознании. Звон в ушах достигал пика — казалось, что голову вот-вот разорвет. Больно… Стеклянная крошка расползалась по кровеносной системе, вспарывая каждый миллиметр и не давая ранам заживать. Парень чувствовал, как его трясет от отчаяния. В тот момент он не хотел жить. Своим поступком Феликс разбил его душу и развеял по той самой комнате, в которой предавал. Теплая иллюзия любви рассыпалась, покрывая все вокруг серым пеплом боли и разочарования. Чувствуя, как начинает задыхаться, Хенджин закрыл дверь и молча направился в ванную. Чан отправился за ним. Он постучался в попытке поговорить. — Хенджин… открой дверь. Молчание. До слуха доносился только приглушенный шум воды. Хенджин не хотел открывать. Ему не нужен этот взгляд, полный сожалений. Или те самые излюбленные фразы типа «а я говорил». — Прошу, открой. Стук все не прекращался. «Неужели он думает, что я сделаю что-нибудь с собой?» Раздался звук щеколды, и дверь распахнулась. Чан, бегло осмотрев его, подметил только умытое лицо и полностью потухший взгляд. — Хенджин, ты должен понять, что на нем свет клином не сошелся. Не принимай все так близко… — Не надо, — свел брови к переносице тот и слегка сморщил нос от боли, что продолжала пульсировать в груди. — Я не хочу ничего слышать сейчас. Пойду домой. — Джисон давно этого добивался. Эта фраза прошлась по сердцу новым порезом, но расползся он уже чернотой злости. — В каком смысле? — Он добивался его внимания еще с тех пор, как мы познакомились, но Феликс никогда даже не смотрел в его сторону. Не знаю, что должно было произойти, чтобы он пошел на это. Раньше у него было строгое табу: никакого секса с друзьями. — Значит, Джисон стал кем-то большим для него, — выдохнул Хенджин и обошел Чана, направляясь к выходу. Пожав ему руку, он молча отправился домой. В голове сейчас крутилась одна лишь злость, подгоняемая болью. «Это Джисон… Во всем виноват только он… Он мешает нашему счастью…» Сидя в своем кабинете, Минхо разговаривал по телефону, а напротив него расположился Сынмин в ожидании ответов. Их смущали временные рамки, растянувшиеся между преступлениями. Разные районы, разный возраст, но, судя по манере нанесения травм, убийца был один и тот же. — Опять сказали подождать, — выругался Минхо, положив трубку. — Ни хера работать не хотят. Как записали год назад дело в глухари, так и забили на него. Что самое интересное, труп исследовали после того, как нашли, и даже анализы все необходимые сделали, но пришли к тому, что это была обычная заварушка между бомжами, и не стали никого искать, ведь заявления о пропаже с похожим описанием не поступали. — Конечно, проще свалить на поножовщину среди бездомных, нежели найти ответы. — Сынмин придвинулся ближе к столу. — Что по итогу мы имеем? — Так, — Минхо посмотрел в свои записи, — три тела. Судя по данным отчета из Кымчхона, между первым и вторым убийствами прошло приблизительно десять месяцев, а между вторым и третьим — сутки. Сейчас затишье, но что-то мне подсказывает, что это не конец. Каждый убитый был изрезан ножами так, будто на телах за что-то отыгрывались или наказывали. — Получается, преступник убивал посредством нанесения увечий, предположительно тем же ножом, которым впоследствии протыкал сердца, прикалывая их неподалеку, так? — Уже есть отчет о том, что это точно были орудия преступлений, — подтвердил Минхо, листая дальше свои заметки. — Ножи разные, фирма на них не указана, так что выяснить, где куплены, будет очень трудно. А что же по мотиву? — Если подумать логически, то это явно дела сердечные. Сынмин посмотрел на друга, и шестеренки в его голове стали двигаться еще активнее. — Из-за того, что он их вырезает? — Ну да. Тут будто какая-то травма замешана, обида. Это похоже на разбитое сердце. — Два последних парня слишком тесно общались с Ликсом. Он сказал, что между ними неоднократно была половая связь. Но как с ним может быть связана первая жертва? Да и в районе том он никогда не был. Ким сделал пометки в листах со своими записями. — Ты проверил его окружение? — Само собой. Я их уже давно знаю, они не первый год общаются. Пьют, курят, воруют — это да, но зверские убийства… Минхо задумался и вновь полистал записи. — А новые люди в компании не появлялись? — По моим данным — нет. — Он посмотрел на свой телефон. — Хотя я видел всплывающие сообщения от какого-то ХХ. Если это инициалы, то таких в их компании не было, но, опять же, это может быть кто угодно. — Давай доедем до школы, проверим, поступал ли кто недавно. — Почему я сразу до этого не додумался? — Минхо мысленно ругал себя за то, что отвлекается на другое. Беспокойство за жизнь брата затуманило сознание, вытесняя ясные мысли. — Она еще открыта должна быть, поехали. Быстрым шагом дойдя до автомобиля, Минхо и Сынмин спешно отправились в нужное место, стараясь не нарушать правила дорожного движения. Ли молчал, погрузившись в свои размышления. «Неужели может появиться зацепка?..» Показав удостоверение охраннику на входе, сотрудники следственного отдела быстро добрались до кабинета замдиректора, которая отвечает за прием новых учеников. — Добрый вечер. — Минхо представился и снова показал удостоверение. — Предоставьте, пожалуйста, личные дела всех детей старших классов, поступивших за последние два месяца. — Здравствуй, Минхо, — улыбнулась женщина. — Мог бы уж не так официально, я помню тебя, еще не такая старая. — Извините, — улыбнулся он в ответ и склонил голову. — Не думал, что запомнюсь. — Да как же. — Заместитель поднялась со стула и начала просматривать папки с личными делами. — Лучший ученик школы-то? А что случилось? Зачем данные детей? — Простите, не могу разглашать. Получив от женщины четыре личных дела, Сынмин и Минхо попрощались и уехали. Вернувшись в отделение, первым делом они прошли в кабинет и разложили на столе тонкие папки. — На что в первую очередь обращаем внимание? — взял одну в руки Ким. — Откуда прибыл, в какой класс пришел и успеваемость. — А при чем тут оценки? — Вероятнее всего, он хорошо учится. С двойками по базовым предметам человек редко бывает продуманным в бытовых делах. Сынмин кивнул и принялся просматривать личное дело, сосредоточившись на данных, пока Минхо открывал вторую папку. Натренированное ровное дыхание и умеренное сердцебиение не выдавали того страха, который на самом деле испытывал Ли. Он понимал, что брату грозит опасность, поэтому поиск убийцы стал его первостепенной задачей. «Раз он ходит вокруг да около, то, наверное, хочет чего-то добиться. Вот только чего? Внимания? Или все же любви?» — Сынмин… — позвал он коллегу и поднял на него глаза, — а что, если этот человек влюблен в Ликса? — Судя по его выкрутасам, это больше похоже на больную одержимость. Он тебе ничего не говорил? — Мы с ним не так близки, ты же знаешь. — А как думаешь, сказал бы, заметь он что-то неладное по отношению к себе? — Сомневаюсь. Ликс же с детства считает себя сильным и самостоятельным. Скорее всего, он попробовал бы решить проблему сам. Хотя, когда я рассказал о его связи с убитыми, он испугался, паниковал ходил. — Бинго! — выкрикнул Сынмин и положил перед ним папку. — Кажется, наш человек. Подходит вообще по всем параметрам. Минхо отложил личное дело, которое проверял до этого, и вчитался. — Похоже, ты прав. — Он пробежал глазами по каждой строчке. — Учится в классе с Феликсом, приехал из Кымчхона совсем недавно. — И оценки у него превосходные. Парень явно неглупый. — Мне кажется, я где-то уже слышал это имя. — Минхо задумчиво посмотрел в сторону, пытаясь вспомнить. — Хван… Семья Хван жила в соседнем подъезде, и у них был сын, ровесник Ликса. Его как раз звали Хенджин. Он долго бегал за братом, я сначала даже думал, что они могут подружиться. — Вот тебе и инициалы ХХ, — улыбнулся Сынмин маленькой победе. — Старый адрес и номера родителей указаны. — Минхо схватил телефон и тут же стал набирать цифры. Спустя несколько секунд звонок без ответа был сброшен, и следователь набрал второй номер. — У обоих телефон не обслуживается. — Поехали в Кымчхон. Дорога должна была занять не больше часа, однако из-за того, что наступил конец рабочего дня в бюджетных организациях, на дорогах образовались пробки. Время уже близилось к девяти вечера, когда два сотрудника подъехали к дому, указанному в личном деле Хвана. За закрытой дверью раздался звонок, но в квартире стояла полнейшая тишина. Никаких звуков работающего телевизора или шагов по коридору. Минхо принял единственное, по его мнению, верное решение. — Добрый вечер! — громко проговорил он около двери, постучав. — Меня зовут Ли Минхо, я старший следователь из Мёндона. Могу поговорить с кем-нибудь? — Может, с работы еще не вернулись? Сынмин снова позвонил в звонок. — Что-то здесь не так. Но вдруг дверной замок издал характерный звук, и дверь открылась. Перед ними предстала женщина, которая была больше похожа на живую мумию. Высохшая, вся в морщинах, с растрепанными волосами, в грязном, видимо, давно не стиранном халате. Запах в квартире стоял затхлый, окна закупорены, а свет везде выключен. — Я знаю, зачем вы пришли, — разлетелся по коридору тихий, хриплый голос. — Проходите. — Что Вы имеете в виду? — спросил Сынмин, включая фонарик на телефоне. — Вы пришли арестовать моего сына за то, что он убил своего отца. Долго же соображали. Пазл в голове Минхо стал складываться со скоростью света. Теперь он точно был уверен в том, что Хван Хенджин и есть тот самый убийца, которого они искали. И, вероятнее всего, он сейчас вместе с Феликсом… — Госпожа Хван, я правильно понимаю, что Вы знали об этом и никому не сообщили? — посмотрел на женщину Сынмин, приподняв одну бровь. — Я вправе не свидетельствовать против сына. — Где Хенджин? Минхо еле сдерживал себя, чтобы не сорваться с места и не уехать к брату. — Он давно уже бросил меня. Уехал за своей любовью. Зачем ему обуза? — Любовью? — переспросил Сынмин, надеясь на пояснение. — Джинни думал, что я не вижу, каким он растет. Он добрый и открытый, очень умный и никогда никому плохого не желал. На отца был обозлен за то, что тот временами избивал его и меня. Да и переехали мы в первую очередь из-за того, что я рассказала мужу о том, что Джинни нравится соседский мальчишка. А сынок думал, что из-за работы отца. — Добрый?! — вспылил Сынмин, слегка повысив голос. — Успокойся, — строго проговорил Минхо и перевел взгляд обратно на женщину. — Вы знаете, что именно случилось с Вашим мужем? — Нет, — ноты горести послышались в ее голосе. — Уезжая, сын оставил только записку, в которой говорилось, что отец никогда не вернется. — Спасибо. — Он развернулся и вышел в подъезд, а Сынмин молча последовал за ним. — До свидания. Быстро спустившись, они сели в машину, и Минхо тут же достал телефон. «Лишь бы ответил…» Но трубку на том конце так никто и не взял. — Не берет. — Нервно постукивая пальцами по коленке, Минхо посмотрел на друга. — Заводи, выдвигаемся. — Напиши ему. Ты же знаешь, что он не отвечает на твои звонки, когда с друзьями.

Минхо:

Ты где?

Феликс: У Джисона.

Минхо:

Вы там все?

Минхо:

Ответь!

Минхо:

Ликс, держись подальше от Хенджина!

Феликс убрал телефон в карман, не прочитав сообщения от брата после своего ответа, и вышел на балкон, прикуривая сигарету. Глубоко затянув терпкий дым, что едва отдавал нотами шоколада, он выдохнул и повернулся к Чану, который стоял рядом и смотрел на него. — Судя по твоему взгляду, я что-то сделал не так. — Серьезно? Ты так думаешь? — язвил друг в надежде достучаться до его сердца. — Ты нахуя трахать Джисона пошел? — Захотелось. — Улыбка на лице Феликса была больше похожа на издевку. — Ты что-то против имеешь? Или хотел присоединиться? Если что-то не понравилось, мог бы просто уйти, как это сделал Чанбин. — А как же Хенджин? — При чем тут он? — Не строй из себя дурака, все знают о том, что между вами было. Он явно смог дотянуться до твоего сердца, а ты просто испугался, ведь никогда не чувствовал ни к кому любви. Хотел потешить свое эго? Что ж, видимо, у тебя получилось. Я сейчас впервые поймал себя на мысли, что за все годы нашего общения просто закрывал глаза на то, какой ты на самом деле. Несчастный! Мне жаль тебя. Чан вышел с балкона и направился в коридор. Ему больше не о чем было разговаривать с другом. Феликс же просто стоял и молчал. Ему нечего было ответить. Внутри что-то сжало сердце, стало не по себе. Чан попал в точку: он был несчастен. Но только не с Хенджином. Когда они оставались наедине, обсуждали поэзию и слушали ночной город, когда Феликс обнимал его и вдыхал запах кожи, он чувствовал настоящее счастье. Едва слышимый звук закрывшейся двери привлек внимание и вырвал его из воспоминаний и мыслей. «Чан вернулся?» Выключенный во всей квартире свет нагонял жути, но Феликс, переборов себя, вышел с балкона. Напротив, если пройти сквозь комнату, в которой они сидели с друзьями, находилась дверь в спальню Джисона. Все нутро боролось с желанием открыть и посмотреть на источник копошащихся звуков. Однако любопытство взяло верх. Направленный рассеивающийся свет от фонарика на телефоне позволил увидеть то, что стало началом конца. Джисон лежал на спине, раскинув руки, а по комнате разносились звуки булькающего хрипа, которые не дают прорваться голосу. Сверху же, оседлав обессиленное тело, сидел человек в черном, яростно вонзая длинное лезвие ножа в грудь и живот друга. Феликс не мог пошевелиться, не мог закричать или издать хоть какой-то звук. Его разум сломался, разбился, как ваза из тонкого стекла, на которой были изображены нити судьбы. Последнее, что останется в его памяти, — это белая маска на лице человека, который повернулся на появившийся свет в двери с сердцем в руке, и лицо Хенджина, после того как убийца снял ее. Тот не знал, что в квартире еще кто-то остался. Выключенный свет и отсутствие каких-либо звуков убедили его в том, что Джисон один. Он лишь хотел расправиться с человеком, который забрал его Феликса. Никто не имел права прикасаться к нему, кроме Хенджина. Джисон же позволил себе это сделать. Столкнувшись взглядом с любимым человеком, он тут же слез с кровати и бросился к Феликсу. Ноги парня подогнулись, он сполз по двери и осел на пол, не отрывая глаз от мертвого тела друга. — Феликс, посмотри на меня! — плача, кричал Хенджин, потирая большими пальцами его лицо. Кровавые следы размазывались по белой коже, оставляя разводы. Феликс уже ничего не слышал, сознание медленно покидало его до полного отключения, но Хенджин продолжал кричать: — Я не хотел, чтобы ты узнал вот так! Я люблю тебя, прошу, открой глаза! Он совсем не обратил внимания на удар о стену будто выбитой с ноги входной двери. Душераздирающий плач и крики Хенджина разносились по всей квартире, что и заставило Минхо с силой толкнуть ее плечом. Первое, что бросилось в глаза, — это брат, который лежал на полу с перемазанным в крови лицом, и нависший над ним Хван Хенджин. Страх сковал все тело, но из ступора вывел звук выстрела сбоку. Сынмин не дал преступнику даже крупицы возможности, он понимал, что, вероятнее всего, в квартире они найдут еще трупы. Минхо, быстро сориентировавшись, подбежал к Феликсу и столкнул с него тело Хенджина, в голове которого зияла дыра от пули. Спешно нащупав пульс, он поднял брата на руки и вынес из квартиры, пока Сынмин вызывал все необходимые службы, глядя на труп Джисона. Скорая подъехала минут через пять, но для Минхо это время тянулось вечность. Он продолжал держать бессознательное тело брата, прижимая к себе, и даже не замечал, как по щекам стекали слезы. Вслух ругал себя за то, что сразу не сообразил более тщательно проверить все его окружение, что не обращал внимания на изменение в поведении, когда тот стал чаще улыбаться телефону. Его сердце разрывалось от боли: больше всего на свете он боялся потерять единственного родного человека. Помогая уложить брата в карету скорой помощи, Минхо дал себе слово больше никогда не оставлять его одного. И этот случай действительно стал для них переломным. Спустя два дня, лежа в больничной палате, Феликс открыл глаза, но огня и жизни в них больше не было. Заметив, что брат никак не реагирует на звуки и прикосновения, Минхо запаниковал. Однако результаты обследования не показали никаких физических травм. — Это для его же блага, господин Ли. — Врач сидел напротив Минхо, протягивая документы на подпись. — Не переживайте.

«Эта история могла бы закончиться хорошо. Показать, как два несчастных человека обрели друг друга, впуская в свою жизнь любовь. Но… я убил его… изменив, разбив сердце и уничтожив в нем человека. А он убил меня… убил во мне жизнь, разорвав в клочья душу, которую больше никто никогда собрать уже не сможет», — дописав последнюю страницу, Феликс выключил ноутбук и отправился на прогулку по цветущему саду психиатрической лечебницы, из которой после произошедшего не выходил последние два года.