Hey, Mr. Policeman

III Лодка тяжело чиркнула бортом о резиновый отбойник и прижалась к настилу. Макс выключил мотор, дождался, пока вода успокоится, и только после этого легко прыгнул на причал. Воздух был густой, тёплый, пах соляркой, морской водой и мокрым деревом. Пара чаек вяло переругивались над контейнерами, где-то хрипло ругнулся крановщик. Обычный день. Он к таким уже привык. Макс подцепил первый ящик, перебросил его на плечо, чуть согнувшись под весом. Спина чувствовала нагрузку привычно, без лишнего героизма: поднял, донёс, поставил — и вернулся за следующим. Доски под ногами глухо отзывались шагом, где-то рядом лязгнула цепь, кто-то крикнул: «Осторожнее!» — и тут же замолчал. — Доброе утро, — так же без предупреждения раздалось сбоку, спокойно, без надрыва, как будто они виделись уже сотню раз. Макс автоматически отметил голос, поставил ящик, выпрямился и повернулся. Перед ним стоял парень лет тридцати с небольшим — в ветровке, не слишком дорогой, но аккуратной, с закатанными рукавами. Тёмные волосы чуть вились, лицо было мягкое, открытое, глаза внимательные, но без жёсткости. Встреть такого в городе — решил бы, что он работает в офисе или держит маленькую кофейню. Никакого «верхушки картеля» тут и близко не ощущалось. Парень протянул руку, улыбнувшись.  — Наконец-то удалось поймать тебя не в движении. Давно у нас не было таких кадров, что все только и говорят про тебя. Я Пьер. Рукопожатие было сильным, но не демонстративным — уверенная ладонь, без попытки доминировать. Макс ответил тем же, легко сжав пальцы. — Эмилиан, — сказал он. — Рад познакомиться. Взгляд напротив был такой мягко-дружелюбный, что, если бы не контекст, он бы и впрямь подумал, что перед ним человек, который разводит породистых щеночков и вплетает им ленточки в шерсть. Ни хищности, ни позы. Но этот человек стоял посреди порта и явно чувствовал себя здесь своим. Пьер оглянулся на лодку, на ящики, на линию воды, потом вернул взгляд к Максу. — Как оно? Не загоняешь мотор? — спросил буднично. — Всё в норме, — ответил Макс. — Фильтр поменял, прокладку проверил, ход держит ровный. На полный газ без нагрузки не гоняю, смысла нет. Пьер кивнул, будто сверял услышанное с тем, что уже знал. — По маршрутам как? — продолжил он. — Укладываешься? Там, где тебя гоняют от третьего буя, народ говорит, что ты почти на время ходишь. — Пока проблем не было, — Макс пожал плечами, в очередной раз мысленно удивляясь, как этот несчастный третий буй никому покоя не давал. — От границы до точки — двадцать две минуты, если без сюрпризов. Сюрпризы докидывают плюс-минус пять. По мелочи подстраиваюсь по обстановке. — Фиксируешь, если что-то идёт не так? — уточнил Пьер. — Ветер, чужие лодки, задержки на причале? — Да, — коротко ответил Макс. — Кому надо — рассказываю. Пьер слушал не только слова, но и то, как они были сказаны. Ни разу не перебил, только изредка перекидывал взгляд на воду, на рабочую суету вокруг, будто сверял картинку в целом. Потом снова посмотрел на Макса и медленно кивнул. По глазам читалось — отмечал про себя: толковый парень, не зря про него столько говорят. Голова работает, руки делают, не из тех, кто суетится зря. Такие долго на одной лодке не задерживаются. Макс терпеливо молчал, пока его не спрашивали. Пьер чуть улыбнулся, как будто считал его реакцию правильной.  — Ты, наверное, уже слышал, что у нас намечается кое-что крупнее обычного, — начал он. — И раз уж тебя это тоже касается, есть смысл, чтобы ты понимал общую картинку. По крайней мере — ту часть, которая для тебя важна. Он сделал паузу, проверяя, слушали ли его вообще. — В пятницу после одиннадцати жду тебя в клубе Скудерия, — сказал он уже деловито. — Не опаздывай. Там объясним, как и что. Макс кивнул, будто речь шла о том, чтобы перенести пару ящиков в другое помещение. — Понял. Скудерия, после одиннадцати. — Вот и отлично, — Пьер ещё раз пожал ему руку, на этот раз чуть короче. — Не пропадай. Он развернулся, сказал что-то паре ребят у рампы и ушёл, растворяясь в суете порта так естественно, будто был одним из десятков рабочих. До конца дня он работал, как всегда: лодка — ящики — подписи — короткие согласования с Эстебаном, пара пересечений взглядом с Лиамом, привычное живое «круто» от Габриеля, когда тот снова заскочил в порт и услышал знакомый ритм мотора на выходе из бухты. Пьер больше не появлялся. Но фраза про пятницу и клуб Скудерия стояла в голове как красная отметка. Позже, уже дома, Макс сидел на краю кровати с дешёвым одноразовым телефоном в руке. Окно было приоткрыто, тёплый ночной воздух тянул внутрь запахами бухты и дальних выхлопов. Он набрал номер, который уже доживал свой последний второй или третий разговор, и приложил трубку к уху. Гудки тянулись недолго. — Слушаю, кто живой? — отозвался Дэн привычным тоном, где даже в вопросе слышалась смазанная ухмылка. — Живой, — ответил Макс. — Пока. — Пока — это мой любимый статус, — Дэн шуршал чем-то на том конце, потом стало тише. — Ну давай, утешь дядю хорошими новостями. Или наоборот, чтобы я не расслаблялся. Макс коротко выдохнул, собирая мысли в ровную линию. — В пятницу после одиннадцати пригласили в Скудерию, — сказал он. — Пьер, который поближе к верхушке. Лично. Говорит, раз намечается крупная поставка, мне нужно понимать общую схему. Так что будет что-то вроде собрания. Я думаю.  На том конце повисла короткая пауза, потом Дэн протянул с театральным ужасом: — О-о, полезешь в логово к дракону. Вечеринка в гнезде, куда приличные люди не суются. Мне нравится развитие событий. — Я тебе не за шуточками звоню, — устало напомнил Макс. — Нужна информация. Всё, что у нас есть по клубу и по Вассёру. В деталях. — Да знаю я, знаю, — Дэн чуть сменил тон, но привычное хулиганство никуда не делось. — Подожди. Послышалось, как он отодвинул стул, что-то пошуршал бумагами, щёлкнул по клавишам. Макс представил его в кабинете Оскара, нагло устроившегося за чужим столом перед кучей мониторов, пока тот отошёл на пять минут. — Клуб, как ты помнишь, давно в списках, — Дэн вернулся к разговору. — По бумагам владельцем числится Фредерик Вассёр, это ты тоже знаешь. Чистенький, как аквариум у богатой тёти. Официально — развлекательное заведение, лицензии в порядке, налоги платятся, персонал оформлен, даже пожарные проходы не перекрыты. У Оскара там целый архив. Он немного усмехнулся и взял паузу, чтобы освежить память по запутанным документам с данными.  — Скудерия ещё при прошлом шефе, Брауне, была их излюбленной точкой сбора, — продолжил Дэн. — Казалось бы — бери, не хочу. Красивый клуб, вся верхушка там тусуется. Но сколько туда ни заходили «в гости» с ордерами, ничего, кроме пары торчков под кайфом, не ловили. Ни товара, ни денег, ни записей, которые можно привязать к делу. Стерильное заведение, хоть в учебниках показывай. А привлечь кого-то только за то, что он там сидит с бокалом и шушукается, сам понимаешь, невозможно. Макс молчал. То, что он и так знал из досье, сейчас ложилось в речь плотнее, с интонациями. С мыслями о том, куда ему в пятницу предстояло смотреть.  — По Вассёру та же песня, — Дэн зевнул, но не до конца. — По документам — просто владелец клуба и ещё пары заведений. Никаких явных завязок, нигде не светится рядом с теми, кого мы уже пытались прижать. На слушания его тянут как свидетеля, в протоколах — одно и то же: «Не имею отношения, сдаю в управление, занимаюсь общими бизнес-вопросами». Фактически все понимают, что он не просто так держит это место, но доказать ничего не удаётся. Всё, что есть, — косвенные связи, да и те тонкие. Гадёныши хорошо шифруются, — пробормотал он. — Ни следа товара. Ни документов. Слово «документы» легло отдельно. Макс вдруг чуть подался вперёд, локоть напрягся. Документы. Он видел, сколько бумаги проходило через руки Эстебана буквально день ото дня. Пачки, которые тот передал Лэнсу. Папки, которые потом исчезали неизвестно куда. Он, конечно, собирал всё, до чего мог дотянуться: номера контейнеров, накладные, расписания, странные исправления в графиках. Но то, что опекал Эсти, всё ещё оставалось для него в значительной степени просто белибердой. В портовых накладных всё было понятно: номера контейнеров, количество, HS-коды грузов, которые нарисованы для вида и не имели отношения к настоящему содержимому. А в бумагах Эстебана цифры и слова складывались в узор, который не поддавался обычной логике. Если в клубе такие же документы, неудивительно, что при первом расследовании никто ничего не выудил. Без понимания системы это ровный шум. Макс провёл рукой по лицу, будто пытался стереть усталость. — Я разберусь в документах, — сказал он, уже твёрже. — Там наверняка что-то есть. Просто спрятано не там, где ищут. — Хоть бы, хоть бы, — хмыкнул Дэн. — Эта твоя миссия у меня уже в печёнках сидит. Знаешь, какой Джордж зануда? Не хочет со мной попробовать дуриан. Говорит, он воняет. Макс выдохнул что-то среднее между смехом и усталым «серьёзно?». — Так он правда воняет, — выдал он честную констатацию. — И что? — возмутился Дэн с преувеличенным ужасом. — Как же природное любопытство? Уверен, ты бы со мной попробовал. — Ну конечно, — Макс закатил глаза, хотя тот этого не видел. — Если это то, что меня ждёт после возвращения, я, наверное, предпочту сам стать главой мафии или вроде того. — Не пизди, сладкий, — мгновенно отозвался Дэн. — Ты бы ради меня попробовал, ты же без ума от меня. Макс вжал лоб в руку. — Ты прав, — терпеливо проговорил он. — Ты лучший напарник, и я мечтаю попробовать фрукт, который воняет хуже, чем твои носки после смены. — Я знал, — удовлетворённо протянул Дэн. — Так что давай, разбирайся там со своими бумажками. Всё, что сможешь стянуть, нам с Оскаром скидывай. Подхватим, разжуем, может, впервые за долгое время дойдём до чего-то, кроме головной боли. Они обсудили ещё пару деталей — кто будет на связи ближе к ночи в пятницу, какие сигналы использовать, если что-то пойдёт не так, как вывести информацию, не светя её лишний раз на каналах. Макс отключился, разломал на две части пластиковый корпус телефона и бросил его в разные мусорные пакеты. Голова гудела, но не от усталости — от предвкушения. Он пересмотрел записи по клубу ещё раз — не по протоколам, по своим коротким пометкам в памяти. Скудерия всегда была витриной: блестящей, громкой, с музыкой и алкоголем, которую можно трогать сколько угодно и всё равно не понять, за что зацепиться. Но витрины не делают такими чистыми просто так. Если там собирается верхушка, значит, под ней есть фундамент. Просто до него пока не добрались. К пятнице он чувствовал себя готовым. Или, по крайней мере, сделал всё, чтобы не прийти туда пустым. Вечером, когда стрелки перевалили за десять, Макс стоял перед входом в клуб и выглядел так, как должен был выглядеть человек, пришедший «на ночь» — не слишком празднично, не по-портовому грубо. Двери клуба открывались и закрывались, выдыхая на улицу тёплый воздух с запахом алкоголя, парфюма и пота. Очередь из праздных людей волной подтягивалась к фейсконтролю, смеясь и споря. Не его очередь. Он уверенно вошёл внутрь, сразу вниз по ступенькам — не оглядываясь, не замедляя шаг. Музыка ударила сразу, плотной стеной, басы пробежались по груди, свет бил в глаза резкими вспышками: красный, белый, синий — по кругу, как сигнальные огни. В зале было жарко и тесно. Люди танцевали, пили, кричали друг другу в ухо, чтобы хоть что-то донести до собеседника. Потные плечи скользили, чьи-то волосы ударили его по руке, когда он протискивался вглубь. Он прикинул взглядом, где могли бы сидеть нужные люди. На первом уровне — никто. Здесь те, кому достаточно просто потратить вечер. Никакая верхушка не любит толкаться, когда решает дела. Макс всё равно сделал круг по залу. Бар, танцпол, отдельные столики с полузакрытыми занавесками. Лица мелькали, но ни одного по-настоящему знакомого он не заметил. Бессмысленно искать глазами тех, кто профессионально умел не попадаться. Рефлекторно он двинулся к бару. Там, покачиваясь в такт биту, стоял высокий парнишка в чёрной рубашке. Он ловко взбалтывал чей-то коктейль в шейкере, подбрасывал лёд, ставил бокалы в ровную линию. На бейдже ровным, чуть округлым почерком было написано: «Олли :)». Макс поймал его взгляд и слегка наклонился через стойку. — Добрый вечер, — сказал он, перекрывая музыку ровным тоном. — Что сделать для вас? — Олли наклонился поближе, голос у него был молодой и по-своему усталый, как у людей, которые много слышали чужих секретов под шум танцпола. — Ничего, — ответил Макс. — Я пришёл на семейную встречу, — фраза, которую подсказал Юки слетела с губ, оставив странное послевкусие — будто он в дешёвом сериале на мотив «Крестного отца». Олли даже не переспросил. Понимающее моргание — одна доля секунды — и он кивнул куда-то в сторону служебной двери, ведущей за бар. Потом тут же переключился на следующего клиента, как будто ничего не было. Макс не стал задерживаться. Обошёл стойку по стороне, где поток людей был чуть пореже, и вскоре оказался у неприметной двери с маленькой табличкой «Staff». Нажал на ручку — та поддалась. За дверью обнаружился узкий коридор, освещённый белёсыми лампами, с серым линолеумом на полу. Музыка, стоило двери за ним закрыться, звучала здесь уже глухо, будто из-под воды. Несколько дверей по обеим сторонам — какая-то приоткрыта, из другой доносился смех, где-то гудел холодильник. Макс замялся на секунду. Логичнее было бы заранее спросить у Пьера, куда именно идти. Или вытянуть из Олли хоть какое-то уточнение, кроме этого кивка. А может, это и была маленькая проверка: найдёшь ли нужную дверь сам, не начав дёргать все подряд. Он только подумал об этом, как одна из дверей слева щёлкнула и приоткрылась. В проёме показался Юки — без привычного мотоциклетного шлема, в рубашке с закатанными рукавами, всё с теми же живыми глазами. Один взгляд — и он кивнул Максу: сюда. Без слов. Внутри было ещё тише. Музыка доносилась приглушённым фоном, будто через несколько слоёв толстых стен — хотя так, впрочем, и было. Комната была довольно просторной, с низким светом и мягкими углами. Вместо обычной клубной суеты — диванчики вдоль стен, несколько кофейных столиков, кое-где стояли бутылки воды, пепельницы, пара пустых бокалов. Ландо со своими «псами» держался в углу, ближе к двери — словно охранный кордон. Помимо Габи и Франко с ними было ещё два незнакомых Максу лица: оба держались собранно, спинами к стене, взглядами — по комнате, а не по людям отдельно. Они почти не разговаривали, только обменивались короткими фразами. На одном из диванов сидел седой мужчина с залысиной, в котором Макс без особого труда узнал Вассёра — того самого, с фотографий в полицейских отчётах. В жизни он выглядел усталым и чуть раздражённым, но не потерянным: сидел, чуть откинувшись, говорил тихо, но уверенно. Рядом, с ним вполголоса, обсуждал что-то мужчина помоложе, но тоже с пробивающейся сединой на висках и на вид жёстких коротких кудряшках, аккуратным костюмом и выразительными руками — жесты плавные, но с нажимом. На другом диванчике скучал Фернандо. Он вертел какой-то листок, потом убрал, откинулся на спинку, глядя в никуда. Максу с ним было проще всего: у них уже сложилось что-то вроде рабочей симпатии. Он невольно направился к нему. Фернандо заметил его, чуть улыбнулся уголком губ и протянул руку. Макс пожал её и тоже слегка улыбнулся. — Вот и наш Гонщик, — негромко сказал Фернандо. — Похоже, будешь сегодня в первом ряду. — Сегодня пока планирую просто понять, что к чему, — честно ответил Макс.  — Тоже полезно, — пожал плечами тот. Юки вернулся через минуту и устроился рядом, на ручке дивана, как кошка, которая знала, что ей тут место. Он оглядел комнату быстрым взглядом — отметил, кто где, и успокоился. Постепенно люди подтягивались. Вошёл Лэнс — без лишнего шума, поздоровался со многими лёгкими кивками, с кем-то обменялся короткими фразами. Появился Пьер, уже в более городском виде — рубашка, пиджак, но всё равно без показного лоска. За ним ещё пара незнакомых Максу людей — оба явно не из «полевых», скорее те, кто привык иметь дело с цифрами и чья работа редко пахла солью. Лиама и Эстебана среди «гостей» не было видно. Юки поймал взгляд Макса и, будто догадавшись, тихо пояснил: — Лиам и Эсти сейчас принимают мелкую поставку и координируют других. Обычно на такие встречи не приходят. Здесь в основном те, кто повыше, кто больше про общие решения. Он не стал уточнять, кто именно «повыше». Да это было и не нужно — было видно по тому, как остальные на них ориентировались. Юки сам числился ближе к ядру: координатор курьеров, человек, который знал, кто когда и куда поедет. Без него общая схема образования поставки выглядела не такой гладкой. Макс сидел и смотрел, не слишком привлекая внимание. Он отлавливал мелочи: кто кому кивал первым, кто с кем обменивался короткими фразами, где смех звучал свободно, а где — сдержаннее. Ландо что-то сказал Габриелю, тот расхохотался, но сразу осёкся, бросив взгляд на Вассёра. Франко почти не отлипал от стены, только время от времени переводил взгляд от двери к углу, где сидели Вассёр с собеседником. Лэнс постоял рядом с Пьером, заглянул в какую-то папку, кивнул. Фернандо лениво наблюдал за всем, как человек, который здесь не первый день и знал, что важное начнётся позже. Чем больше Макс смотрел, тем сильнее в голове зрел абсолютно логичный вопрос: зачем сюда притащили его? Если тут собрались начальники процессов, координирующие деньги, маршруты, крышу — то он, человек, который до недавнего времени просто гонял лодку и таскал ящики, здесь выглядел лишним. Пьер сказал, что ему надо знать больше про крупную поставку. Но такие вещи не выносят на общее обсуждение при новеньком без причины. И хоть самому Максу присутствие на таком собрании было очень на руку, все равно «Эмилиан» казался здесь ни к селу, ни к городу.  Места на диванах довольно быстро закончились. Кто сидел — сидел. Остальные рассредоточились: кто у стен, кто у двери. Пьер стоял у массивного стола на другой стороне комнаты, оперевшись ладонью о край и листая какую-то папку. Свет падал сверху, высвечивая бумагу и его профиль. Он не спешил. Вассёр продолжал разговаривать со своим собеседником, тот иногда кивал, иногда отвечал. Лэнс, облокотившись плечом о стену, смотрел куда-то поверх голов. Гул голосов не утихал, но как будто развивался в своём ритме. Макс смотрел на Пьера и всё больше убеждался, что тот явно не собирался начинать прямо сейчас. Он не поднимал голову, не подавал команд, не привлекал к себе внимания. Просто читал, будто у него было ещё полно времени до момента «официальной части». Все чего-то ждали. Или кого-то. Мысль свернулась плотным комом где-то под рёбрами. Вассёр здесь. Лэнс здесь. Пьер здесь. Координаторы, силовой блок, люди по документам — все собрались. Но если все они — части механизма, значит, должен быть кто-то, кто задавал общую скорость. Кого, как правило, не видишь снаружи, но кто для внутренних — точка отсчёта. Он знал, что Шефа здесь не будет. После ареста Брауна новый «хозяин» принял сеть в свои руки и крепко держался в тени. И всё же управлять такой махиной полностью из тени трудно: тайных каналов связи надолго не хватало. Где-то линия должна выходить на свет. Не часто, не громко, но выходить. Ручка двери тихо щёлкнула. И комната, ещё пару секунд назад наполненная отдельными разговорами, словно опала. Фразы оборвались, смех мгновенно стих. Кто-то досказал слово уже вполголоса, больше для себя. Все взгляды почти одновременно повернулись к двери. Макс почувствовал, как воздух стал плотнее. Такое бывало иногда перед грозой, когда ещё не ясно, будет ли гром, но кожа уже знала, что что-то менялось. Он чуть подобрался на диване — не демонстративно, на полсантиметра. За открывающейся дверью он сначала ничего не увидел — только угол плеча вошедшего. В комнату шагнул мужчина. Высокий, в тёмной рубашке, движения — без спешки, но точные. Он не смотрел по сторонам, просто прошёл к столу, где стоял Пьер, и наклонился, что-то сказав ему тихо на ухо. Пьер кивнул; бумага в его руках чуть дрогнула. Мужчина стоял к комнате спиной, и Макс видел только линию плеч, затылок, аккуратно стриженые волосы. Этого уже хватало, чтобы напрячься так, будто внутри что-то сжали ладонью. Он поймал себя на том, что пялился, не мигая. Лицо, которое он вот-вот увидит, придётся запомнить до мельчайших деталей, чтобы потом можно было воспроизвести без искажений. Где-то там, далеко от этого клуба, сидит художник, который по словесному описанию выведет чужие черты на бумаге, чтобы в деле наконец появился новый фотопортрет. В их отделе этого судебного художника звали Нико. Но до Нико ещё нужно дойти. Сначала — глаза, уши, память. Мужчина выпрямился. Пьер что-то коротко ответил. И наконец тот обернулся к комнате, позволяя себя рассмотреть. Сначала Макс увидел только глаза — знакомый цвет, слишком знакомый взгляд. Потом — линию рта, чуть сдвинутые брови. Мозг на мгновение отказался соединять картинку с реальностью. Он смотрел — и не верил.  Сердце Макса пропустило удар. Он прекрасно знал, кто перед ним.