Пари с Барси.

Санчез переминался с ноги на ногу, его тихое бурчание было адресовано одному человеку — его самому невыносимому Барси. Спину ломило от долгого согнутого положения, а ноги начинали предательски подрагивать. Мышцы горели огнем, и никакие переминания не помогали — только подчеркивали каждое затекшее волокно. Кожа на пальцах, съежившаяся от воды, казалась чужой и неприятной на ощупь. Воздух в ванной был спертым и влажным, отчего в висках начинала пульсировать легкая дурнота. Как же он этого хотел — чтобы все это закончилось. Он проклинал тот день, когда клюнул на пари. Барси, этот хитрющий кот, заранее знал, что у Санчеза нет шансов, но лишь поджал губы в хитрой ухмылке, наблюдая за его азартом. Он, конечно, ожидал какого-нибудь дурацкого задания, но не этого. Стирка. Кто вообще такое придумывает? И ладно бы пара маек… Но перед ним высилась целая гора носков и нижнего белья, будто собранная специально для этого момента. Барси не был неряхой, откуда тут столько? Санчез снова оперся о низкий бортик раковины, пытаясь разогнуть одеревеневшую спину. На миг стало легче, но расслабиться он не успел — чья-то ладонь легла ему на задницу, уверенно и бесцеремонно. Санчез вздрогнул и рванулся вперед, но его уже перехватили за талию и притянули к твердой грудной клетке. Панику остановил тихий шепот в самое ухо и успокаивающие поглаживания по животу. — Джинсы тебя прямо… облегают в этой позе, — мягко рассмеялся Барси, сжимая в ладони упругую мышцу. Дыхание Санчеза мгновенно участилось, став прерывистым и неровным. Его снова мягко, но настойчиво подтолкнули к раковине, заставив принять ту самую неудобную позу. Санчез хотел было возмутиться, но почувствовал через несколько слоев ткани твердый намек на то, что его ждет. По спине пробежали мурашки. В душной комнате стало вдруг невыносимо жарко, во рту пересохло, а потом, наоборот, наполнилось слюной. Боль в спине отступила на второй план, когда пальцы Барси поползли вверх от пояса, скользя по влажной от пота футболке, нащупывая очертания пресса, а затем — затвердевшие от возбуждения соски. Ноги у Санчеза подкосились. Барси прижимался к нему всем телом, имитируя движения, от которых у Санчеза темнело в глазах. Губы и язык скользнули по оголенному затылку к краю футболки, оставляя влажный след на плече. Санчез смутно подумал, что после этого он вряд ли сможет спокойно носить одежду с широким вырезом — воспоминания будут слишком яркими. Его собственное возбуждение стало нестерпимым, упираясь в грубую ткань джинсов. Барси, теряя остатки терпения, резко терелся о него, прикусывая кожу на плече, переходя к позвонку на шее. Санчез запрокинул голову, подставляя горло для поцелуев, его дыхание превратилось в серию коротких прерывистых вздохов. Сдавленный стон, вырвавшийся из его груди, казалось, оборвал какую-то нить. Пальцы Барси, обычно такие ловкие, беспомощно скользили по пуговице на чужих джинсах. Санчез, не выдержав, помог ему, и вскоре одежда оказалась на полу. Барси замер на мгновение, жадно рассматривая открывшуюся взгляду картину. Его пальцы впились в упругие ягодицы, раздвигая их. Он сплюнул на копчик и завороженно наблюдал, как капля медленно скатилась вниз, к сжимающемуся розоватому отверстию. Санчез вцепился в край раковины так, что костяшки побелели. Барси большими пальцами размазал влагу, и один палец медленно, с нажимом, вошел внутрь. — Похоже, ты и правда готов, — прошептал Барси, и его голос дрогнул. Он двигал пальцем, растягивая и подготавливая, слушая, как дыхание впереди него сбивается. — Если бы ты… не дразнил ее… ах… так часто, — голос Санчеза срывался, слова путались, но тело выгибалось навстречу, — она бы… мм, Барси… сильнее. Давай ещё! Это было уже слишком. Барси резко вытащил палец, и в этот момент Санчез слабо простонал: — Мне больно. Только сейчас Барси осознал их неудобную позу. Он мягко выпрямил Санчеза, развернул к себе. Брови были сдвинуты, губа закушена. Санчез, не теряя ни секунды, притянул его лицо к своему и поцеловал, нежно освобождая зубами захваченную губу Барси. Тот в ответ приподнял его, обхватив под бедрами, и Санчез инстинктивно обвил его талию ногами, не прерывая поцелуй. Барси осторожно перенес его в комнату и опустил на мягкую кровать. Санчез, не отпуская, перевел ладони на его шею и принялся осыпать легкими поцелуями его лицо: нос, веки, щеки, подбородок, снова возвращаясь к губам. Барси отвечал тем же, его охватила дрожь, и он старался не закрывать глаза, чтобы видеть, как розовеют чужие щеки, как искрятся довольные глаза. Потом Барси потянулся к прикроватной тумбочке и достал оттуда маленькую темно-коричневую бутылочку с едва читаемой этикеткой. — Давно хотел попробовать это масло, — только и сказал он на немой вопрос в глазах Санчеза, переворачивая его на живот. Раздался мягкий щелчок открывающейся крышки. Теплые ароматные капли упали на спину Санчеза. Пальцы Барси легли ему на шею и спустились вниз, оставляя за собой скользкие горячие дорожки. Каждое движение разминало затекшие мышцы, снимая напряжение, но вместе с тем разжигало внутри. Барси прошелся по рукам, тщательно поработал с лопатками и позвоночником, осторожно касался поясницы. Санчез простонал, уткнувшись лицом в подушку, пропитанную знакомым запахом Барси — шампуня, свежести и чего-то еще, сугубо его. Когда руки спустились к ягодицам, уже не разминая, а просто лаская, Санчез полностью растаял, отдавшись ощущениям. Барси накрыл его собой, кожей к коже, и терся о его скользкую теперь спину. Воздух густел от сладковатого запаха шоколада. Он снова перевернул Санчеза на спину, любуясь им: взъерошенные волосы, полуприкрытые влажные глаза, приоткрытый рот. Их губы снова встретились в неторопливом поцелуе. Санчез раскинул ноги, согнул их в коленях, приподняв бедра. Эта расслабленная открытость свела Барси с ума. Он вошел резко, одним движением, и они оба замерли на секунду. Санчез слабо постанывает от чувства наполненности, сжимается слегка и вновь расслабляется, позволяя парню набрать темп, каждым толчком приближая их к оргазму. Тяжелое дыхание заполняет комнату, заставляя обоих чувствовать еще большую близость друг к другу. Толчки постепенно замедляются, сходят на нет, но это только позволяет им прильнуть ближе, чтобы насладиться минутами близости. Они лежали, не разъединяясь, еще несколько минут, прислушиваясь к затихающему бешеному стуку сердец. Тишину нарушил спокойный, чуть хриплый голос Барси: — Ты же в курсе, что простыни теперь тоже твоя забота, да? Санчез лишь издал протяжный, полный театрального отчаяния стон и легонько толкнул его ногой, закатив глаза к потолку. Но в уголках его губ таилась такая же довольная улыбка, как и у Барси.