Dark Heritage

      Глава первая: истинный характер общества.       Октябрь, 1988.

***

      Звон школьного колокола разрушил тот контроль, который мисс Харпер удалось установить над своим непослушным классом учеников четвёртого года, которые быстро устремились к двери, чтобы насладиться обеденным перерывом в редкий солнечный день в Суррее.       — Постойте, я ещё вас не отпустила! — с отчаянием крикнула молодая учительница, но её слова повисли в воздухе, обращённые к спинам детей. Проведя рукой по своим кудрявым чёрным волосам, она смирилась и принялась собирать письменные задания с парт учеников, в очередной раз задаваясь вопросом, зачем она вообще решила стать учителем. И уж тем более учителем начальной школы.       Погружённая в свои мысли, она чуть не упала в обморок, когда потянулась за работой, но вместо этого её протянула маленькая ручка.       — О, боже!.. — вырвалось у неё, и она едва удержалась, чтобы не сказать что-нибудь неподобающее в присутствии ребёнка. — Мистер Поттер! Почему вы всё ещё здесь?       Маленький мальчик, самый низкорослый в её классе, сидел молча за своей партой. Он остался, пока другие дети отправились на обед. Его безразмерная футболка почти сползала с костлявого плеча, когда он протягивал ей своё задание.       Мисс Харпер не была тем человеком, который судит о семье по её финансовому положению, но состояние одежды мальчика вызывало серьёзное беспокойство. Она бы не заостряла на этом внимание, если бы его двоюродный брат, Дадли Дурсль, не был всегда так хорошо одет. Среди школьного персонала было широко известно, что тётя и дядя мистера Поттера являются его опекунами, но точные обстоятельства этой ситуации оставались неясными.       Мисс Харпер до сих пор не встречалась с мистером и миссис Дурсль, так как они отказались посетить ознакомительный вечер для Гарри в начале учебного года в прошлом месяце. Но её определённо озадачивало, почему их сын Дадли одет как положено, а их племянник, казалось, приходит в школу в одежде, напоминающей лохмотья. Его круглые очки даже были склеены скотчем и казались ему великоватыми.       Её коллега, мистер Симмонс, учил Дадли в своём классе и часто жаловался остальным преподавателям в учительской на переменах, что тот — сущее наказание, который постоянно издевается над другими детьми на площадке. Было проведено несколько воспитательных бесед, но, судя по всему, мистер и миссис Дурсль — которые всё же удостоили мистера Симмонса встречей — настаивали, что их сын невиновен, и что это жестокие вымыслы других детей, которые завидуют его популярности.       Если Дадли Дурсль был проказником, то Гарри Поттер был абсолютной отрадой в её классе. Он всегда был вежлив, выполнял работу на отлично и слушался её указаний.       Единственное, что беспокоило мисс Харпер, — бедный ребёнок совсем не имел друзей.       — Вот, пожалуйста, мисс Харпер, — тихо сказал мальчик, рассеянно поправляя свою нелепо огромную футболку, которая всё ещё грозила соскользнуть с плеча.       Именно в этот момент мисс Харпер заметила нечто, выглядывающее из-под широкого ворота футболки мальчика. У неё ёкнуло сердце.       Хотя и прекрасно понятно, что дети бывают очень активными и могут получить синяки по самым разным причинам, вид довольно неприятного синяка, который огибал детское плечо, вызывал тревогу.       Гарри Поттер был в её классе всего около месяца, но вид этого синяка внезапно заставил молодую учительницу резко и ясно осознать несколько вещей. Его худощавое телосложение, не соответствующая размеру одежда, изоляция от других детей, его беспрекословное послушание, граничащее со странностью для ребёнка его возраста.       Это была всего лишь догадка, у неё не было никаких конкретных доказательств, но в тот момент мисс Харпер с абсолютной уверенностью поняла: этот ребенок нуждается в её помощи. Сделав успокаивающий вдох, мисс Харпер мягко улыбнулась мальчику, присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и взяла протянутую работу.       — Спасибо, Гарри, — тихо сказала она. Когда мальчик остался сидеть на месте, нервно теребя руки, учительница отложила бумаги и села рядом с Гарри на низкую мебель, предназначенную для детей, отчего её поза выглядела довольно нелепо.       Её усилия были вознаграждены: Гарри невольно рассмеялся, увидев, как она слегка неустойчиво балансирует. Но как только она в ответ одарила его улыбкой, его лицо внезапно застыло, и он напрягся, словно боялся, что его накажут за смех.       Нет, внезапно осознала мисс Харпер, видя, как восьмилетний мальчик съёжился и слегка отклонился, словно ожидая удара.       Мисс Харпер была готова начать войну.       — Гарри, ты не возражаешь, если я задам тебе несколько вопросов?

***

      Луиза Аббот, старший менеджер Отдела Защиты Детей Министерства Магии, уже собиралась отправиться домой через каминную сеть, когда в её кабинете сработала сигнализация. На мгновение остолбенев от шока, ведьма быстро пришла в себя и, бросив портфель, подбежала к надрывающейся системе оповещения.       На задней стене её кабинета висела подробная карта Британии, и сейчас от графства Суррей исходило красное свечение.       За все восемь лет работы Луизы в ОЗД она ни разу не видела, чтобы срабатывала именно эта сигнализация.       Отслеживающие чары на каждом несовершеннолетнем волшебнике или ведьме имели двойную цель: не только обнаруживать случаи применения магии несовершеннолетними, но и оповещать ОЗД, если ребёнок-волшебник по какой-либо причине вступал в контакт с магловскими властями.       Луиза сталкивалась в прошлом с делами, когда несовершеннолетние волшебники попадали в беду к магловской полиции после того, как их магические шалости выходили из-под контроля, но те сигналы на карте светились янтарным цветом. Она никогда не видела красного света и, честно говоря, надеялась никогда его не увидеть.       Ребёнка-волшебника только что привели в магловские органы опеки.       Взмахнув палочкой над красной точкой, Луиза напряжённо ждала, активируя чары на карте. Красный свет на мгновение усилился, заставив Луизу отвернуться, чтобы защитить глаза, а затем потускнел, и из карты развернулся длинный лист пергамента.       Луиза ловко поймала кусок пергамента, слегка нахмурившись при виде объёма информации. Переведя взгляд вверх, она нашла имя ребёнка, которого только что доставили в органы опеки.       Гарри Джеймс Поттер.       Луизе нужно было срочно позвонить начальнику отдела.

***

      Гарри чувствовал себя, мягко говоря, подавленным.       Ранее в тот же день его учительница начала задавать странные вопросы о Дурслях и о том, каково ему живётся с ними. Он не понимал, почему лицо мисс Харпер становилось таким же напряжённым, как иногда у тёти Петуньи, когда он рассказал ей о чулане под лестницей.       Затем его отвели в кабинет директора, и он весь похолодел при мысли о том, что его исключат. Мисс Харпер пыталась заверить его, что он не сделал ничего плохого и что он не в беде, но Гарри знал: как только тётя Петунья и дядя Вернон прознают об этом, они запрут его в чулане без ужина, а может, и без завтрака.       Мисс Харпер недолго поговорила с директором наедине, а тем временем школьная секретарша улыбнулась Гарри и предложила ему конфету в обёртке. Он был слишком нервным, чтобы взять.       Затем мисс Харпер привела Гарри в кабинет директора, и тот задал Гарри ещё больше вопросов о Дурслях. Гарри отвечал неохотно — ему не хотелось врать директору, но, когда лицо мужчины становилось всё более напряжённым, Гарри замолчал. Сходство с дядей Верноном напугало его.       Мисс Харпер мягко спросила о синяке на плече и о том, как он его получил. Гарри заметил, что директор всё это время внимательно что-то записывал, отчего ему стало неловко и стыдно.       Но, видя ободряющую улыбку мисс Харпер, Гарри тихо сказал, что это сделал дядя Вернон.       После этого всё понеслось очень быстро. Директор звонил кому-то по телефону, а мисс Харпер говорила Гарри, какой он храбрый и как она гордится им.       Затем в кабинет вошла дама в деловом костюме и представилась как Клэр Питерс. Она сказала, что она социальный работник, и хотела бы отвезти Гарри к себе в офис, чтобы задать ещё несколько вопросов.       Гарри всегда говорили, чтобы он никуда не ходил с незнакомцами, но мисс Харпер и директор заверили его, что с Клэр можно идти.       Перед уходом мисс Харпер присела на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне, и сказала, что всё будет хорошо.       Клэр отвезла Гарри в машине в свой офис, где его поместили в комнату с кучей игрушек и суперудобным диваном. Гарри нервно сел на него. Клэр приготовила ему чашку горячего шоколада и села рядом.       Она спросила о его хобби, и Гарри было стыдно признаться, что у него их нет. Клэр рассказала ему несколько забавных историй о том, какой она была в его возрасте, а затем, заметив, что он допил свой шоколад, предложила сделать ещё.       Клэр ненадолго вышла поговорить с кем-то, а затем вернулась в комнату с мужчиной в повседневной одежде. Он представился Гарри как полицейский, но заверил, что Гарри ни в чём не виноват.       Мужчина сказал, что он — особый офицер, который заботится о детях, пострадавших от жестокого обращения взрослых, и что ему нужно задать Гарри ещё несколько вопросов. Клэр осталась в комнате, пока они разговаривали.       Гарри спросил, говорили ли они уже с его тётей Петуньей и дядей Верноном. Офицер и Клэр переглянулись, и тот сказал Гарри, что его тётя и дядя дают показания в полицейском участке его коллегам.       Гарри был в ужасе от того, что его слова привели к тому, что тётя и дядя попали в беду к полиции. Он уже заранее боялся того наказания, которое его ждёт после всего этого.       Клэр, увидев его лицо, мягко объяснила Гарри, что сегодня он не вернётся домой к тёте и дяде и, возможно, не вернётся ещё какое-то время.       Гарри не смог скрыть своего огромного облегчения.       Полицейский в повседневной одежде ушёл, сфотографировав синяк на плече Гарри. Клэр спросила, что бы он хотел съесть, и сказала, что может сделать ему бутерброд. Гарри умирал от голода (он пропустил обед), но боялся признаться в этом. Он привык, что в ответ на такие просьбы тётя Петунья резко называла его неблагодарным.       Клэр вышла, чтобы сделать ему бутерброд, а Гарри молча сидел на диване. Хотя Клэр сказала, что он не вернётся к тёте и дяде сегодня вечером, оставался вопрос: куда он пойдёт?       Всё это время Гарри хотелось плакать, но он не знал, почему. После долгих разговоров со взрослыми он чувствовал опустошение.       Услышав звук открывающейся двери, Гарри поднял взгляд, ожидая увидеть Клэр с едой, но вместо этого увидел незнакомую женщину. У неё были русые волосы, уложенные в красивый пучок на затылке, и добрые карие глаза. Мужчина, следовавший за ней, был одет в очень элегантный костюм; у него были тёмные волосы и пронзительные голубые глаза. Однако, когда он посмотрел на Гарри, его взгляд смягчился.       Гарри, не зная, что делать, решил промолчать.       Мужчина заговорил первым — похоже, он был главным.       — Здравствуйте, мистер Поттер. Меня зовут Гарет Гринграсс. Это Луиза Аббот, мы работаем вместе.       Мисс Аббот улыбнулась Гарри и помахала ему рукой.       — Здравствуйте, — тихо ответил Гарри, не зная, что ещё сказать, но желая быть вежливым.       — Можно войти, Гарри? — спросила мисс Аббот.       — Конечно, — ответил Гарри, и они вошли в комнату, закрыв за собой дверь. На мгновение Гарри показалось, что он увидел, как мисс Аббот достала что-то из рукава, но когда он подался вперёд, мистер Гринграсс заслонил ему обзор. Мисс Аббот быстро прошла и села туда, где раньше сидела Клэр, рядом с Гарри на диване, в то время как мистер Гринграсс остался стоять, скрестив руки за спиной.       — Прежде чем мы начнём, мистер Поттер, что ваши родственники рассказали вам о ваших родителях? — осторожно спросил мистер Гринграсс.       — Они сказали, что папа напился и разбился на машине, убив себя и мою маму, — монотонно, с каменным лицом произнёс Гарри так, будто эту историю ему бросали в лицо много раз.       Мисс Аббот резко вздохнула от шока и перевела взгляд на мистера Гринграсса, который на мгновение выглядел разъярённым, но затем его выражение лица снова смягчилось. Хотя Гарри обычно чувствовал себя неловко рядом с рассерженными людьми, с этими же он почему-то чувствовал себя странно в безопасности.       — Что ещё они рассказывали вам о ваших родителях?       Гарри напряжённо задумался, пытаясь припомнить хоть какую-то крупицу информации о родителях, которую родственники когда-либо ему сообщали.       — Мою маму звали Лили, и она была сестрой моей тёти Петуньи. Я не знаю, как звали моего папу.       — Понятно, — спокойно сказал мистер Гринграсс, но в его глазах всё ещё мелькала ярость. — Мисс Аббот, похоже, нам действительно нужен Вводный набор для Маглорождённых, вы правильно сделали, что взяли его с собой.       — Да, сэр, — прошептала мисс Аббот, и Гарри с удивлением заметил, что женщина, кажется, очень потрясена.       Его удивление сменилось откровенным шоком, когда женщина запустила руку в свою сумочку, уйдя в неё по локоть, и достала оттуда миниатюрный деревянный сундучок. Она положила его на журнальный столик перед диваном и повернулась к мистеру Гринграссу, словно ожидая сигнала.       — Мистер Поттер, — сказал мистер Гринграсс, привлекая внимание Гарри, который так и смотрел в шоке на то, как мисс Аббот каким-то образом достала маленький сундучок из крошечной сумочки.       — Вы — волшебник.       Мисс Аббот достала из-под рукава тонкую палочку и коснулась миниатюрного сундучка на журнальном столике. На глазах у изумлённого Гарри сундучок быстро увеличился до нормальных размеров, полностью заняв столик.       Она взмахнула палочкой перед крышкой сундука, и он открылся сам собой, явив взору Гарри вместилище, наполненное книгами, странными письменными принадлежностями — включая то, что выглядело как старомодное гусиное перо — и всевозможными леденцами и закусками.       Гарри был совершенно точно уверен, что это какая-то ужасная ошибка. Волшебник? Он? Всю свою жизнь его мучил Дадли, а тётя с дядей издевались над ним. Если бы он действительно был волшебником, разве они не превращались бы в жаб каждый раз, когда пытались запереть его в чулане, отказывали ему в еде или били его?       — Мистер Гринграсс, — тихо сказал Гарри, — мне кажется, вы ошиблись. Я не думаю, что могу быть волшебником.       Мужчина внимательно посмотрел на Гарри и мягко спросил:       — С вами когда-нибудь случались странные вещи, когда вы пугались или злились, мистер Поттер?       Гарри задумался на мгновение, вспомнив те случаи, когда Дадли играл в игру, которую называл «Охота на Гарри», и Гарри каким-то образом всегда удавалось незаметно ускользнуть от кузена и его приятелей. Он также вспомнил самый последний необычный случай.       — Тётя Петунья постригла меня перед началом лета. Это было ужасно… Я помню, что лёг спать, боясь представить, что все подумают. Но когда я проснулся на следующее утро, мои волосы отросли до прежней длины.       — Ваши волосы отросли, потому что вы этого захотели? — с интересом произнёс мистер Гринграсс. Внезапно почувствовав желание ещё больше впечатлить этого мужчину, Гарри добавил:       — Было и кое-что ещё. Однажды, когда мой кузен гнался за мной, я пожелал оказаться как можно дальше от него — и вдруг оказался на школьной крыше.       — Случайная аппарация, — прошептала мисс Аббот, выглядя впечатлённой.       — Это магия, Гарри, — твёрдо произнёс мистер Гринграсс. — Вы — волшебник. Затем он указал на мисс Аббот и объяснил: — Мисс Аббот — волшебница, а я — волшебник. Ваша мать, Лили, и ваш отец, Джеймс Поттер, тоже принадлежали к нашему миру.       Джеймс. Гарри смаковал имя, которое он только что услышал.       — Ваша мать, Лили, была тем, кого мы называем маглорождённой — она была волшебницей, родившейся у двух маглов — неволшебных людей. Ваша тётя, её муж и ваш кузен — тоже маглы.       — Почему мне никогда ничего из этого не рассказывали? — спросил Гарри, начиная испытывать лёгкую злость.       — Это никогда не должно было скрываться от вас, — настаивал мистер Гринграсс, и в его глазах отразилась злость Гарри. — Честно говоря, вы должны были вырасти в волшебном мире. Вас никогда не должны были оставлять с этими магглами, независимо от того, что вы их родственник.       — Сэр, — тихо сказала мисс Аббот, и в её голосе послышалось предостережение.       — Да, мисс Аббот, я понимаю, что это может быть спорное мнение, и всё это записывается, но я остаюсь при своём мнении. Вы видите, к чему привело решение оставить мистера Поттера с его родственниками-маглами, — заявил мистер Гринграсс, широко разведя руками, указывая на комнату, в которой они находились.       Мисс Аббот вздохнула, но, казалось, приняла сказанное мистером Гринграссом.       — Мистер Поттер, поскольку вы — ребёнок-волшебник, то теперь находитесь под нашей защитой. Я — старший менеджер Отдела Защиты Детей — или ОЗД. Мистер Гринграсс — глава нашего отдела, — терпеливо объяснила мисс Аббот. — По нашим законам — волшебным законам — ваши родственники-маглы больше не могут о вас заботиться. Пока мы не найдём ваших ближайших родственников в волшебном мире, вы будете подопечным Министерства Магии — то есть правительства нашего мира.       — Как глава ОЗД, я имею право по нашим законам определять любого подопечного Министерства во временную приёмную семью до тех пор, пока не будут найдены его ближайшие родственники, — добавил мистер Гринграсс. — Я намерен сам взять вас к себе, мистер Поттер, пока мы не найдём кровных родственников, которые смогут взять над вами опеку.       — У меня… у меня есть семья? Другие родственники, кроме Дурслей? — потрясённо спросил Гарри.       — Ваш отец, Джеймс Поттер, был единственным ребёнком. Как и его отец, ваш дед, Карлус Поттер. Однако у вашей бабушки, Дореи Поттер, урождённой Блэк, были сёстры и братья. У вас действительно есть семья в волшебном мире, хоть они и дальние родственники, — объяснил мистер Гринграсс. — Мистер Поттер, как вы отнесётесь к тому, чтобы временно пожить в моей семье, пока мы не найдём ваших ближайших живых родственников?       Гарри посмотрел на человека, который за считаные минуты перевернул весь его мир с ног на голову.       — Всё что угодно, лишь бы убраться подальше от Дурслей, — выдохнул Гарри.       Опасный взгляд промелькнул на лице мистера Гринграсса, и он пообещал:       — Если это будет в моей власти, вы больше никогда не увидите этих маглов. — Вместо страха эти слова наполнили Гарри уверенностью.       — Пожалуйста, заберите меня с собой.

***

      В тот же вечер на Тисовой улице взволнованная миссис Арабелла Фигг наблюдала за драматичной сценой, разворачивающейся на лужайке перед домом номер четыре. Рыдающую Петунью Дурсль удерживал побагровевший Вернон Дурсль, в то время как их сына с суровым лицом усаживала в машину женщина в деловом костюме.       Похоже, впервые не обращая внимания на то, что подумают соседи, Петунья громко рыдала так, что миссис Фигг было слышно даже из её собственного дома:       — Нет, вы не можете забрать моего Диддикинса! Вернон, сделай же что-нибудь! Останови их!       Во всей этой суматохе не было ни следа Гарри Поттера.       Миссис Фигг бросилась к своему телефону — будучи сквибом, она не могла использовать магию, чтобы связаться с тем, о ком думала.       Альбусу Дамблдору необходимо было немедленно узнать, что в доме Дурслей всё ужасно неладно.