Чай и тишина

Леви сидел в своём кабинете, заваленном не столько отчётами, сколько пылью, которую он с ненавистью отмечал внутренним взглядом. Перед ним лежали тонкие папки — «личные дела». Слово «личное» здесь было насмешкой. Дата рождения, выживаемость, количество убитых титанов, психологическая оценка. Цифры и сухие строчки, которые должны были сложиться в портрет человека, которому можно доверить свою спину и — что куда важнее — судьбу того мальчишки-титана. Его палец, обёрнутый в чистую тряпицу, легонько постукивал по четырём именам, выведенным ровным почерком клерка: Петра Рал. Оруо Бозард. Эрд Джин. Гюнтер Шульц. Элита. По бумагам — да. Выжили там, где большинство погибали. Убивали там, где другие лишь паниковали. Их отдавал Эрвин, а значит, скидок на слабину не будет. Главнокомандующий не собирался отдавать ему отбросов для миссии, которая была то ли охраной самого ценного ресурса человечества, то ли приготовлением к казни самого опасного монстра в его стенах. Прогадать было нельзя. Один промах — и всё, конец. «Вот бы ещё умели соблюдать чистоту», — промелькнула у него едкая, привычная мысль, пока он смотрел на схематичные рисунки их прошлых построений. Бумага была местами заляпана застарелыми пятнами чая. Он встал, отряхнул несуществующие соринки с форменного кителя. Бумагам он не верил. Бумаги не кричали от ужаса, не пахли потом и кровью, не принимали глупых решений за долю секунды. Убедиться нужно было лично. Площадка для тренировок встретила его визгом тросов и глухими ударами тел о деревянные макеты. Воздух был напоён запахом сосновой коры, пота и металла. Леви занял позицию в тени под навесом, прислонившись к столбу. Руки скрестил на груди. Взгляд — холодный, оценивающий, без единой искры одобрения. Он наблюдал. Не за группой, а за каждым в отдельности. Оруо — мощный, резкий, как таран. Рубил муляжи титанов с яростной, почти бездумной силой. Сила есть, техника… сносная. Но слишком расточителен на движения. Эрд и Гюнтер сработались в паре, покрывая друг друга. Четкие, синхронные, как шестерёнки. Предсказуемы. В бою с умным противником это станет ловушкой. И она. Петра Рал. Леви сузил глаза. Она была не самой быстрой, не самой сильной. Но в её движениях была какая-то безупречная экономия. Ни одного лишнего взмаха, ни единой бесполезной траты газа. Каждый разворот, каждый бросок тела был рассчитан и направлен на одну цель — эффективное поражение. Она не рубила манекен в свирепом порыве, как Оруо. Она будто прочерчивала на его деревянной шее ровную, смертельную линию. Чисто. Абсолютно чисто. В его голове, поверх цифр из досье, начал складываться другой портрет. Не солдата. Инструмента. Возможно, того самого, который не подведёт. Он сделал шаг из тени, и его появление, словно ледяная волна, тут же погасило все звуки тренировки. Четверо солдат замерли по стойке «смирно», дыхание прерывистое, на лбу — блестящие капли пота. Леви прошёл мимо них, не удостоив сразу взглядом. Остановился перед потрёпанным манекеном. Провёл пальцем по едва заметной, идеально ровной насечке на дереве — следу от её последнего удара. Только тогда он обернулся. Его голос, тихий и ровный, прорезал тягостную тишину. «Рал. Остальные — свободны. Завтра в пять утра здесь. Без опозданий. И приведите в порядок экипировку. От неё воняет отчаянием.» Он уже повернулся, чтобы уйти, бросив последнюю фразу через плечо, обращённую уже ни к кому-то из них: «Бумаги не врут. Пока что.»

***

Приказ прозвучал как удар хлыста: «Рал. Остальные — свободны». Леви развернулся и ушёл, не оглядываясь, оставив после себя вакуум из недоумения и лёгкой обиды. Оруо хмыкнул, грубо протёр клинок о борт манекена. Эрд и Гюнтер переглянулись, молча пожав плечами. Петра же стояла, всё ещё по стойке «смирно», ощущая на спине их тяжёлые взгляды. Сердце колотилось где-то в горле. Что она сделала не так? Или… правильно? Она не успела сдвинуться с места, как к ней подошёл сухощавый адъютант из штаба Эрвина. — Капитан Леви приказал передать. Явка в его кабинет. Через час. — Солдат говорил монотонно, но в его глазах мелькнуло нечто — не то любопытство, не то жалость. — В его… кабинет? — переспросила Петра, и голос предательски дрогнул. — Лично. Для инструктажа. По поводу нового спецотряда. Слухи о капитане Леви были валютой, которой солдаты расплачивались в казармах по ночам. Человек-легенда. Самый сильный. Самый страшный. Говорили, он убил больше титанов, чем иной солдат вообще видел за жизнь. Что он бесчувственная машина для убийств, помешанная на чистоте. Что он лично отбирал людей для своих миссий, и далеко не все из них возвращались. Его имя произносили с трепетом и страхом, почти как имя титана, но своего, домашнего, того, что на нашей стороне. И теперь этот миф призвал её. Лично.

***

Ровно через час Петра стояла перед дверью, которая была чуть чище других в этом коридоре. Она отдышалась, поправила прядь рыжеватых волос, выбившуюся из хвоста, и постучала. — Входи. Голос из-за двери был тихим, но абсолютно чётким. Она вошла. Кабинет был… пустым. Не в смысле мебели — стол, пара стульев, шкаф. Но здесь не было ни лишних бумаг, ни личных вещей, ни намёка на пыль. Воздух пах не затхлостью архивов, а слабым запахом древесного уксуса и металла. За столом сидел капитан. Он не смотрел на неё, а методично, с хирургической точностью, складывал в стопку какие-то отчёты, выравнивая углы. — Закрой дверь, — сказал он, не поднимая головы. — И встань здесь. Петра выполнила, замерши в двух шагах от стола. Тишина давила. Наконец Леви отложил последнюю бумагу и поднял на неё глаза. Его взгляд был не острым, как клинок, каким она ожидала, а тяжёлым, как жернов. Он оценивал не форму, а содержание. — Петра Рал, — произнёс он её имя, и от этого стало ещё страшнее. — Эрвин отдал вас в мой отряд. Но его выбор я подтверждаю своим. Сегодня в восемнадцать ноль-ноль в зале сборов на втором этаже состоится брифинг. Там будут Бозард, Джин и Шульц. Вы — четвёртая. Он сделал паузу, дав этим словам проникнуть в самое нутро. — Миссия — охрана и контроль объекта «Эрен Йегер». Не солдата. Объекта. Ваша ошибка может стоить не только вашей жизни, но и жизней внутри этих стен. Возможно, всех жизней. Леви откинулся на спинку стула, скрестив руки. Его следующий вопрос прозвучал обманчиво просто: — Почему, по-вашему, вы здесь? Петра почувствовала, как язык прилипает к нёбу. Можно было сказать про верность долгу, про убитых титанов… Но под этим взглядом ложь была невозможна. — Я… эффективна, капитан. Я трачу минимум ресурсов на максимальный результат. В бою и вне его. Уголок его рта дрогнул на миллиметр. Не улыбка. Скорее — отметка в невидимом чек-листе. — Верно. Вы не мельтешите. Не паникуете. Действуете чисто. Мне нужны не герои, Рал. Мне нужны живые, трезвомыслящие инструменты. На которых можно положиться. Вы готовы стать таким инструментом? Это был не вопрос, а ультиматум. Отказ означал позорное отчисление из разведкорпуса. Но и согласие… — Да, капитан, — выдохнула она, глядя прямо перед собой. — Готова. — Хорошо, — он кивнул, как будто просто констатировал факт. — Тогда запомните. Первое: опоздания недопустимы. Второе: ваша экипировка, оружие и вы сами должны содержаться в безупречном состоянии. Третье: задавайте вопросы только по делу и только тогда, когда я их разрешаю. Всё понятно? — Так точно! — Свободны. До восемнадцати. Когда Петра вышла в коридор, дверь тихо закрылась за её спиной. Она прислонилась к прохладной стене, вдруг осознав, что всё это время задерживала дыхание. Страх титанов за стеной был абстрактным и далёким. А вот страх подвести этого человека, этого легендарного капитана Леви, который избрал её — этот страх был острым, конкретным и всепоглощающим. И где-то глубоко, под слоем этого страха, тлела крошечная, запретная искра невероятной гордости. Он избрал её. Теперь нужно было доказать, что он не ошибся.