Хрупкость требует особого обращения

Второй день на Сильване. Четвёртый день в бегах. Пятый день вне закона. Из скольких? Сколько ещё придётся скрываться? Как скоро щупальца автарха доберутся до них? Увидят ли ещё свои семьи?.. Бесконечность вопросов и ни одного ответа. Мерцелла сидела в спальне сильванской базы Дециана, уставившись в серую стену. Стену, которая казалась слишком тонкой: вот-вот из-за неё прорвётся хаос и поглотит всё без остатка. Вопросы мешались с обрывками воспоминаний: теракт Гидры на Большой Охоте — взрывы, крики, кровь; «воскресший» автарх в ярости; Дом Атрау разбит; Габбас приговорён к казни; Ценнария, Эйнигель с Шаем, семья Истри — в плену. Будущее рассыпалось на глазах, подобно песчаному замку. Нервы беглецов в замкнутом пространстве искрили. Утром Мерцелла застала ссору Айена и Лайса. Хотя удэгани помогла временно приглушить влияние Магнетара, Лайс всё равно впал в ярость, узнав о семье. Он рвался вернуться на Цереру, обвинял Айена в трусости, а потом выстрелил контрольным: что брат только этого ждал и рад такому исходу, что всегда хотел возглавить Дом Атрау и взять власть в свои руки. Маска холодного самообладания, которую Айен мастерски держал на людях, пошла трещинами. Казалось, само пространство начало раскалываться. Таким Мерцелла не видела Айена ещё ни разу. Резкий выпад, и вот Айен держит часто моргающего брата за горло, и убийственно спокойно требует повторить только что сказанное. Если бы Лайс не решился, то Айен, совершенно точно, выбил бы из него каждое слово... но заметил Мерцеллу. И отступил. Отвернувшись, зажмурился на мгновение, сжал челюсти и оттолкнул брата. От воспоминаний передёрнуло. Впервые с момента побега Мерцелле стало по-настоящему страшно. Семьи в плену, возможно, автарх решит казнить всех без разбора. А теперь и в их маленькой команде невольных соучастников разлад. Мир рушился. Всё, что она до сих пор знала о жизни —  бесполезная красивая картинка на ширме, с рождения скрывавшей Мерцеллу от реальности. Реальности, в которой безопасность — иллюзия. Реальности, к которой Мерцелла оказалась просто неприспособлена. Стены душили. Тревога разъедала кислотой. Не позволяя безысходности поглотить себя, в попытках спастись и не задохнуться во мгле безнадёжности, мозг начал искать безопасное воспоминание. Чтобы сбежать. Таким стало воспоминание о прошлой ночи, когда Мерцелла решилась предложить Айену переночевать в одной комнате. Стеснялась до дрожи. Как девчонка. Но вращаться вокруг его магнетарной оси, не приближаясь, не представлялось возможным. И, обернувшись, встретившись глазами, Мерцелла упала — безвозвратно, неизбежно. Потянулась к нему первой. Касание губами его губ. Паника, когда он, не отвечая, пристально смотрел, а потом… Потом его поцелуй — жаркий, глубокий. Его губы — властные и такие чувственные. Его руки, блуждающие по телу, знали каждую её уязвимость и бесстыдно пользовались этим — гладя там, где просилось, надавливая там, где надо, сжимая там, где хотелось. Засыпать в объятиях Айена было высшим наслаждением. Наконец-то, со дня, когда мир рухнул с установками на Церере, Мерцелла ощутила, что не одна. Эти чувства стали спасительным оазисом в необъятной ледяной тьме. Ей хотелось к Айену. Хотелось смотреть в гипнотические серые глаза, заземлиться и выпросить частичку того спокойствия, которое он умел дарить просто находясь рядом. Но Мерцелла боялась, что не имеет сейчас на это права. Айену должно быть намного хуже, чем ей. Это его семью обвинили в измене, это его отца приговорили к казни, это его старший брат погиб. И Мерцелла понимала, что ему не до её страхов. Не до её неподготовленности жить эту жизнь. Но… ей очень хотелось к Айену. Лайс и Дециан ушли ещё несколько часов назад поохотиться — Дециан посчитал, что Лайсу полезно спустить пары после утренней стычки, ну и, не менее полезно, не сталкиваться какое-то время с братом, что на небольшой базе сделать не так просто. Хотя Айен, запершись в техническом отсеке, и сам не искал ни с кем встречи. Но что, если всё же попытаться?.. Эгоистично?.. Навязчиво?.. Наверное. Если Айен не захочет видеть или прогонит… Будет ещё больнее. Но ни тело, ни душа не слушались и рвались прочь из комнаты, тянулись к Магнетару. Взывали к нему. «…Прогонит, значит, прогонит…» Ступив за порог спальни, Мерцелла услышала музыку. Красивую медленную мелодию. Она пошла на звук, который привёл в полумрачный кухонный блок… к Айену. Кончиками пальцев покачивая бокал с чем-то тёмным, с закрытыми глазами он сидел за столом, закинув длинные ноги на край. — М-м-м… Мерцелла, — тихо констатировал Айен. «М-м-м… Ай-й-е-ен… Бесшумно передвигаешься, видишь с закрытыми глазами. Чего я о тебе ещё не знаю?.. И узнаю ли когда-то хотя бы половину?..» — Как понял, что это я? — Мерцелла в который раз зависла, рассматривая его. Непривычно взлохмаченные волосы. Умиротворённое бледное лицо с точёными скулами. Классически красивый — а подсознание бесстыдно нашёптывало «породистый» — рот с тонким выразительным контуром губ, в изгибе которых чувствовались скрытая сила и странное, почти магнетическое обаяние, из которого и был соткан сам Айен. Чёрные, идеально сидящие брюки… Идеальность посадки брюк Мерцелла отметила в самую первую их встречу, когда очнулась в кресле после потери сознания и обернулась на словах Ценнарии, представлявшей среднего Атрау — сначала были брюки, а потом серая бездна глаз. Неохотно, но взгляд сумел подняться к чёрной рубашке расстёгнутой до средины груди и упёрся в, казалось, светящиеся на белой коже чёрные лучи-символы тянущиеся… — «Да… да… к соску». Ладони начало покалывать от воспоминаний о том, как вчера изучала его тело и скользила пальцами по всем видимым узорам. До одури захотелось касаться и нежиться в ответных касаниях. Несмотря на всю неуместность, Мерцелла жаждала его прикосновений, нуждалась, как в воздухе. Знала, что совершенно точно сможет забыться. А ей очень хотелось забыться… — Потому, что уже изучил. — Голос — низкий, гортанный. От вина. От усталости. Айен лениво выровнялся, опустив ноги на пол. Дымные, немного охмелевшие глаза, смотрели грозовым небом. — Зафиксировал в системе. — Он отсалютовал бокалом и… уголок губ чуть приподнялся — едва заметно, как лезвие, которое ещё не решило, резать или ласкать. Взгляд оставался тяжёлым, неподвижным, словно уже видел всё, что произойдёт дальше, и это его слегка забавляло. «Да как ты… это делаешь со мной…» Несмотря на сколы от последних событий, идеальная блестящая чёрная скала Айен Атрау всё ещё мастерски скрывал эмоции и владел ситуацией. Владел вниманием. Уводил разговор в нужное ему русло. Контролировал ход мыслей и руководил желаниями. Мерцелла сдалась. Легко. Подхватила игру. Улыбнулась — чуть нервно, чуть вызывающе: — Под каким именем я сохранена в твоей системе? «Ловкая, как коряга»? «Изящная, как шипохвост»?.. Хотя, по поводу второго, Лайс спорил бы на ножах. И я бы проиграла шипохвосту. Айен хмыкнул, делая небольшой глоток и удерживая в капкане взгляда. Улыбка не дошла до глаз, но от неё по его скулам прошла едва заметная тень напряжения. Он смотрел так, будто уже касался её — пальцами, губами, дыханием — и ждал, когда она это почувствует. И Мерцелла почувствовала. Проследила за движением кадыка. Захотелось сглотнуть, но во рту пересохло. — Хочешь пить? — Ухмылка Айена стала чуть шире. Глаза блеснули, и туман в них сгустился. — Присоединяйся. Выпей со мной. Правда, вино из местных зимних ягод весьма странное. У Соррета специфический вкус… — Нет, — перебила Мерцелла. — Я просто… Внимательно наблюдая, ожидая услышать продолжение, Айен сделал ещё глоток. «…Просто ласточка сошла с ума из-за волка и хочет, чтобы он её съел… Вот и всё. Живи с этим, Айен Атрау. Наши семьи в смертельной опасности; мы, наверняка, тоже на волоске от смерти, но я каждый раз, глядя на тебя, вылетаю в космос.» — Ты много отвлекаешься, — нарушил затянувшееся молчание Айен. — Снова на меня? Мерцелла моргнула, возвращаясь в тускло освещённый кухонный блок где... Где Айен ухмылялся ей в полутьме, как будто смаковал сам факт, что она смотрит на него. В одной руке он качал бокал с вином, а кончиками пальцев другой задумчиво водил по открытой части татуированной груди. Волна жара окатила Мерцеллу сверху донизу. Бёдра непроизвольно сжались. Айен игриво наклонил голову. Мерцелле одновременно и хотелось, и не хотелось, чтобы он умел читать мысли. Что-то нездоровое и рисковое, что вклинилось на Церере в её сознание вместе с воздействием Магнетара, отчаянно хотело быть пойманным с поличным, со всеми постыдными и неуместными фантазиями... Которые хотелось воплотить. — Я тебе не помешала?.. Прости, если не вовремя. Или неуместно. Мне просто… просто не хотелось оставаться одной. Мне… — Иди ко мне, — опустошив бокал, прервал Айен бессвязный, неловкий поток слов, протягивая ладонь. Застигнутая врасплох, Мерцелла не решалась сдвинуться с места продолжая смотреть на него и тонуть в рефлексии и противоречивых желаниях. Она никогда не отличалась тактильностью, пока не соприкоснулась с Айеном… Когда взял за руку на ритуале. Когда танцевали под звёздным потолком пустой тёмной комнаты для приёмов. Когда спас у кислотного озера. Когда просил объятий, узнав о смерти Бранниса. Когда вчера окончательно перевернул её мир в полутьме спальни, плавя под весом тела, под горячими губами и знающими руками. Казалось бы, на вид самый нетактильный человек во всей Нексус Орбитум, пробудил в Мерцелле непреодолимую жажду прикосновений. То, что за тринадцать лет не удалось Мейо, Айен зажёг за каких-то несколько месяцев. Мрачный, холодный, неприступный мужчина с окраин Вселенной, где не было места ни чувствам, ни чувственности. Но Мерцелла их нашла именно здесь. Именно с ним. Айен поманил пальцами, вставая: — Давай же. Иди ко мне, — повторил он, лукаво щурясь и... слегка двигая бёдрами в такт музыке. Такой — очень редкий, очень необычный Айен, — заставил Мерцеллу улыбнуться. Совершенно точно он знал, что так на неё действует и бессовестно пользовался этим. «Усугублялось» всё тем, что таким он становился только наедине. Только для неё. «Невозможный… Читает, как раскрытую книгу. А я сама же переворачиваю страницы для него». Мерцелла потянулась в его объятия. В единственное место, которое успокаивало и истребляло все страхи. — Тебе просто страшно? — касаясь губами виска, спросил Айен. Его руки окутали прижимая. А Мерцелла жалась и обнимала в ответ. — Страшно, — кивнула, уткнувшись носом ему в грудь. Вдохнула тёплый древесный аромат, окунаясь в звёздную тихую ночь. — А тебе? — Тоже страшно. — Ладонь на спине — твёрдая, направляющая, пальцы скользили по шёлку, прижимая ближе, большой палец нырнул под волосы. К шее. К руне. Пальцы другой руки скользнули по запястью, поддели её пальцы, заставляя разомкнуться и переплестись с его. Мерцелла не заметила, как он начал её едва-едва покачивать, увлекая в подобие танца. Не как в видении — не тот юный, развязный Айен, взрывающий воздух бёдрами под неоном, полный похоти и свободы. Нет. Взрослый Айен. Властный, держащий в руках, как что-то очень хрупкое. Движения плавные, точные — ведёт, не толкая. Бёдра касаются — едва, дразняще, но каждый раз сильнее, вызывая вспышки тепла внизу живота. Тело — твёрдое, горячее, кожа гладкая под пальцами, мышцы перекатываются под рубашкой. Запах — вино, дерево, мускус — кружит голову, успокаивает, как будто он один может удержать мир от падения. — Страх — это энергия. Как вспышка Магнетара. Её нельзя избежать. Но можно направить в полезное русло. В детстве, перед первым настоящим боем, отец сказал: «Страх не враг. Он — топливо. Если ты его гасишь, ты гасишь себя. Если ты его перенаправляешь — в удар, в шаг, в дыхание, — он становится твоим верным помощником». Со временем я понял, что если ты его боишься, он выжигает тебя изнутри. Если принимаешь и направляешь — он становится частью тебя. Твоей силой. — Ты… научишь меня?.. — тихо спросила Мерцелла, наслаждаясь низким размеренным тембром и пульсирующим под её щекой сердцебиением — таким уверенным и неспешным, что её собственный пульс невольно подстраивался под него, замедлялся, затихал. Палец, массировавший всё это время руну на шее, чуть надавил, заставляя Мерцеллу поднять голову. Она никогда не любила туман, свинцовые тучи предвещающие дождь и любую хмурость. Пока не увидела в этом красоту. На неё смотрел густой церерский туман заточённый в радужках с таласситовыми ловушками-оправами. Ловушками для тумана или для неё?.. «Говорил, что не видел никого красивее меня?.. А я вообще больше не вижу никого, кроме тебя…» Вздохнув, Айен отвёл взгляд, склоняясь губами к уху. И вдруг начал напевать, лаская дыханием: — Драгоценные и хрупкие вещи нуждаются в особом обращении. Мой Владыка, что же мы сделали с ними?.. Звучало так низко. Так вибрирующе. Мурашки хлынули от щёк к шее, скатились на спину, к животу, к бёдрам. Шёпот, дыхание у уха... Каждая нота проникала глубже и глубже, заставляла соски твердеть под тонкой тканью. — Мы всегда старались окружить вас самой нежной заботой. Теперь посмотрите, что вам пришлось из-за нас пережить... — Айен выдохнул это ей в губы, но так и не коснулся. Взгляды снова встретились. — Ласточка с серебряными крыльями не должна знать страданий… Мерцелла потянулась к нему губами. Айен, наблюдая, позволил, но не ответил. Когда, нахмурившись, отстранилась, заметила, что уголок губ изогнулся — сдержанно, будто смеясь над предсказуемостью реакции и, при этом, со странной нежностью — будто одновременно и жалеет, и наслаждается тем, что она тянется к нему, несмотря ни на что. — Как бы мне хотелось взять твою боль на себя… — Тёплые губы Айена прижались к шее, спускаясь к ключице. Дразнящий укус. Зубы лениво скользнули по коже, язык тут же зализал место укуса, вызывая дрожь, эхом отозвавшуюся в клиторе. — Если у Вселенной есть сакральный план, понятный лишь ей одной, надеюсь, она смотрит на мир твоими глазами. — Слова мешались с поцелуями «разной степени тяжести». Руки Мерцеллы скользили по его груди — медленно, впитывая тепло кожи, биение сердца. Пальцы очерчивали лучи-символы татуировки, сползая к твердеющему от прикосновений соску. — От рассматривания решила перейти к более радикальным действиям? Бойся своих желаний, леди Истри. Мерцелла закусила губу, в который раз вспоминая полуголого, дико танцующего молодого магнетарного Айена. Она тоже захотела быть дерзкой. Вместо слов поцеловала в кадык. Лизнула. Спустилась языком ниже, к ключицам. Его руки на талии сжались сильнее. Подняв взгляд, увидела, что он всё так же усмехается, наблюдая. Это был вызов. Удерживая зрительный контакт, Мерцелла медленно коснулась губами татуированного соска, обвела ареолу языком и прикусила. Айен вздрогнул, дыхание сбилось, мышцы заметно напряглись. Везде… — Я молюсь, чтобы ты научилась доверять и верить в нас обоих… — Прозвучало очень низко. Взгляд Айена потемнел, стал тяжелее, зрачки расширились, разгоняя бледно-серый дым в радужке. Намотав её светлые локоны на кулак, он склонился к приоткрытому рту и зашептал, касаясь губами, — Всё так легко разрушить, всё так легко сломать... Мерцелла, не в силах больше сдерживаться, выдохнула стон и почувствовала, что краснеет от того, насколько получилось громко. — Ох, бл… На стол, Мерцелла… — бархатисто произнёс Айен, подталкивая в нужном направлении. Бёдра вжимались настойчивее, его член, твёрдый, ощутимо горячий даже через брюки, тёрся о живот, заставляя ноги подкашиваться. В поцелуе Айен уложил на стол. Холодный камень под спиной контрастировал с жаром его тела на груди. Мерцелла терялась в Айене. Тревоги таяли — он впитывал их, стирал дыханием, касаниями. Поясок халата улетел куда-то в сторону. Соски ныли, клитор пульсировал, а Айен целовал, вбирая стоны и всхлипы. Целовал жадно, настойчиво. Язык, сладкий и терпкий от вина, вторгался, сплетался с её языком. Губы посасывали, дразнились. Руки запускали по коже мурашки, заставляли кровь в венах гореть. Медленно опускаясь по бёдрам пальцы одной руки впивались, оставляя следы, другой — ласкали через ткань соски, кружили, пощипывали, тянули. Волны жара стягивали низ живота, заставляли бёдра сжиматься в желании приблизить разрядку, но вместо этого сталкивались с препятствием — Айеном между ними. Прикосновения изводили. Пальцы издевательски надавливали на клитор через ткань. Кругами… Сильнее… Заставляя Мерцеллу намокать всё больше. Жар нарастал мучительно сладко, тело выгибалось навстречу. Вот губы оставляют засосы на шее, а в следующий момент кружат по соскам. И всё это он с ней делал по-прежнему через ткань. Что же случится, когда их ничего не будет разделять? И… Когда же их ничего больше не будет разделять?.. — Не прячься, Мерцелла. Покажи мне. Хочу увидеть тебя. — Хриплый, полный желания голос будто заклинал через кожу. Мерцелла, задыхаясь от тянущего удовольствия, подчинилась, открывая глаза: — Айен… — выдохнула она, попадая в ловушку церерских туманов. Сердце стучало в ушах, клитор пульсировал под его пальцами, которые вели к неизбежному. — Ай…ен!.. А... й… — Вырвалось от абсолютной переполненности с громким стоном. Оргазм. Дрожь. Волны удовольствия — от клитора по венам, до кончиков пальцев, до кончиков волос. Влагалище сжимается, тело сводит экстаз, влага в уголках глаз — от облегчения, от эмоций, от него. Айен усмехается. Бессовестно. Глаза тёмные, довольные. Зрачки поглощают свет. Взгляд пожирает её, выжигает её оргазм в памяти — каждую дрожь, каждый стон, трепет ресниц, приоткрытые губы, румянец, заливающий щёки и шею. Мерцелла чувствовала этот взгляд физически — как прикосновение холодного металла к разгорячённой коже, как ток, который пробегает по позвоночнику и возвращается вниз живота, усиливая пульсацию. Ему нравится. И Мерцелле нравится тоже. Так нравится, что накрывает повторно. От ощущения, что она полностью открыта, полностью принадлежит ему, и он принимает её именно такой — дрожащей, мокрой, потерянной. Мерцелла вновь изгибается и громко стонет. — МАГНЕТАР МНЕ В ГЛАЗ! Что за... АЙЕН!.. на кухне?! СЕРЬЁЗНО?! — раздался крик Лайса. — Блять, я ослеп! Это... это... вы что, совсем?! Всё ещё задыхаясь, сжимаясь и дрожа от оргазма, стыда и желания, Мерцелла вдруг почувствовала, как Айен перехватил её талию. Одним плавным движением стащил вниз, усаживая вместе с собой на стул. Мерцелла оказалась верхом на нём — колени по обе стороны от его бёдер, грудь прижата к груди. Она не отдавала себе отчёта в происходящем. Только шумно дышала ему в шею. — Лайс, осмысли, пожалуйста, где-то за дверью. Будь добр, — пророкотал, не без ухмылки, Айен. — Пошёл я… ГЛАЗА ПОМОЮ. И упаду в сугроб... НА КУХНЕ!.. НА СТОЛЕ!.. БЛЯЦКИЙ МАГНЕТАР!.. — пробормотал Лайс, прежде чем они снова остались одни. Поцелуй на плече. Ещё один на шее. Медленный и нежный на подбородке. Мерцелла пришла в себя. Насколько, конечно, возможно прийти в себя после двух подряд оргазмов, второй из которых случился прямо на глазах у Лайса. — Всё так же страшно? — вернулся вопросом к началу этого вечера Айен. — Наверное, не так, как Лайсу сейчас... Айен тихо рассмеялся: — Переживёт. Видел и не такое. — Что-о-о?.. — Мерцелла резко подняла голову. — Что-о-о? — отзеркалил Айен, но вместо эмоции недоумения её встретил лукавый прищур. «Видеть что? Кого? Тебя с кем-то?.. Почему это злит и заводит одновременно…» — …С тобой больше не так страшно. Ты что-то делаешь... со мной… — Что-то хорошее? — Что-то… прекрасное, — прошептала Мерцелла глядя в его глаза. Айен, с мягкой улыбкой, прижался губами к её лбу, после чего пересадил Мерцеллу на стол, поднял поясок халата и, обернув вокруг талии, потянул на себя: — Иди отдыхать. Всё будет хорошо. Мы обязательно что-то придумаем. Доверяй мне. — С этими словами, Айен затянул на ней халат, коснувшись кончиками пальцев подбородка, быстро поцеловал, напоследок лизнув губы. Проводив его взглядом, Мерцелла соскользнула со стола. Ноги слушались неохотно. Она стояла в полутёмном кухонном блоке, где воздух всё ещё искрился от вспышек чистейших эндорфинов, которые раздал Айен, и беззастенчиво усмехалась от кипящих эмоций. А представив лицо заставшего их Лайса, чуть не рассмеялась в голос. Стыдно, но до глупого смешно. Страх всё ещё был с ней. Семьи всё ещё были в плену. Будущее оставалось туманным. Но у Мерцеллы появились надежда и вера. Они обязательно что-то придумают. Всё непременно будет хорошо. Пусть нескоро, но будет. И она будет доверять Айену. Её смеющемуся, танцующему Магнетару. Единственному во Вселенной.