На финишной прямой?

      Софка посидела полчаса на подоконнике на другом этаже, успокаиваясь. Однако успокоиться было трудно: не помогала ни музыка в наушниках, ни просто тихие маты в отношении всех обитателей кафедры. Поняв, что никакого успокоения ей не светит, Софка вздохнула, спустилась с подоконника и пошла в деканат.       — Софья, — произнесла Дарина Олеговна, — я скажу вам, когда назначат дату пересдачи.       — Я не для того пришла, — ответила Софка. — Как правильно пишется апелляция?       — Настолько уверены в своем ответе? — удивилась Дарина Олеговна.       — Да, уверена, — подтвердила Софка. — Совещались они долго, декана даже звали. Значит, тоже были сомнения. А вот у меня сомнений нет.       — Ой, Софья, доучитесь ли вы? — вздохнула Дарина Олеговна. — Я не уверена в этом.       Софка не ответила — спорить не было желания, соглашаться казалось чем-то из ряда вон выходящим. Взяла бумагу, начала писать.       — Там же и мои черновики ответа есть, и аудио, — произнесла Софка. — А кто будет рассматривать апелляцию?       — Заведующая, Софья, — ответила Дарина Олеговна. — С которой как раз советовались.       — И все равно, пусть знают, что я не тупая и хоть что-то понимаю, — сказала Софка и продолжила писать.       Катерина пришла на кафедру чуть раздраженная:       — Вот пошла у вас на поводу — смотрите, что эта Софья Ковалевская пишет!       Положила бумагу на стол, продолжила:       — Пусть соседи с ней разбираются.       — В чем дело? — спросила Вера Марковна.       — А в том дело, что хотели попугать маленько — и вот он, результат! — Катерина рассказала события недавних дней.       — Ну так кто мешает не удовлетворить апелляцию? — удивилась Анна.       — Вот пусть соседи и не удовлетворяют, — сказала Катерина.       Соседняя кафедра, получив черновики ответа Софки, несколько удивилась — чистейшая тройка, что еще нужно? Включили аудио, начали слушать.       — Ну так это классика от Молохина, чему тут удивляться? — произнес кто-то.       — Давайте послушаем дальше, — поступило предложение.       «А можно сделать так, чтобы сегодня студентка сдала на двойку, но если вдруг она пересдачу сдаст на двойку, ей сегодняшнюю оценку поставили?»       — Какие-то внутренние разборки, — предположил преподаватель.       «Екатерина Васильевна, а можно сделать так, что сегодня комиссия ставит Софье двойку чисто из принципа, а на следующей пересдаче, если все пойдет не по плану, до тройки ее дотянут?»       — Ну вот, говорят про «чисто из принципа», — раздалась фраза.       «Если вытягивать, то на тройку можно дотянуть. Но я бы принципиально не стала. Кафедра — ну вы помните, какое прилагательное, ну так давайте этой характеристике и соответствовать».       — Надо будет спросить, что за прилагательным назвали их кафедру, — произнес кто-то. — «Дебильная»?       «— Антонина Петровна, зачем же вы так? Со мной так не поступали.       — Вы, Марина Исаевна, не материли кафедру.»       — А, ну вот, значит, в чем дело, — раздалась реплика. — Их обматерили — они обиделись.       «— Елки-палки, диктофон-то до сих пор работает! Надежда! Надеюсь, вы же сможете нормально обрезать запись? То есть, делаете копию и эту самую копию режете на моменте, когда Софья выходит и мы начинаем обсуждать. Оригинал оставьте, пусть будет.       — Да, хорошо, Антонина Петровна».       Однако запись еще не окончилась. После какого-то момента тишины раздалась уж точно последняя реплика:       «Бля, диктофон до сих пор работает! Зябликова еще доебется!»       — Да, забавно получилось, — сказал кто-то и позвонил Надюшке:       — Наденька, зайдите, пожалуйста, к нам. Да, на гражданку.       Надюшка закрыла кафедру, пришла к соседям.       — Наденька, вы какая-то невнимательная, — произнес один из преподавателей. — Да и дело вас тоже касается. Смотрите!       Человек чуть-чуть промотал запись назад, включил:       «Бля, диктофон до сих пор работает! Зябликова еще доебется!»       — Надюша, вы не просто обсуждения не вырезали — вы даже себя не вырезали, — на этих словах Надюшке стало нехорошо. — Постарайтесь не быть столь рассеянной, в конце-то концов речь идет о вашей спокойной работе.       Скорее всего, никто бы не стал умышленно говорить, что Надюшка принесла не ту аудиозапись. Однако, отдавая апелляцию, один человек невольно проговорился:       — Вот как вначале чувствовали, что это дело принципа от Молохина — так потом и убедились.       — А они что, целиком все писали и лаборант даже не удосужилась запись подрезать? — удивилась Катерина.       — Да какая разница! — преподаватель махнул рукой. — Объективно это тройка. Насколько крепкая или слабая — второй вопрос, но это тройка.       — Надежда Сергеевна, — резковато начала Катерина. — Вы не в детском саду, вы уже студентка третьего курса! И могли бы понимать, что аудио стоило отдавать подрезанное.       Надюшка растерянно похлопала глазами, не понимая, почему за «Зябликова еще доебется» ей высказывают в относительно мягкой форме.       — А давайте вместе послушаем, что вы им понакидали! — произнесла Катерина и включила запись ближе к концу.       Последняя фраза, потом реплики Воронковой и Марины, про которые Катерина уже не знала. Когда женщина уже планировала выключить аудио, раздалась последняя фраза Воронковой.       — Ну вот видите, вам даже Антонина Петровна напоминает, что надо бы подрезать аудио! — воскликнула Катерина.       Только хотела выключить, как раздалась последняя фраза Надюшки. Аудио отключилось само.       — Меньше с Софьей общайтесь, — чуть подумав, выдохнула Катерина. — Надежда Сергеевна, а давайте-ка проведем внеплановую проверку кафедры. Посмотрим, как вы, в целом, работаете. Может, вы на лишение стимулирующих наработали. Нет, вы не подумайте, не за фразу про Зябликову, а просто, работаете плохо.       Марина пришла на моменте, когда Катерина проверяла делопроизводство кафедры.       — Карточки преподавателей делать даже не начинали, — прокомментировала Катерина. — Старые документы в архив не списаны, вон, все полки забиты. Чем вы занимаетесь-то на рабочем месте?       — Информационный стенд оформляла, — ответила Надюшка.       — Не успеваете все сделать за рабочее время — оставайтесь после пар, отрабатывайте свои шесть часов — за них уж точно все успеете сделать, — произнесла Катерина и снова вернулась к полкам.       — Надюша, — обратилась к девушке вошедшая Вера Марковна, не обратив внимания на Катерину. — Будьте другом, найдите плотника сами. Я без понятия, где его искать. Или оставьте заявку, как это правильно делается-то? Экран в аудитории напротив болтается на соплях, полетит еще.       — А в чем там дело, Вера Марковна? — спросила Катерина.       — Да экран в аудитории напротив не сегодня — завтра оторвется, а Надя говорит, что тоже не знает, где искать плотника, — ответила Вера Марковна. — Так я тоже не знаю. Екатерина Васильевна, вот вы точно должны знать, где он обитает.       — Я сообщу, — произнесла Катерина и добавила, уже обращаясь к Надюшке. — И даже заявку не может оформить на плотника.       Катерина снова вернулась к полкам, открыла документацию прошлого года.       — Где курсовые, Надежда? — спросила женщина.       — Здесь, — Надюшка показала на полки, где лежали черновики.       — Еще года не прошло, — ответила Катерина. — А где акт о списании работ?       — Пока что не составила, — сказала Надюшка.       — Надежда, с вас объяснительная по каждой позиции, а я пошла акт писать, — произнесла Катерина.       Воронкова проводила взглядом Катерину, спросила:       — Надя, а с чего проверка-то? Что произошло?       — Я той кафедре отправила необрезанную запись и они невольно проговорились, — ответила Надюшка.       — Ой, Надя… — вздохнула Воронкова. — Сколько там у вас стимулирующих, много?       — Тысяч пять, — наугад сказала Надюшка.       — Можете с ними в этом месяце попрощаться, — ответила Воронкова.       Надюшка с Софкой сидели в холле общежития и распивали полторашку пива. Софка — на радостях, что получила свою тройку, Надюшка — просто за компанию.       — А ближе к вечеру мне позвонили из кадров, — произнесла Надюшка. — Сказали, что нужно прийти и расписаться в приказе. Я пришла — а там приказ на замечание и лишение стимулирки на пять тысяч. Мне аж плохо стало…       — Ну зато ты была права, Зябликова и вправду доебалась, — ответила Софка.       — Может, придумаешь, как можно эти пять косарей заработать? — спросила Надюшка. — У меня бюджет был рассчитан.       — А не надо на стимулирку рассчитывать, раз она такая непостоянная, — сказала Софка. — Вот что я тебе предложу? Я на науке уже давно пасусь…       — Может, что-нибудь можно придумать? — вздохнула Надюшка.       — Я такое придумаю, что потом опять к следаку привезут, — вздохнула в ответ Софка.