Всего одна мысль в голове

      В один прекрасный день Панси, выглядящая как яркая рок или панк звезда, с кучей пирсинга, проколами, яркими фиолетовыми волосами, в браслетах и прочей бижутерии, притаскивает Изящного и Чистокровного Драко Люциуса Малфоя в пропахший кожей и резиной музыкальный магазин. И, о Мордред, с этим злополучным днём, некогда Чистый Драко Люциус Малфой, бесповоротно Грязнеет. И эти изумрудные глаза глупого консультанта музмагазина делают только хуже.               Драко совсем не знает, как его сюда занесло. Какого Мерлина - Нет, Панси, я не прекращу читать фантастику и заимствовать выражения оттуда, не корчись. – он!!! стоит перед этим... этим... да он даже слово подобрать не может!! Этим гадюшником, вот чем! Во всю пахнет кожей, и не просто от кожных или кожзамовых изделий, так от других посетителей. Пахнет людьми и их мерзкими потовыми выделениями. Если не другими, бр. И везде, абсолютно везде, висит атрибутика Рождества: снежинки, олени, снеговики, венки. Даже в середине зала стоит гигантская мерцающая елка с искусственными подарками под ней. Вы понимаете, насколько это все не вяжется между собой? Санта Клаус в логове Гринча. Или Сатаны.              Но Паркинсон, кажется, это вовсе не волнует. Она поднимает свое черно-фиолетовое каре в высокий хвост, обнажая бритые виски, и закрепляет свое творение резинкой с бусинкой-черепом. Кажется, время панков и эмо давно прошло, но Панси, как и все эти идиоты в этом идиотском месте, отстала в развитии.        И Блейз, раз на то пошло. Ведь все это – его вина. Панси бы не потащила Драко искать подарки этому экстравагантному панку, у которого все, так то, есть.              Иногда Драко Люциус Малфой задается вопросом, точно ли он – Аристократ двадцать первого века, с заглавной буквы! – должен общаться с этими оборванцами. Мама всегда говорила Драко, что детей-аутистов нужно жалеть. Но не тогда, когда эти дети-аутисты устраивают набеги на спокойную, размеренную и, самое главное, Чистую жизнь Драко Люциуса Малфоя.              Иногда, помимо этого вопроса, у Драко возникает другой: зачем людям в Рождество нужно столько сновать туда-сюда? Зачем столько подарков тащить кому-то, столько продуктов? И столько гигантских, вонючих смолой и хвоей елок, которые осыпаются по пути, заметая очищенные от снега дороги Британии.              Ладно, Драко не врёт, а драматизирует, он - Малфой, все же.              Не настолько это место ужасно, чем все эти не наигравшиеся дети в яркой и неформальной одежде. Уж они-то страшнее. Место как место, музыкальных инструментов совсем нет, кроме как декоративных виниловых пластинок, кассет и бас-гитар на стенах.. Рядом с каждой подписи, кому из известных исполнителей принадлежала такая гитара. Не то, чтобы Драко в этом разбирается, он даже музыку такую толком не слушает, кроме классики, которая в его доме играет исключительно на виниловых пластинка.               Ну, это вранье. Отчасти. Главная музыка в доме Драко создается им самим, благодаря прекрасной Эли.              Его личной скрипке, Элизабет Кэрол Меднесс Первой Богине Всех Смычковых, сокращенно – просто Эли. Возможно, стоит задуматься и купить подарок на Рождество хотя бы Эли. Ее канифоль скоро закончится.              Наверное, в этом гадюшнике он выглядит слишком - слишком!!! - вызывающе. Он буквально выделяется из всеобщей композиции данного, упаси Мерлин, «заведения».              Драко Люциус Малфой в чтоб-его-музыкальном-магазине-под-названием-гиппогриф звучит слишком инородно.       Ощущать на себе взгляды горилл (наверняка и мозгов у них столько же) со свинячьями рылами в шрамах, проколах и татуировках, кажется настолько неприятно и мерзко, что хочется если не сбежать домой как можно быстрее и принять ванную, так с головой окунуться в приятный аромат антисептика для рук, без которого Малфой просто не может заставить себя выйти из дома.       Разглядывая витрины с кружками, на железной поверхности которых накалякано непонятное нечто, Драко всем нутром ощущает, как кровь резко отхлынула от лица и рук с ногами. Как пальцы на ногах начали поджиматься сами по себе. Руки мелко подрагивают сквозь плотные черные перчатки.              Он резко оборачивается.              Ну, что же. По крайней мере не он один столь инороден для этого гадюшника.              Вместо адекватного прилавка с кассой стоит чертова барабанная установка. Буквально барабанная установка. На одной из трёх тарелок приклеена наклейка с названием магазина и мистическим животным, коим, по-видимому, и является гиппогриф. На малых барабанах между стойками для тарелок лежит терминал. И черт, это вообще разве можно считать нормальным?!       Панси отталкивает Драко плечом, пробиваясь к «кассе». Повезло еще, что очереди нет, ибо стоять еще одну минуту в этом вонючем месте Драко не намерен. Панси взяла максимально уродские сережки-черепа, у которых глаза – сердечки. Яндерных зеленых и розовых цветов. А Блейзу – какие-то значки и браслет с шипами. И... о нет.              Нет-нет-нет.              Инородно именно то, что ЗА этой «кассой». А точнее – кто.              У Драко есть оправдание. У него есть чертово оправдание, Салазар и Мерлин. Пожалуй, это первая причина, почему Драко так нечасто выходит на улицу.              Зеленоглазые лохматые брюнеты очкарики. Таким существам нужно запретить выходить на улицу. Они мешают адекватным людям существовать на планете. И… черт!!! Это парень даже не зеленоглазый, это какой-то другой, более яркий оттенок. Не болото, но Драко тонет.              Он не говорил, не думал, но не врал. Не обессудьте. Но Драко Люциус Малфой занят. Его дома ждет прекрасная Эли, которая не сможет вытерпеть грязное нечто, принесенное с улицы. Он не может засмотреться на парня, с дурацким фирменным свитером, красно-золотым шарфом. На парня, у которого на голове ободок в виде оленьих рогов с колокольчиком. На лице которого красуется аквагрим мордочки…              — Олень?              Отмирая, Драко успевает подхватить тревожную мысль: со стороны он выглядел таким же идиотом, как этот парень? Брр, нужно будет уточнить у Панси, разевал ли он так широко рот в этот момент.              Кажется, засмотрелся не только Драко. Пунцовая краска заливает лицо парня, стоящего за стойкой. Несмотря на разноцветные светодиоды в магазине, румяна отчетливо видны на лице. Или это все тот же аквагрим, но хочется верить в обратное.              — Э-э-э… – парень неловко прокашливается и рваным движением погружает пятерню в волосы, оттягивая их. Ободок дергается в ответ и начинает косить в бок, чего, кажется, не замечает этот стесняшка. Такие вообще могут работать в таком гадюшнике? Парень продолжает: — вам завернуть в подарочный пакет?              Драко Люциус Малфой – Аристократ двадцать первого века, вы помните? С заглавной буквы.        Он не может открыто флиртовать с другим парнем, и попросить «завернуть этого парня» тем более не смеет. Особенно в месте, где за такие просьбы могут забить не у подворотни, а прямо в магазине, всей толпой. Тогда уж точно завернут, но не этого Олененка, а покалеченного Драко. И положат не под елочку, которая где-то мельтешит на фоне разноцветными светодиодами гирлянды, а на холодный стол в морге. Грязном морге.              Панси щелкает перед лицом Драко, и, пока тот не успел возмутиться, юрко тянется передать свои покупки на кассу. Точнее на барабанную установку, откуда товары начинают низко подпрыгивать. Олененок ловко хватает покупки в воздухе и одним движением пробивает. На подкорке мозга шепчет голосок, что это не Олененок, а натуральный Олень, который пытается отделаться от них быстрее и выкинуть. Драко хочет насладиться наблюдением за этим парнем, пока есть время. Поэтому Драко выбирает самую глупую тактику, смертельно-опасную в таком месте: стягивает одну из перчаток и начинает рассматривать ногти, отходя подальше от Панси. Заодно и от кассы, но это не так сильно мешает: зрение у Драко отличное, и если правильно скосить глаз, то он будет смотреть сквозь «интересные ногти» и увидит хотя бы часть этого парня. Правда потом Драко обязательно пожалеет, натирая руки спиртом до скоблящейся сухости. Драко проходит мимо прилавков и витрин, останавливаясь возле стеллажа с дисками, этикетки которых уж тем более не интересны. Элегантно встав в уголке и полностью выпрямив спину, чтобы открыть больший обзор, Драко включает маскировку: переводит взгляд на ногти. И находит заусенец, мешающий всем перфекционистам. Вдруг этот парень захочет ему руку пожать, а тут этот уродец вылез?       Вспомнив, что оставил пилочку дома, Драко не находит ничего лучше, чем просто откусить уродца: тянет в рот руку, чувствуя, как в голове хлещат мысли. Ну, станет аристократом с маленькой буквы, поплачет, и через пару месяцев вернет свою Большую Букву А.       Чего не стоило делать по нескольким причинам. Первой, конечно, будет гигиена. Сколько жира и отмерших частиц человеческой кожи может витать в этом воздухе? Драко придется мыться в антисептике и прополоскать рот с мылом, чтобы это все обезвредить. Второй причиной конечно же будет то, что нельзя кусать ногти в трех шагах от человека, которому хочешь понравиться. Особенно если твоя подруга – тварь, общение с которой нужно пересмотреть на важность. Ведь бросить в такой момент – наглость.       Особенно если парень, за которым ты хочешь приударить, прямо сейчас резко дергает тебя за плечо, когда ты, скукожившись, откусываешь заусенец.       Было ожидаемо, что в итоге ситуация будет такой: Драко, парень, который ему понравился и закрытая подсобка. И они там только вдвоем.       Спросите почему? Да, вот, не стоило пальцы в рот сувать, когда со спины дергают. Иначе кончите как Драко: прикусите палец до крови и из-за вас встанет весь магазин на технический перерыв, чтобы подлатать этот самый палец в подсобке.       Пока кассир копался со светом в подсобке, Драко разглядел бейджик, с неровными буквами «Гарри». Или «Гэрри»; почерк, все-таки, невероятно отвратный. Но уж лучше Гарри.       Драко усадили на мягкий пуфик, в котором он буквально утонул, напрочь сбив свой классический костюм. Нет, не подумайте, Драко-пусть -и-аристократ-с-маленькой-буквы-Малфой не идиот и не отморозок, чтобы зимой ходить раздетым. Гарри, – тот самый реальный Олень-кассир, из-за которого это все и началось, - увидев маленькую капельку крови возле ногтя, сразу потащил несопротивляющегося Драко в подсобку, приказав тому раздеваться, пока сам Гарри закрывает магазин на перерыв.       И, увы, под «раздеться» имели в виду просто снять зимнее пальто, а не то, что вы подумали.       Лежа на этом бесформенном мешке и вникая в потолок, Драко размышлял, в какой момент его жизнь свернула не туда. Или туда, честно, он пока сам не понимает.       Парень, который точно его типаж, (не считая оленьего аквагрима), копается в маленьком металлическом ящике с красным крестиком посередине. Сидя перед разведенными ногами Драко. Мда, Драко бы хотел, чтобы из аптечки достали совсем не пластыри.       Знаете, в любой другой ситуации Драко бы вел себя как пубертатный подросток: пытался бы активнее приударить за мальчиком, который ему нравится. Намекнуть, взглядом одарить, а не в потолок глядеть. Но сейчас, когда тебя буквально притащили в подсобку не за этим, а из-за уродца-заусенца… Драко Люциус Малфой, аристократ двадцать первого века, которому палец в рот не клади, он и без откушенных заусенцев тебя всеми возможными нелестными словами покроет, сегодня может отмечать этот день в календаре. Он впервые засмущался, когда дело стоило бы брать в свои руки. Или чужие. Или в рот.       Ведь зачем эти ваши конфетно-букетные периоды? Взрослые же люди.       — Прости, есть маленькая проблема, – скорее, Драко услышал не голос, а почувствовал копошение возле ног. Лицо пылает сильнее, и глаза упрямее смотрят в потолок.       — А? – безучастно отзывается Драко. На потолке вполне себе интересный узор, гладкий. И глаза. Все еще не болотные, и не зеленые в привычном понимании. Какие-то особенные. Избранные.       На потолке глаз не было. Это Гарри, не получая более бодрой реакции, встал с пола и навис над Драко, удерживая руки на его плечах. Когда такой контакт дал только заметное испуганное дерганье со стороны Драко, Гарри спохватился. В буквальном смысле: он осторожно повел руками по телу Драко, задерживая ладони на шее и ушах. Притягивая лицо Драко к своему лицу.       — Ты весь горишь. – с задумчивым придыханием, глаза в глаза, будто воздух в легких кончается. Лопается. Булькает. Есть только глаза.       Горит. Попробуйте не гореть, когда вас так трогает если не мужчина мечты, то определенно ваш типаж. Лицо в лицо. Глаза в глаза.       Глаза в глаза.       И всего одна мысль в голове.       — Ты боишься крови? Тебе плохо? – руки, не торопясь, исследуют голову дальше. Невесомо касаются подбородка, ведут до виска и обратно. Легонько, как снежинка, большим пальцем чертит уголок губы.       И всего одна мысль в голове.       Гарри молчит, только смотрит внимательно. Глаза в глаза. Неотрывно, щурясь. Очки мешают, наверняка в переносицу впиваются.       И Драко руку к мохнатой голове в ответ тянет. Одну, без перчатки. Кожа к коже. Пробегает пальцем по кудряшке, которая из прически выбивается. Ничего не меняется в итоге, но само касание что-то меняет. Касается уха, но не так, как это делает Гарри. Недолго, аккуратно, быстро руку отдергивая. Горячо. Жарит, фантомом чувствуется ожог. Змейкой до душки очков идет, дразнится. Словно спрашивая разрешения. Глаза в глаза. Не болотные, не зеленые. И чувствуется, что можно. Видно. И Драко трепетно их Гарри на макушку снимает. Съехавший ободок с рогами поправляет. На секунду дольше положенного оставляя руку в кудрях.       И всего одна мысль в голове.       Он чувствует ее на подкорке сознания, он видит ее, как навязчивую мысль. Он видит ее. Глаза в глаза. Драко чувствует, как с кончиков пальцев на ногах до самых кончиков волос его охватывает страх. Глаза лихорадочно бегают по расслабленному лицу Гарри. Тот уже не водит, он ждет, терпеливо, с мягкой улыбкой. Он ждет. И Драко решается.       Нет, он не обхватывает Гарри за шею или за лицо. Рука давно опущена к собственным коленям, осторожно сжимая очки, чтобы не заляпать и не повредить. Гарри беззащитен без них. Он щурится, совсем чуть-чуть, но чувствуется доверие. Драко новорожденным котенком тычется наугад, надеясь попасть в щеку или губы.       И он не попадет.       Нечто мягкое, но не губы.       Глаза разлепляются со странным песочным звуком, и Драко охватывает страх. Не того, что этот звук мог означать нечто небезопасное для его глаз, а того, что Гарри отшатнулся. И как смотреть ему в глаза? В его невероятные глаза, цвет которых Драко до сих пор не может понять. И как ему подарок для Эли брать, если самый ближний магазин к его станции – это этот сраный гиппогриф?       Однако Драко видит нечто иное. Он видит сощуренные глаза и ласковую улыбку. И только после замечает, что рука, ранее ласкавшая уголок его губы, теперь полностью закрывает его рот. Так вот, что поцеловал Драко. Он пытается мягко отстраниться, извиниться за свою импульсивность, но его перебивает Гарри, сильнее зажимая рот рукой.       — Тшшш, – шипение, похожее на змеиное, раздается одновременно так близко и так далеко. Мурашки бегут по коже. Гарри свободной рукой нашаривает чужую, без перчатки. Кожа к коже. Он сжимает сперва ее, а после медленно убирает вторую от губ Драко. Тот больше не дергается вперед, не целует. А Гарри наоборот, пододвигается и целует, но в лоб, на пробу температуры. Прикладывается, держит больше нужного, и даже после не спешит отрываться. Смотрит, глазами ласкает, как лучиками солнца. И тепло сразу же. Драко тает. — Температуры нет.       И смотрит. Задумчиво, взглядом пробирая до самых костей. И Драко плавится, как на Солнце. И Гарри - Солнце, то, чего так не хватает зимой. Кажется, будто Гарри нехотя отстраняется, снова валится перед мешком, перед ногами Драко. Драко тяжело сглатывает, пытается подняться, пока в голове стучит новая мысль:       «Бежать-бежать. Меня ждет Панси, да, и Блейз, точно.»       Но Гарри лишь чужую руку большим пальцем поглаживает, и все страхи уходят обратно в свою темноту, в свой омут. Разворачивает руку, а после клеит на рану… пластырь со снежинками. Драко фыркает.       — А, да. Это наша «маленькая проблема». – выпутывает узел из рук Гарри, чтобы нацепить очки обратно на нос. Гарри поднимается на ноги и отряхивает колени, которые успел замарать и отдавить. Драко опомниться не дают: Гарри вновь хватает за руки и тянет на себя, поднимая с мешка.       И почему-то в этот момент Драко думает, что нужно что-то сказать, пока не поздно, пока волшебство витает в этой неприметной, пыльной, никогда не видавшей уборки и чистоты подсобке.       Драко думает, что срочно нужно что-то сказать. Пока не поздно.       Пока они сидят в этой волшебной подсобке.              — Драко.       Драко. Драко?!       Драко ощущает, что его кто-то облил холодной водой. Чувствует сильнейшее удушение, словно гигантская змея обвилась на шее, намереваясь убивать медленно, с садистким удовольствием. Дышать становится все тяжелее, а взгляд трусливо мечется по сторонам. Драко вновь чувствует себя грязным.       — Драко, – доносится снова, так ласково, что воспоминания о мерзком прошлом остаются там, где-то далеко, совсем не догоняя Драко. Прохладные руки касаются лица, возвращая в реальность, такую же грязную, но грязную от пыли, а не мерзких людей. В глаза заглядывают зеленые, переживающие. Будто Драко дорог. А после вновь накатывает: Драко не говорил своего имени.       Глаза слезятся, и Драко даже не может разглядеть, как преобразуются чужие, за стеклами круглых нелепых очков. Люди все такие. Мерзкие.             — Драко, – повторяется, тревожно заглядывает, а затем большими пальцами стирает слезинки, скатывающиеся по щекам. И дует, жаром опаляя. Драко всхлипывает, лицо воротит, и сильно зажмуривается, чем сильнее провоцирует свою панику. И тут Гарри рвано вздыхает, целуя соленые от слез губы.

***

      — М-да, Дракон, – хмыкает Панси, перекручивая между пальцев кольцо ужасно ядерных цветов. Драко цыкает, обхватывая чашку с чаем одной рукой, по-аристократически вытянув мизинец. Эта кафешка совсем не аристократическая, но хотя бы крупицы Аристократии С Большой Буквы Драко старается вернуть. — я не думала, что ваш первый поцелуй будет ТАКИМ.       Драко хочет совсем не по-аристократически – уж тем более не Аристократически, – собирается возмутиться, заспорить, брезжа слюной. Собирается высказаться, что у него, в отличие от Панси, есть замечательный парень вот уже почти полгода, и она должна быть благодарна, что он согласился познакомить своих друзей с друзьями Гарри. Уже чашку откладывает, рот салфеткой промакивая для длиннющей язвительной речи, как осекается: звоночек над дверью кафе дергается, оповещая о посетителе. О Гарри с кучкой несуразных друзей: такой же лохматой девушки и рыжего недоразумения. Но серые глаза выдают, что Драко совсем не против такой компании.       Блейз сидит тихонько, посмеиваясь в тарелку с пирогом, а под столом передает Панси несколько купюр.       Потом, конечно, Драко узнает про эти ставки, но отнесется спокойно. Все же, жизнь с Гарри влияет сугубо положительно. Своего рода вторая психотерапия, домашняя. С любимым человеком.       Но это все – только впереди.       А сейчас: всего одна мысль в голове.