Аватар: пока мир дышит

Ветер шевелил траву на склоне, что утопал в закатном солнце. Чан расположившийся недалеко у развалин храма, смиренно смотрел в небо. Его грудная клетка медленно подымалась и опускалась, пока ее обладатель был где-то далеко в своих мыслях. — Ты так и собираешься молчать? — раздалось сзади. Чан даже не вздрогнул. — Иногда молчание – золото. Хан, задавший вопрос, остановился рядом. Он нетерпеливо, ходил из стороны в сторону, всем своим видом показывая, как же ему скучно. — Если ты правда Аватар, — наконец сказал Чан, — тебе не обязательно доказывать это каждому встречному, если не хочешь навлечь на себя беду. Хан усмехнулся, но в глазах мелькнуло облегчение. — Хорошо бы кто-то сказал мне это раньше. — Как последний старший маг воздуха, я помогу тебе, но поблажек не жди. Я строгий учитель, и нянчиться с тобой у меня нет никакого желания. То, что в мире сейчас гармония, не значит, что так будет продолжаться и дальше, и если в тебе пробудился дух Раавы, значит, скоро нас ждёт что-то, что пошатнет баланс. А до этого времени, ты должен обучиться всем стихиям. — сказал Чан голосом, будто говорил с маленьким ребёнком. —Да-да, папочка, я буду тебя слушаться и бла-бла. Хён, я не глупый и не ребёнок! Возможно, немного дерганный, но я не думаю, что ты был бы так спокоен, когда в один момент упал бы в мир духов, где прошлая Аватар сказала, что мои хиханьки кончились и новый Аватар – я! ...Ну, может, она и не так сказала, но я запомнил так! Таким образом началось совместное приключение двух покорителей стихий. Одного немного уставшего (он этого никогда не признает) взрослого мужчины и второго не менее интересного, немного (читайте: много) активного аватара. Первые дни оказались… показательными. Чан просыпался ещё до рассвета. Хан тоже, но исключительно потому, что старший не давал ему доспать. — Ты спал вообще? — спросил Чан, протягивая ему флягу с водой. — Сон — социальный конструкт, — пробормотал Хан и тут же зевнул так широко, что едва не потерял равновесие. Чан молча забрал у него флягу обратно. — Сегодня без воздуха. — В смысле без? — Джисон резко выпрямился. — Ты не можешь запретить мне дышать. — Могу запретить тебе использовать его, — спокойно ответил Чан. — Пока не научишься стоять на месте и не дёргаться каждые пять секунд. — Это не дёргание, это… внутренняя динамика! — Это отсутствие концентрации. Хан надулся, но подчинился. По крайней мере, попытался. Через минуту трава под ногами вздрогнула, воздух качнулся, а с ближайшего камня сорвался поток пыли. Чан прикрыл глаза. Глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. — Джисон. — Я не специально! — Я знаю, — отозвался он. — Поэтому мы и тренируемся. Чан сделал шаг ближе и мягко опустился на колени напротив. — Сядь. — Я и так нормально стою, — начал было Хан, но под тяжёлым взглядом всё же подчинился. Земля под ними была тёплой, прогретой солнцем. Чан положил ладонь себе на грудь. — Смотри. Дыхание — это ритм. Он вдохнул медленно, почти лениво, и трава вокруг едва заметно наклонилась, направляемая его силой. — Ты всё время торопишься, — продолжил Чан. — Хочешь сразу сделать правильно. Сразу стать тем, кем становились все до тебя. Хан стиснул зубы. — А разве не в этом смысл? — Нет, — спокойно ответил Чан. — Смысл остаться собой и не сломаться. Прошлые Аватары тренировались каждый день. Кто-то в условиях войны, кто-то во время катаклизмов, не все были благословлены временем, но все они старались и оттачивали свои умения. Ничего не происходит здесь и сейчас. Терпение, труд и дисциплина. — Дыши. Медленно. Почувствуй связь с ветром, стань с ним единым целым, контролируй свое дыхание. Джисон скрестил руки на груди и посмотрел на Чана исподлобья. — Знаешь, я ожидал, что обучение Аватара будет… эпичнее. Типа: вихри, парящие камни, драматичная музыка на фоне. — Это будет позже, — невозмутимо ответил Чан. — Если выживешь. — Воодушевляет, спасибо. Чан едва заметно усмехнулся. — Ты слишком много думаешь. — Я Аватар. Это в комплекте идёт. — Нет, — Чан покачал головой. — Это идёт от страха. Хан открыл рот, чтобы возразить… и закрыл. Воздух вокруг снова дрогнул, но уже слабее, тише. — Вот видишь, — сказал Чан. —Интуитивно ты можешь контролировать потоки. Осталось обрести контроль. Джисон медленно опустил плечи. Спина всё ещё оставалась напряжённой, но дыхание начало выравниваться. Короткие, рваные вдохи уступили место более длинным и осторожным. Воздух вокруг больше не дёргался и не рвался из-под контроля. Тёплый ветер скользнул по коже, задел выбившиеся пряди волос, прошёлся по траве у ног. Джисон на мгновение замер, почти теряя концентрацию, но быстро вернулся к себе под внимательным и спокойным взглядом Чана. Он снова прислушивался, но не ушами, а всем телом сразу. В груди становилось тесно от непривычной тишины, хотелось что-то сказать, пошутить, разрушить это хрупкое и такое непривычное состояние. Но он сдержался. Дыхание Чана на фоне оставалось ровным и почти незаметным. Тот не направлял стихию, а скорее позволял ей проходить сквозь себя. Воздух отзывался охотно, огибал вокруг, не застревая и не сопротивляясь. Хан попытался повторить. Ему было важно отыскать его собственный ритм. Вдох. Пауза. Выдох. Земля под ним оставалась твёрдой и надёжной. В какой-то момент ветер больше не стремился сорваться с места. Он тек, обходил и скользил, не цепляя ничего вокруг. Напряжение не исчезло, оно просто отступило куда-то вглубь, перестав быть главным чувством. В голове прояснялось. Исчезала привычная суета, вечная готовность бежать вперёд и что-то доказывать. На короткий миг мир перестал требовать от него чего-то большего. Это состояние длилось недолго. Как только Джисон позволил себе полностью расслабиться, тело напомнило о себе. В плечах появилась тупая тяжесть, ноги налились усталостью, будто он прошёл несколько километров. Колени слегка дрогнули, и Хан едва успел упереться ладонями в землю, чтобы не завалиться вперёд. Воздух вокруг тут же изменился. Поток стал плотнее, будто реагируя на его внутренний сбой. Хан шумно выдохнул и тихо рассмеялся, уткнувшись лбом в собственные пальцы. Смешно. Стоило на мгновение перестать бороться и сил не осталось вовсе. Чан оказался рядом почти сразу, подхватывая его вмиг ослабевшее тело. Когда Джисон наконец выпрямился, солнце уже клонилось к горизонту. Свет стал мягче, длинные тени вытянулись по склону, а воздух наполнился вечерней прохладой. Далеко внизу зашуршала трава, ветер менялся, будто уставал вместе с ним. Они устроились ниже по склону, там, где земля была ровнее. Сухие ветки нехотя ловили искру, будто и им, как всему вокруг, не хотелось лишнего движения после жаркого дня. Чан негромко бурчал себе под нос, раздувая пламя магией, и огонь наконец уступил, он вспыхнул, расправился, стал ровным и спокойным. Джисон следил за этим всем молча. За тем, как ленивое пламя постепенно оживает, а тепло медленно расползается по воздуху. Огонь потрескивал, отражаясь в глазах, и от этого мир казался проще и чуточку понятнее. Хан сидел, подтянув колени к груди, и смотрел, как дым поднимается вверх, растворяясь в сумерках. Теперь дыхание снова сбивалось, но иначе, от усталости, а не от тревоги. Сегодня он не спасал мир. А учился этому. Дорога была долгой. Они не спешили и почти не заходили в большие поселения, предпочитая обходить их стороной. Чан говорил, что в городах легко можно привлечь ненужное им внимание. Джисон сначала не видел в этом смысла. Ночевать под открытым небом было непривычно, иногда холодно, а иногда страшно. Но со временем он начал замечать разницу. Вдали от людей не нужно было сдерживаться. Можно было просто идти и дурачиться. В горах воздух был спокойнее, у рек легче. Там Джисон не дёргался от чужих взглядов, не отзывался на страх или ожидания. Он был собой, таким, каким хотел быть всегда, хотя ещё не совсем понимал, как к этому прийти. Но одного желания было мало. Каждый шаг вперёд требовал усилия, внимания и времени. И потому Хан снова и снова возвращался к тренировкам. Чан вновь внимательно смотрит, как Джисон снова и снова пытается удержать поток. Воздух вокруг дергался, рвался и не поддавался. — Ты словно... злишься на него, — наконец сказал он. — Я пытаюсь его контролировать, — огрызнулся Хан, вытирая пот со лба. — Он должен меня слушаться. Я же Аватар. Чан покачал головой и встал напротив. Ветер вокруг него был почти незаметен, лишь трава тихо клонилась в сторону. — Воздух — это свобода, — сказал он спокойно. — Он не подчиняется. Ключ к магии воздуха – следование по пути наименьшего сопротивления, уклонение от атаки, а не её отражение. Он движется потому, что хочет. Джисон нахмурился. — То есть… я должен просто отступать? — Уклоняться, — поправил Чан. — Ты не обязан принимать каждый удар. Он сделал шаг в сторону — и порыв ветра, который Хан только что поднял, прошёл мимо, рассеявшись, словно и не было его. — Видишь? — Чан посмотрел на него мягче. — Он движется потому, что хочет. Ты не ведёшь его. Ты идёшь вместе. Джисон медленно выдохнул. Потом ещё раз. Дыхание наконец-то стало ровнее. Он больше не стал считать вдохи. Тело само нашло равновесие, позвоночник выгнулся, а ступни чуть глубже вжались в землю. Воздух отозвался. Он обогнул его, прошёлся по траве, деревьям, поднялся и исчез. Получилось. Стихия не взвилась вверх и не ударила в стороны. — Ого… — выдохнул Хан. — Воздух… не сопротивляется. — Потому что ты перестал сопротивляться ему, — сказал Чан. Джисон улыбнулся, впервые за долгое время самой широкой улыбкой, на которую только был способен. — Знаешь, хён… если я когда-нибудь стану хорошим Аватаром, это будет целиком твоя заслуга. Чан фыркнул. — Тогда миру правда не повезло. Их путешествие продолжалось.