Заклятие Сердец

      Идея контроля была плохой с самого начала — именно поэтому Гермиона настояла на ней. Если пик давал максимальную утечку, значит, его нужно было либо отсрочить, либо исказить. Теория выглядела хрупкой, но у них больше не оставалось пространства для осторожности. Следующий контакт был неизбежен: связь тянула, требовала замыкания, и сопротивление отзывалось всё более болезненным распадом.       — Мы не можем позволить себе ещё один чистый пик, — сказала Гермиона, проверяя рунный контур на полу. — Если он снова встроится, разрыв станет невозможным.       Драко наблюдал за ней внимательно, слишком спокойно.       — А если контроль не сработает?       Она подняла взгляд.       — Тогда мы узнаем, где предел. Наш или его.       Место они выбрали намеренно — старую аудиторию, изолированную от основных потоков. Гермиона чувствовала, как замок сопротивляется: магия здесь была плотной, вязкой, словно пространство не хотело отпускать энергию без остатка. Это давало шанс — минимальный, но реальный.       Связь между ними отзывалась уже с первых шагов навстречу. Не вспышкой, а глухим, настойчивым давлением, от которого сбивалось дыхание. Гермиона чувствовала Драко слишком ясно — его напряжение, сосредоточенность, скрытое ожидание.       — Мы останавливаемся до пика, — напомнила она, когда расстояние между ними сократилось. — Каким бы сильным ни было давление.       — Ты уверена, что сможешь? — спросил он тихо.       Она не ответила сразу. Магия уже начинала перестраиваться, потоки тянулись друг к другу, и каждое движение отзывалось внутри волной тепла.       — Я должна.       Контакт был осторожнее, чем раньше, но не слабее. Их магия сцепилась сразу, словно система не нуждалась в настройке. Гермиона почувствовала, как поток выравнивается, как слабость отступает, уступая место плотному, тягучему ощущению силы. Тело реагировало быстрее разума: дыхание сбивалось, кожа становилась чувствительной, каждое прикосновение — слишком значимым.       — Поток стабилен, — сказала она, стараясь держать голос ровным. — Пока.       Драко коснулся её плеча, затем — медленно — провёл пальцами по спине, словно проверяя, не разрушит ли это хрупкое равновесие. Магия внутри неё дрогнула, но не сорвалась. Это обнадёжило — и напугало одновременно.       — Он не вмешивается, — сказал он. — Ждёт.       Гермиона кивнула. Связь нарастала, давление становилось всё плотнее, и вместе с ним росло желание — не стихийное, а выстроенное, почти болезненное. Она позволила себе приблизиться ещё, чувствуя, как контроль становится тоньше, опаснее.       — Ещё немного — и мы потеряем границу, — прошептала она.       — Тогда скажи, когда остановиться, — ответил он.       Поцелуй был медленным, сдержанным усилием воли, но даже он отозвался внутри всплеском, от которого перехватило дыхание. Их движения стали теснее, руки — увереннее, и магия начала подниматься волной, слишком знакомой, слишком желанной.       Гермиона с тихим стуком ударилась спиной о стену забытого класса, но его губы так и не оторвались от ее губ. Это было притязание, неистовое, жадное исследование, от которого у нее перехватило дыхание и она лишилась рассудка. Ее пальцы запутались в тонком платиновом шелке его волос, притягивая его ближе, желая стереть последний намек на расстояние между ними.       Его руки были повсюду. Одна рука легла ей на затылок, запустив пальцы в кудри, а другая скользнула вниз по спине, по изгибу бедра, обхватила ее бедро и обхватила его за талию. Толстая шерстяная юбка задралась, и внезапное, шокирующее давление его эрекции на ее лоно вызвало у нее прерывистый вздох.       - Грейнджер, - прорычал он ей в губы, и старая фамилия прозвучала как грубое эротическое ругательство.       В ответ она выгнулась навстречу ему, прижавшись к твердому гребню, и волна чистого, неразбавленного желания пронзила ее. Да. Это... Сейчас. Все годы соперничества, резкие слова и еще более острые взгляды были топливом для этого огня. Он выжег все связные мысли, оставив только инстинкт.       Его губы оторвались от ее губ, покрывая горячими поцелуями подбородок, шею, покусывая чувствительную кожу там, где плечо переходило в горло. Она застонала, откинув голову на камень. Ее руки возились с пуговицами его сшитой на заказ рубашки, расстегивая их с неистовой настойчивостью. Ей нужно было почувствовать его кожу.       Он стянул рубашку с плеч, позволив ей упасть на пыльный пол. Ее ладони скользнули по рельефным линиям его груди, бледная кожа была теплой и гладкой под ее прикосновениями. Он был весь из себя - мускулистый, с острыми углами, такой непохожий на то, каким она его себе представляла, и в то же время идеальный. Он снова завладел ее губами, его язык проник в ее рот, а руки нащупали застежку лифчика. Легкое движение запястья, и застежка расстегнулась. Он прервал поцелуй и опустил взгляд, отодвигая чашечки в сторону, его серые глаза потемнели до цвета грозовых туч.       — Черт, — выдохнул он, и это слово было исполнено благоговения и голода.       Он взял в рот один из сосков, и Гермиона вскрикнула, ее колени подогнулись. Ощущение было электрическим, оно передалось по прямой линии к ноющему жару между ног. Он посасывал, ласкал, покусывал зубами, в то время как его большой палец кружил по ее другой груди, и она могла только вцепиться в его плечи, ее мир сузился до точек соприкосновения: его рта, его рук, неумолимого давления его тела.       Он опустился перед ней на колени, и его руки одним быстрым движением стянули с нее юбку и трусики. Прохладный воздух подземелья коснулся ее обнаженной кожи, но это было ничто по сравнению с жаром его взгляда, когда он поднял на нее глаза, раздвигая руками ее бедра.       Он не заставил ее ждать. Его губы прижались к ее губам, и перед глазами Гермионы все поплыло. Его язык был настоящим художником, дьяволом, он обводил ее складочки, кружил вокруг клитора с неумолимым, совершенным нажимом, прежде чем погрузиться глубоко внутрь нее. Одной рукой он обнял ее за бедра, удерживая на месте, пока она дрожала. Другая рука поднялась, его большой палец снова нашел ее клитор, поглаживая тугие, скользкие круги, в то время как его язык трахал ее.       — О, боже... Да, прямо здесь, — пробормотала она, запустив руки в его волосы, не уверенная, притягивает ли она его ближе или пытается удержать себя. Клубок наслаждения сжался невероятно быстро, словно пружина, которая вот-вот лопнет. Она тяжело дышала, повторяя его имя, ее бедра двигались.       Он подвел ее к краю, а затем отступил, обдав прохладной струей воздуха ее взмокшую плоть, заставив ее вздрогнуть. Он поднял глаза, его губы блестели, на лице застыло выражение хищного удовлетворения.       Плавным движением он поднялся, подхватив ее, когда у нее подкосились ноги. Он помог им обоим опуститься на кучу сброшенной одежды на холодном каменном полу. Он лег на спину, притянув ее к себе, так что она оседлала его бедра. Грубая шерсть его брюк приятно царапала внутреннюю поверхность ее бедер. Он быстро расстегнул ширинку, освобождаясь, и от вида его, толстого, раскрасневшегося и напряженного, у нее потекли слюнки.       бедер. Он быстро расстегнул ширинку, освобождаясь, и от вида его, толстого, раскрасневшегося и напряженного, у нее потекли слюнки.       — Возьми меня, — сказал он хриплым голосом. — Мне нужно быть внутри тебя. Сейчас».       Гермиона не колебалась. Она уперлась руками в его грудь, приподняла бедра и направила его к своему входу. Она опустилась на него одним медленным, опустошающим движением, и у них обоих вырвался вздох, когда он полностью заполнил ее. О, он... глубокий. Это было восхитительное, совершенное, полное ощущение, заставившее ее закатить глаза.       Какое-то мгновение она просто стояла там, пронзенная, позволяя своему телу приспособиться к невероятному вторжению, чувствуя, как каждый дюйм его тела пульсирует внутри нее. Затем она начала двигаться.       Она приподнялась, почти позволив ему выскользнуть, затем опустилась обратно, задавая медленный, растирающий ритм. Его руки обхватили ее бедра, направляя, большие пальцы впились в ее плоть. Его взгляд был прикован к тому месту, где соединялись их тела, и он наблюдал, как снова и снова растворяется в ней.       — Быстрее, — простонал он, приподнимая бедра навстречу ее нисходящему движению.       Темп ускорился, звук соприкосновения кожи с кожей эхом отдавался в пустой комнате. Внутри нее снова все сжалось, еще туже, чем раньше, подстегиваемое чистым, чувственным видом его тела под ней, ощущением его рук на ней, гортанными звуками, которые он издавал. Она наклонилась вперед, меняя угол наклона, и он вскрикнул, достигнув новой, разрушительной точки глубоко внутри нее.       — Вот так! Мерлин, Драко, вот так!       Он понял. Он резко сел, обхватив ее руками, прижимая к себе, пока входил в нее снизу. Этот новый ракурс был безжалостным, каждый толчок пронзал ее насквозь, снова и снова ударяя в это идеальное место. Его губы нашли ее в беспорядочном, отчаянном поцелуе. Она чувствовала, как напрягается его тело, как дрожат его мышцы под ее руками.       — Я собираюсь... — выдохнула она. — Кончи для меня, — потребовал он у ее губ прерывистым шепотом. “Кончи на мой член, Гермиона. Дай мне это почувствовать.”       То, что она назвала его по имени, разрушило остатки ее самообладания. Оргазм обрушился на нее без предупреждения, яростная, шокирующая волна удовольствия, которая сомкнулась вокруг него, доила его, вырывая рев из его горла, когда он последовал за ней через край. Его оргазм был горячим и глубоким, пульсация наполнила ее, когда он содрогнулся под ней, его руки обхватили ее, словно железные обручи.       Они рухнули вместе на импровизированную постель из ткани, сплетясь потными конечностями и прерывисто дыша. Гермиона первой почувствовала, как система даёт сбой. Поток стал нестабильным, начал искать выход, и вместе с этим появилось ощущение чужого внимания — холодного, раздражённого.       — Он недоволен, — выдохнула она. — Контур держит.       Драко замер, удерживая её, не позволяя сорваться дальше. Магия вокруг них дрожала, но не рвалась наружу. Это было тяжело — физически, эмоционально, магически. Отказ от пика ощущался почти как боль.       Связь медленно ослабла. Не разрушилась — именно это было самым опасным. Она осталась плотной, устойчивой, но без привычного выброса. Гермиона отступила первой, чувствуя, как слабость возвращается — не резкая, а глухая.       — Мы его разозлили.       — Значит, сделали правильно, — ответил Драко.       Она посмотрела на схему потоков — вектор утечки дрожал, терял чёткость. Впервые за всё время колдун не получил того, чего ожидал.       — Он сделает ход, — сказала Гермиона. — И скоро.       Связь между ними отозвалась тревожно, будто подтверждая: следующая ошибка будет стоить дороже, чем все предыдущие.