Золушка

— Будь потише! — шикнул недотёпа-отличник, который так бесцеремонно втолкнул парня из параллели в узенькую кладовку в укромном корпусе частной школы.     Места почти не было, но было странное напряжение, которое исходило от атакуемого. Он забавно приподнял брови в удивлении, показывая пальцем на себя, тыкая точно в грудь. Глаза инициатора плавно скользнули к упомянутой части тела, но в итоге взгляд смущенно отлетел к углу кладовой.      — Хёнджин, это мне потише быть? Тебе напомнить, что это ты меня так бесцеремонно сюда затолкал? Я имею полное право орать и звать на помощь, — щелкнул в ожидающем жесте по своему носу Сынмин. Его галстук был небрежно ослаблен, парочку пуговиц уже расстегнуто, а глаза, в отличие от его собеседника, не бегали по серым стенам.     — Нас могут заметить, — тот самый Хёнджин сначала помедлил, но как только испытуемый начал открывать рот, то сразу и без промедлений заткнул вытекающую мысль своим языком. Ким аж обомлел. Да, он был человеком без тормозов, но такой газ со стороны робкого одноклассника раззадорил в нем смущение. Как забавно.      Шутливая улыбка образовалась на губах сразу же, как только Хван отстранился со характером чмоком. Его и без того пухлые губы стали ещё более сочными, Сынмин знатно их прикусил в какой-то момент. Эта кладовка была тихим, практически незаметным местом, которая использовалась только во время генеральных уборок, а сегодня таковой не было, так что можно было не опасаться лишних вопросов, но замок пылкие умы всё-таки удосужились закрыть.      Сынмин в жесте поражения поднял руки, которые сразу же были перехвачены инициативой робкого, на первых взгляд, одноклассника. Запястья приятно обожгло жаром чужой кожи, которая распалялась с каждой секундой все сильнее.     — Ладно, я не буду орать, сдаюсь, — Хван расслаблено выдохнул, носом проводя по ярко выраженной венке на шее. Горячее дыхание щекотало чувствительную кожу, так, что непроизвольно  мурашки поползли речушками по всему телу, — Ты ведь хорошо подготовился? Всё взял? — тихо прошептал Ким, сжимая руки в кулаки от своего же бездействия, пока старший по-хозяйски исследует смуглую кожу.      Хван без лишних слов кивает, а после приступает целовать те самые запястья, что недавно сжимал в стальной хватке. С виду такой nerd, что страшно подходить было, а оказался невероятно горячим парнем, несмотря на то, что домашняя работа по физике его не отпускала до момента щелкающего замка кладовки. И как Сынмин мог упускать такой бриллиант, учитывая, что они живут в одном корпусе общежития. Но там такому пока не место.      Ладони медленно спускаются к талии, безбожно сильно её сжимают и младший недовольно зыркает на Хёнджина, который, кажется, полностью поглощен процессом. И вправду, как тут не залипнуть, когда талия напротив практически полностью помещается в две ладони. Стоит отметить, что и ладони сами по себе не маленькие.      — Хён, не раздави мне органы, прошу, — шикает Ким, укладывая свои освобожденные руки на чужие  застывшие плечи. Недотёпа моргает пару раз, а потом резво снимает очки, умело складывает их и вешает себе на воротник. Ненадежно, но сексуально. Сынмин залип. Старший ещё немного пялиться на осиную талию, а потом в темпе поднимает мятую рубашку вверх, чтобы насладиться сполна своей наградой.     Кима невольно кидает в жар, когда отличник без зазрения совести садится перед ним на колени и начинает сначала кончиком носа, а потом языком выводить изворотливые линии на смуглой медовой коже. Брюки Кима, которые и так держались на честном слове из-за узости бедер, окончательно спадают, открывая извращенному взору Хёнджина практически всё.          Сынмин прославился в школе тем, что он человек без тормозов, да стыда у него нет, что говорить о каком-то там смущении? Но нет, кое кто всё-таки умеет его вгонять в краску, когда остановится как рубин на цвет, да и по твердости тоже был похож.       — А ты постарался, — усмехается старший, разглядывая простенькое, но элегантное кремовое белье, которое идеально сочеталось с медовой кожей одноклассника, — Где отрыл? — серьезно, без шуток спрашивает Хёнджин. Ким знает, что тот даже не пытается в юмор, не умеет просто, да и не хочет.      — А тебе всё скажи, красавчик, — Хван неосознанно дергается на обращение, словно его прошибло током, но после он наконец-то смотрит младшему прямо в глаза. А там читается: «Да, скажи прямо сейчас!». Сынмин невольно щурится, а потом цокает услужливо.  — Я ходил с  Феликсом купить что-то подходящее.      Еще немного и младший увидит, как у недотёпы напротив вырастет хвост как у щенка и он будет радостно им вилять. Так легко ему угодить и быть обожаемым. Но такое доступно только Ким Сынмину.      — Красивый, — одно слово, а младший уже чувствует себя слабым и опустошенным, слишком зависимым от этого чудного человека. Тут никакие таблетки не помогут. Очевидно. Хёнджин целует тазобедренные косточки, просит Сынмина откинуть брюки куда подальше. Ноги подрагивают, потому что становится чертовски приятно. Да, может быть старший не самый опытный его партнер, но он явно самый обожаемый и любимый. С кем бы он ещё согласился заниматься подобным в школьной кладовке?       Скоро щека начинает упираться в стену, а чужое предплечье придавливает податливое тело в районе плеч. Сынмин любит быть прижатым, контролируемым и уязвимым. Почему? Потому что в обычной жизни его никто не может остановить. Ну разве что забавный чмок в шею от Хёнджина. Но это он будет и дальше скрывать.      Хван усмехается, проводя ладонью по всем позвонкам, вызывая мурашки по всему телу. Подрагивания и тихие слова шепотом делают эту атмосферу ещё более интимной, при этом добавляют некого адреналина. Всё-таки кладовка. За дверью слышатся тихие шаги, но переживать не стоит, сейчас урок, так что в коридорах должно быть совсем мало людей. Юноша вздыхает, поддаваясь привыкшими бедрами назад, пытаясь привлечь внимание. Хёнджин утыкается носом в изгиб шеи, буквально пытая медленным темпом своего нижнего.     — Не томи, хён, — тихо выдыхает Ким, пытаясь убрать свою голову от стены, но в то же время получает то, чего так сильно хотел и голова сама упирается в шершавую поверхность. Хёнджин стонет, а потом забавно хмыкает, видя старания младшего под собой. Тот царапает короткими ноготками стену, иногда пытаясь повернуть голову назад и посмотреть на происходящее. Темп с каждой секундой становится все более и более резвым, довольно громкие звуки начинают разрезать тишину кладовки, а щеки младшего начинают безбожно краснеть, — Помедленнее..      — Ты же говорил, что любишь, когда быстро, — на выдохе говорит прямо в ухо Хван, одной рукой прокручивая чужие соски, а второй поглаживая бедра. Ким затраханно стонет и кусает губы, он не может даже сориентироваться, так как за довольно продолжительное время с одним и тем же партнером, старший досконально изучил его анатомию и попадал туда, куда нужно для удовлетворения.      — Слишком громко, — хнычет Ким, но даже не начинает противиться, просто стоит и пытается держать ноги ровными, но иногда не получается и они попросту разъезжаются. Как мило.      — А я думал, что у тебя стыда не существует в любой ситуации, — хихикает старший, но все же сбавляет темп, чтобы не привлечь лишнего внимания.      Размеренные толчки доводят младшего к краю довольно быстро и он кончает в чужую руку, пока юноша постарше медленно выходит, снимая презерватив. Он ещё не кончил, но, вероятно, это совсем не проблема. Ким на ватных ногах садится перед хёном и начинает спокойно надрачивать, пока сам упирается лбом в чужое бедро. Старший медленно поглаживает чужие волосы, иногда сжимает, делая своими действиями поглаживания младшего более импульсивным.      Спустя небольшой отрезок времени Хёнджин тоже кончает, оперативно собирая грязь за ними. Презерватив летит в пустую пачку от чипсов, а после в мусорку. Салфетки в руках оказываются за долю секунды и вот Сынмин уже чистый, а старший довольный своей проделанной работой. Красота.      У Кима щеки красные, глаза немного влажные, но взгляд удовлетворенный. Оно явно заебался в прямом смысле, пока стоял на ватных ногах, пытаясь не упасть под чужим напором. Волосы растрепанные, так что предусмотрительный недотёпа предлагает свою расческу и, в итоге, сам и расчесывает своего «друга», целуя нежно в губы, а потом в лоб напоследок.      — Жду тебя завтра в семь вечера у меня, пока, — ещё один быстрый поцелуй и Хван удаляется, как только слышит мелодию звонка. Резвый, ничего не скажешь. Сынмин отрывками уловил последние слова, пытаясь отойти от сногсшибательного секса, но выходит вяло. Приятная нега обволокла его тело, желая усадить того где-нибудь в уголке кладовке для тихого сна. Но Ким упрямый, он пару раз хлопает себя по щекам и выходит из кладовки, перед этим убедившись, что выглядит опрятно, а не как какая-нибудь шлюшка с порнохаба. Глаз цепляется за то, что обувь на нем разная. Один ботинок явно принадлежал не ему, а убежавшему юноше.      — Грёбанная Золушка, — хмыкает Сынмин, уходя в спортивную раздевалку, где уже сможет спокойно переобуться в кеды и не ловить косые взгляды после,  — Ты у меня ещё получишь, недотёпа.      Недовольное бурчание так и растворилось в тишине, поглощенное глубокими раздумьями о том, как сильно Сынмин хочет исцеловать чужие губы.