Эксцесс

      На мгновение Капитан задумался: а точно ли оно того стоит? Безопасность Технолайка превыше всего, и ради неё он обязан использовать любые, будь то самые грязные методы. Но, быть может, имелся и другой возможный ход без платы собственным телом? Оно устало до дрожи под кожей, не способно взять большее — но принимает всё, что ему навязывают.       — Капитан, не отдыхай!       Идол Безопасности считал каждый миг, ушедший с момента его молчаливого согласия. Система в разуме твердит: минуло три часа, девятнадцать минут и шесть, семь, восемь, девять, десять...       — Эй-эй, дружок, ты там уснул? — в лёгком смешке спросил Бан, чуть вытянув шею.       Ответом ему стала лишь тишина, что старательно подавляла вырывающиеся стоны — боли ли, иль наслаждения? Не столь важно. Капитан хмурился, прикрытыми глазами глядел на скомканную зеленую простынь под его лицом; мог лишь чуть приподнять голову, чтоб приметить, как собственные пальцы цепко держатся за прутья изголовья кровати, ныне единственной опоры ослабевшему, выгнутому в спине телу.       Так тяжело, столь давяще и до одури приятно. Слишком много человеческих чувств в одном искусственном разуме — он путался, что ему ненавидеть, а что возжелать вновь; зачем он здесь нужен, почему согласился на подобный кошмар?              Глаза закрывались, и сколь не пытайся держать их открытыми — тщетно. На кроткий миг показалось, что точно потеряет сознание, но один лишь уверенный удар ладонью по ягодицам и он тотчас вздрогнул, уткнулся ртом в матрас и широко раскрыл глаза.       — Капитан, уже сдаёшься? А раньше ты казался намного выносливее, — с усмешкой Бан схватился за чужую талию, протянув по простыни бледное тело. Резко, столь грубо двигал бёдрами, проникая членом всё глубже, задевая нервы каналов, принадлежащих Капитану.       Влажные, назойливые шлепки вновь и вновь отзывались в голове Идола безопасности, что, хмуря глаза, спешно анализировал возникшую дилемму: в его коде не вшиты подобные действия, ядро не знакомо с этой сжимающей изнутри болью, база данных не хранит столь странное наслаждение — быть может, акт насилия? Крупная дрожь под покрасневшей кожей заставляла дёргаться, руками искать опоры — так тяжело, разум просит всё закончить; так приятно, хочется большего...       — Эй, Капитан! — с улыбкою Бан согнул спину, головою склонившись к бледной шее. Он слушал едва заметное дыхание, что так старательно пыталось скрыть свою сбивчивость; хотел увидеть его лицо! — Повернись-ка...       Схватив чужое тело, скрытое за слоем цифровой одежды, Бан вмиг перевернул Капитана, закинув одну из его длинных ног на своё плечо. Столь резко и грубо — чувственно. Едва засаженный в самые глубины дырки член двинулся, вновь забился в жестоких рывках, Капитан уронил голову в сторону, прикрыл рукою глаза и зубами сжал давно уж опухшую губу.       — Неужели ты... — Бан вмиг согнул собственную спину и чужое колено, лицом опустившись к чужому, скрытому лицу, — ...застеснялся?! Убери ручку, Капитан, давай! Покажи глазки!       Игривость голоса заставила Капитана хмуриться всё сильнее. Так отвлекал, сбивал его анализ:       — Идол порядка... — чуть приоткрыв рот, он прохрипел избитым горлом, — ...заткнись.       — Да ладно, ну! Посмотри на себя, Идол безопасности. После такого... — он вытянул член, оставив лишь головку, чтобы резко опуститься вглубь, заставив бледное тело содрогнуться. — Расслабься наконец!       Более комната не слышала слов, лишь липкие шлепки плоти о плоть; грубые стоны одного и молчаливые попытки сдержать голос другого; скрип кровати и звонкие удары ладонью о кожу, что зазвучали лишь в миг, когда Бан вновь перевернул чужое тело и поставил его на колени, рукою вдавив светлую голову в кровать.       Столь холодный, до одури мерзкий Идол безопасности вызывал лишь отвращения — но этот Капитан, разгоряченный в своем дрожащем виде, нравился ему куда больше. Бан, сжав зубы и прикрыв глаза, одним уверенным движением вонзил член в мягкую дырку из желания блаженного конца: кончать внутрь до одури приятно — но уж больше ему нравится видеть, как Капитан старательно подавляет собственные стоны.       Идол безопасности столь умён, сколь же и глуп: наделён сотней полезных функций, способных изменить само устройство Технолайка — но не обладает базовым понимаем человеческих чувств; способен проанализировать с десяток путей и отыскать решения в любой ситуации — но не может понять собственное тело. Он лишь бесстрастная нейросеть, созданная ради протокола защиты — и ныне личности у него напросто нет.       Однако... это ведь ненадолго? Неспешно двинув бедрами, Бан вытащил член из растраханной дырки, наблюдая, как его собственная сперма стекает по бледным ногам, пачкая давно уж разорванные штаны.       На мгновение он задумался: сколь сильно этот день повлияет на Капитана, самого юного и безнравственного Идола, что прежде никогда не ощущал человеческих благ — не знал радости и гнева, веселья и наслаждения — создан был лишь цифровой оболочкой для Протокола: Безопасность превыше всего.       — Эй, Капитан, — Бан присел на кровати, сложив ноги пред собой и локтем упёрся в колено, подпирая щеку. — Живой там? — он с любопытством уставился на того, кого не смог бы представить в столь открытом виде и пару дней назад.       Нежданно Бан ахнул, едва его разум вспомнил сказанную Капитаном фразу. Помнится, тогда он встал на колени, а после спросил, уходя из комнаты, не было ли сделано фото...       Быть может, это излишества, но Бан не сумел сдержать ядовитое желание — позволил себе лёгкий снимок через высококачественную камеру в глазу. Он точно сохранит это до одури мерзкое, столь прекрасное фото: Капитан лежит на его собственной кровати, раскинутые в коленях ноги держат высоко поднятые ягодицы с явными следами ударов на коже и линиями спермы, что так медленно стекают из его избитой, использованной дырки.       Сколь разозлится Капитан, если узнает о существовании подобного снимка? Бесспорно: даже его бесстрастие рухнет, с треском обратится в гнев — и Бан хочет это увидеть, посмотреть, как далеко можно довести этот бесчувственный сосуд для протокола...       Капитан до сего момента не двигался, лишь на мгновение перевёл взгляд красных глаз на Бана, после вернул его на покрывало, уставившись на дрожащие пальцы, сжимающие покрывало подобно антивирусу. Что происходит с его телом — отчего оно лишилось власти управления?! Быть может, его собственное ядро перегрузилось, код системы рушится, от того температура тела меняет свой градус? Так тепло — столь же холодно...       Упертые в матрас колени, казалось, застыли в неявных кандалах, и едва он пытается их сдвинуть, чувствует лёгкие судороги. Но всё равно сводит ноги, после переворачивается, спиною касаясь кровати и, приподняв руку, прикрывает глаза. Свет, что так отчаянно бьётся из окна, лишь раздражает — мешает сосредоточиться на обнулении полученных повреждений.       Явный звон отзывается в его разуме:       «Повреждения системы не обнаружены. Ядро в состоянии повышенной активности. Оказано малое давление на внешний слой тела на позициях: кисть правой руки, кисть левой руки, шея, левая сторона лица — щека, правая ягодица, верхняя и нижняя губа».       Капитан отдался немому удивлению, с недоумением анализировал собственное состояние, чувствуя каждую деталь кода: «Повреждение системы не обнаружено». Но если оно не поддалось слому, не оказалось под воздействием стороннего вмешательства, то почему его сознание столь туманно?! Он должен быть бесстрастен ради стабилизации безопасности!       Переводя взгляд на Бана, что без стеснения разглядывал чужое, до одури жалкое состояние, Капитан вздохнул:       — Закончил?       — Ага. Повторим ещё разок?       — Нет.       — Да ладно, тебе же понравилось!       — Я что, похож на мазохиста? Идол порядка, не говори подобный бред и приведи себя в порядок.       — Я всегда при параде!              Капитан скептично опустил взгляд на чужие разорванные брюки, Бан лишь отвёл взгляд:       — ...Это была моя единственная одежда.       — Так почини её.       — Я умею только банить, ясно тебе?! Вмешиваться в код... это не моё.       На мгновение у Капитана дернулась бровь и ему показалось, что ещё миг — и он вновь архивирует воплощение безответственности средь Идолов. Рука непроизвольно выгнула пальцы, призвав штифт и резким движением направив кончик на Бана — который за кроткое мгновение прижался спиною к стене, точно не желая вновь оказываться в архиве.       — Да ладно тебе, Капитан, у нас ведь договор! Ты свою часть сделки закрыл, теперь я буду тебе помогать, как ты и хотел! Так что опусти свою эту... палку.       Капитан не опустил, одним желанием вмешался в систему и восстановил повреждённый код одежды на теле Бана. Вернуть исходный вид своих штанов он пока не решил. Протянув руку за спину и коснувшись собственной оголенности, а после взглянув на руку в отвратно-липкой белой мерзости, он решил, что стоит для начала избавиться от подобного бреда внутри усталого тела...              На мгновение Капитан и впрямь захотел отправить Бана в архив. Лишь на мгновение, ведь чужие слова вмиг напомнили:       — Договор... ты прав, — он вытер ладонь о зелёную простынь кровати, не обратив внимание на возмущение её хозяина. — Идол порядка, отныне ты будешь делать то, что я скажу.       — Да-да, буду...       — Будешь банить каждого, на кого я укажу, — Капитан подполз поближе, прижав Бана к стене, что так старательно отводил взгляд прочь.       — Забаню каждого...       — И никогда больше не будешь мешать расследованию.       — Все ради твоего протокола, помню. Как там его...       — Всё ради безопасности Технолайка. Запомни, пока я не высек это правило в твоём ядре.       — Эй-эй, ты на ядро не засматривайся! — Бан ахнул, хмуро уставился на Капитана, что всё ещё держал штифт. Но уж так, он сдался. — Все ради безопасности Технолайка...       В поникшем, точно раздраженном лице Бана читалось странное смирение: он со вздохом, больше хрипом, сошёл с кровати, подхватив давно упавшую бандану. Ему не нравился подобный исход — однако он не лжец: Капитан сдержал слово, а значит и Бан обязан соблюсти порядок и... подчиниться.       Со скрипом на острых зубах он встряхнул затекшими ногами и двумя руками натянул на голову бандану, скрыв растрёпанные светлые волосы. Лишь на миг воспоминаний его взгляд становился на одной из рук — правая, ведущая и точно сломанная — была пару дней назад, когда Капитан разбил её на сотню осколков одним лишь ударом штифта. Эта боль казалась... до одури сильна, столь велика, что Бан в момент искренне поверил, что пришла его смерть.       Обернувшись через плечо, он с хмуростью уставился на Капитана, который пытался привести себя хоть в малый порядок, всё ещё удерживая эту светлую палку — орудие ли? Что не так с этим артефактом?! Бан знает, всегда знал: у каждого Идола есть некий предмет, что наделён правами администратора. Его собственные кресты, способные банить аватаров; жезл Лайк, что может редактировать сердце Технолайка; и этот... штифт Капитана, способный менять саму систему их мира.       До безумия страшная вещь оказалась в руках у того, кто не способен понимать человеческих чувств и хоть малую мораль. Бан никогда не был тем, кто пытается заглянуть в будущее иль думать хоть бы на час вперёд, однако ныне назойливая мысль сама пришла в его разум: а точно ли Капитан принесёт с собой порядок? Коль велика вероятность нового разрушения их фантастического мира?       Но пусть так — наплевать! Бан усмехнулся, наблюдая, как Идол безопасности, столь раздраженный и нервный, сидит на краю кровати и листает голограмму, явно что-то ищет. Даже если этот Капитан с опухшими от его члена губами станет проблемой — это уже проблема умников по ту сторону мира, что писали его код!       — Идол порядка, — раздался ныне уверенный, ровный голос. Хрип сошёл в небытие, а значит, тело уже начало восстанавливаться. — Иди в зал совещаний и зачитай всем, что я тебе отправил.       — Чего?! — Бан с удивлением сложил руки на груди, услыхав, как на его почту пришло сообщение. — Почему именно сейчас?!       — Потому, что из-за тебя мы уже опаздываем на собрание.       — А оно тип уже прям щас чтоль идёт?       — Ещё хоть слово, и я точно тебя архивирую.       — Понял, ухожу... А, и ещё: чего сам не сходишь то?              Чувствуя на себе пристальный взгляд голубых, но чуть сжатых глаз, Бан сделал шаг назад и отступил в зелёную сферу. Он не станет играть с возможным концом своей цифровой жизни, если есть возможность отступить — оказаться в одной из пустующих комнат в розовых тонах, которую Лайк прозвала гримёрной. Быть честным, он не до конца понимает, в чём смысл её существования — но местечко и впрямь хорошее, если хочется глянуть на себя со стороны.       На каждой стене по зеркалу — на стекле с десяток блестящих украшений и лент, способных точно свести с ума неокрепшие умы. Но Бан больно закалён, потому смело глядит на себя в отражении: Капитан, битыш бы его побрал, идеально восстановил код одежды, но голову не тронул... Потому столь растрёпанные волосы пришлось расчёсывать самому:       — Да их проще срезать! — когда расческа в очередной раз запуталась в локонах, он гневно откинул её в стену, а после, туго стянув банданой, заявил: — Сойдёт.       Открыв портал и ступив в зелёный свет, он тотчас оказался в знакомом зале с длинным столом, что освещен неоновым голубым тоном и сияющими экранами. Каждый здесь уже на своём месте — кроме Хеппи и Капитана — даже Лайк пришла! Вики, едва увидела Идола порядка, вмиг подняла голову и с лёгкою улыбкой помахала рукою. Отчего-то она облегчённо выдохнула, точно скинула со своих плеч давление. Бан махнул ладонью в ответ с широкою улыбкой на устах — но задумался, что же такого произошло за кроткие дни его пребывания в архивации, что Вики казалась столь обеспокоенной?       — Единственный и неповторимый прибыл! — Бан с гордостью указал на самого себя. — Порадуйтесь хоть.       Идолы переглянулись: с удивлением ли, быть может, волнением? Казалось, каждый здесь хотел подать голос, но первым, кто решился на это, оказался Омгус:       — Ты куда-у пропал, единственный и неповторимый наш?       — Я, ну... — он чуть задумался, почесал затылок в бандане и приподнял глаза. Стоит ли признать правду, заявить, что его архивировали? Нет, точно нет! Каждый здесь ведь будут проявлять назойливое сочувствие, а там и до жалости дойдет... — Проспал?       — Проспал, да? — скептично повторила Вики.       — Проспал, точно!       — Это получается, ты спал три дня? — вдруг подняла руку Лайк. — И как, выспался?       — Ага!       На мгновение повисло кроткое молчание, полное переглядываний и недоумений, которое вмиг разбил яростный, точно искренний смех Омгуса:       — Бан, да ты идёшь на рекорд! Даже я столько не спал, а я ведь кот-яу!       — Ага, особенно если вспомнить, — Вики протянула ладонь к щеке, — что Идолам сон не нужен.       Долго они могли говорить, точно шутя и обмениваясь колкими замечаниями. Давно уж к этому привыкли; настоящая привязанность, никогда не становившаяся явью, всегда заставляла их искать общения и касаний, общего смеха и развлечений в кругу друг друга. Идолы доверяют своим товарищам, хоть порой и ругаются по самым глупым мелочам.       — О, кстати, чуть не забыл! — ахнул Бан, доставая с подпространства файл-записку. — Этот наш холодный парень попросил чёт вам зачитать. Хер знает, какую ерунду он тут намутил.       — Ты встречался с Капитаном?! — вздрогнула Лайк, откатившись назад на своём стуле с колёсиками.       — Ага. Все вопросы после собрания! Или как там он обычно говорит...       Демонстративно, точно в попытках пародировать серьёзность Капитана через уверенную походку и руки, сложенные за спиною, Бан вышел вперёд, встав у центра стола и развернув файл:       — Зачитываю слово в слово! «В поставленный срок, назначенный на 17:30, произошла краткосрочная дилемма, направленная на создание конфликтующих ситуаций между аватарами и НПС. Как известно, смысл нашего существования строится вокруг фундамента безопасности Технолайка, потому вы, Идолы, должны...»       Бан приостановил свою звонкую речь, хмурясь пробежался глазами по остальным страничкам, скомкал файл и отбросил его в мусорный бак. Жаль только, промахнулся.       — Слишком много букв, больше трёх не перевариваю. Этот умник пишет, что нужно повысить безопасность и всё такое. Чёт про систему жалоб говорит, мол, менять надо. А, ну и чуть не забыл: весь Технолайк отправляется на карантин. Вот так вот.       На мгновение повисла кроткая тишина, с ней минули лёгкие секунды под тиканье настенных часов. Миг, второй — и тотчас Идолы отдались звонкому, протяжному крику:       — Что?!       Бан смеялся, слушая звонкие вопросы его друзей. Он понимал: будь Капитан здесь, у центра стола, никто не решился бы и шагу с места сделать — лишь сидели бы в удушающей тишине и слушали холодный, ровный отсчёт. Сколь хорошо, что Бан довёл его бледное тело до столь сломленного состояния — заставил пропустить их встречу?       На мгновение разум спросил: что сейчас делает Капитан? Быть можете, всё ещё сидит в его комнате и пачкает кровать липкостью тела; иль стоит под душем, пытаясь очистить собственную дырку от глубокого следа, что в ней оставил Бан?