О чувствах без слов

У них в отделе управления персоналом существует традиция: устраивать небольшие корпоративы в честь дней рождений или крупных праздников в кафе-ресторанах или в кабинете начальника за круглым столом, если круг сотрудников более узкий. Тайлеру Джозефу эта традиция никогда не доставляла неудобств. Он работает в организации давно, но конкретно в этом отделе — полгода. Он, привыкший к нюансам, понимал, что в любой сфере, в любом коллективе есть свои тонкости, есть люди, к которым нужно искать подход, и детали, которые приносят удовольствие или раздражают. И в этом отделе все эти полгода он работал на «отлично» и мирился с любыми трудностями. Пока не случилось одно «но» с именем Дебора Райан. До её появления Тайлер даже не думал, что может быть ревнивым. Это событие — её появление и его открытие о собственных страхах — стало для него снегом в июле: неожиданным и отрезвляющим. — Тайле-ер, у тебя есть девушка? Нет? А парень? Боже, ты хотя бы влюблен? — Тайле-ер, как думаешь, это платье слишком сексуальное или подходит под офисный дресс-код? А я красивая в нём? — Тайле-ер, не хочешь прошвырнуться по магазинам после работы? Мне столько всего нужно купить, заодно оценишь мужским взглядом комплекты белья, которые я заказала в Сакуре. Дебби, так её называли в офисе, до прихода в отдел работала исключительно в женском коллективе, она десяток раз делилась, что в кругу ее друзей — одни мужчины, подавляющая часть которых являются геями. Поэтому она не имела тормозов в общении, часто общалась бестактно, она сразу ко всем относилась так, словно они знакомы сотню лет и готовы помочь ей выбрать лифчик или обсудить проблемы во время месячных. Или Тайлер казался ей слишком геем, поэтому она позволяла себе так себя с ним вести. Тайлер не знал, это оставалось загадкой для него, он и не пытался узнать. Его это не задевало. Хотела девчонка поплакаться, что ее мастер по ногтям заболел, пусть поплачется. Главным аргументом терпения являлось то, что она отлично справлялась со своей, пусть и не такой сложной, но работой в должности секретаря. Она выполняла задачи в поставленные временные рамки, практически никогда не ошибалась и за месяц очаровала всех своим талантом трещать без умолку и справляться с заданиями одновременно. Она очаровала даже начальника их отдела — Джошуа Дана, который сам по себе был достаточно скрытным человеком. Он не делился деталями личной жизни на корпоративах или во время светских бесед. Даже когда перебирал с алкоголем, он оставался серьезным, твердым и требовательным начальником. Он редко озарял офис улыбкой, но всегда благодарил за любую помощь или сделанную работу, добавляя: «Вы хорошо потрудились», он не зажимал выделяемых отделу денег на канцелярию, ремонт и нужды сотрудников, особенно нужды женского коллектива. Уже через пару дней в опенспэйсе появлялись увлажнители воздуха, декоративные цветы и даже трехслойная туалетная бумага в уборной на их этаже. Джош хоть и казался иногда чересчур педантичным и хмурым, но он определенно был справедливым и заботливым руководителем, поэтому от него ещё не сбегал ни один работник, даже те, кто изначально приходил переводом в их отдел с позицией «ничего не делания», под влиянием Дана самостоятельно начинали работать и даже со временем начинали получать от этого удовольствия. Возможно, людям — помимо вопросов о зарплате и коллективе, конечно — просто не хватает внимания и похвалы, поэтому они перестают любить работу и увольняются. Джош, казалось, понимал любого сотрудника и чувствовал его потребности, видел, когда человек врет и за это можно наказать, или когда сотрудник честно признаётся и тогда можно войти в его положение. Дан требовал всего лишь выполнения своих обязанностей — ничего сверхъестественного. Когда прошло три дня с момента перевода Дебби в их отдел, у Тайлера уже болела голова от её голоса, но всем вокруг она нравилась, кто-то находил её разговорчивость милой, кто-то забавной, считая её ещё сильно молодой, энергичной и немного глупой, зацикленной на не зрелых проблемах. Девчонке ведь стукнуло недавно всего двадцать три года. Явно не во вкусе Джоша — Тайлер знал это. Джош любит постарше и покрепче телосложением, Дебби же была слишком молодой и слишком костлявой, даже Тайлер на ее фоне казался накаченным мужчиной, хотя сам, в сравнении с Джошем, был достаточно стройным и не рельефным. Скорее, среднестатистическим офисным мужчиной, в жизни которого из физических нагрузок было только хождение по лестницам и бассейн по утрам в воскресенье. Возможно, Тайлер немного раздражался, слушая её истории, возможно, ему не хватало такой же беспечности и это вызывало зависть, он не мог отпустить себя и подумать о чем-то глупом, не мог мечтать о пустяках, переживать о том, что брюки по цвету не подходят к ботинкам на один тон. Его волновали бытовые трудности, волновал расчет бюджета — он временами отсылал деньги матери и младшей сестре, как заботливый неравнодушный сын, даже несмотря на то, что с матерью они были в ссоре уже больше четырех лет. Волновало, что в машине временами на бортовом компьютере выскакивает ошибка и ее никак не получается решить самостоятельно, а трата денег для консультации в салоне и последующего ремонта в ближайшем месяце не была запланирована. Многое и многие раздражали. Но руководителю Дану Дебби симпатизировала, он часто вызывал её в свой вечно зашторенный кабинет — что абсолютно нормально для отношений начальник-секретарь, потому что они априори должны работать тесно, — а она, полная энтузиазма после разговора тет-а-тет, влетала на свое рабочее место и ускоренно что-то печатала, клацая длинными ногтями по клавиатуре, затем довольная неслась с напечатанными бумагами обратно в его кабинет. Некоторые коллеги, видя отношение начальника Дана к ней, сплетничали, выдвигая теории: или она его племянница, или молодая любовница, или приближенная к его семье. Иначе почему он оберегал её от какой-то трудной работы и давал легкие задания. Хотя какие у секретаря могут быть трудные задания? Она же не личный консультант, а просто секретарь, отвечающий на входящие звонки и письма, таскающий начальству бумаги на подпись и иногда обслуживающий гостей кофе. Почему он отпускал её раньше и не ругал за опоздания? Почему позволял ей врываться к себе в кабинет без стука? Но сплетни эти дальше трех человек и сидящего поблизости Тайлера никуда не утекали, и ни начальник, ни секретарь о чужих сказках не знали. Пока Тайлер считал ее слишком навязчивой, начальник Дан ей коротко улыбался, и это вводило его в ступор. Или Джош оттаял, или у него произошел сбой в системе, потому что он улыбался не один и не два раза за день, он все чаще выходил из кабинета с улыбкой, чаще желал коллегам доброго утра и хороших выходных, и это не вязалось с привычной картиной мира Тайлера. Он принципиально не лез в сплетни, не пытался вставить свое слово, не пытался вынюхать ничего о ней, он в принципе, выходя за пределы офиса, забывал о рабочем процессе и максимально абстрагировался от рабочих тем, потому что она всегда должна была оставаться вне дома. Дом — его место отдыха, место, где он приходит в себя, создает уют, дарит и получает любовь, а не где он позволяет мыслям заполниться ненужными проблемами и чужими историями. Но когда однажды Дебби на обеде подсела к нему, мирно пьющему зеленый чай, и спросила, не знает ли он, встречается ли начальник Дан с кем-нибудь, он, во-первых, подавился жидкостью и закашлялся на весь кафетерий, во-вторых, обалдел. В грубой форме. «А девчонка оказалось шустрой» — подумал он тогда. Ответа он ей не дал, хоть и знал его. Многие в отделе догадываются о личной жизни начальника, но не решаются эту тему когда-либо поднимать, особенно за его спиной, потому что начальник Дан слишком ценит свое личное пространство — исключая эту девчонку — и не позволяет переходить рамки, а за разговоры, случайно услышанные за спиной, может устроить разборы. Для него важно психологическое равновесие в коллективе, он сводит сплетни, которые могут оказать негативное влияние, и конфликты к минимуму. А потом наступает время корпоратива в честь его дня рождения. Начальнику Джошу в этот день исполняется тридцать шесть. Джозеф никогда не считал себя ревнивым человеком. Он всегда нормально относился, если друзья предпочитали его вниманию прогулки с другими друзьями, он не злился, если какие-то важные события в жизни друзей обсуждались сначала не с ним, а с кем-то другим, он не ревновал своих партнеров, уверенный в том, что им нет смысла изменять с другими парнями, потому что Тайлер всегда доходчиво объяснял: «Если хочешь мне изменить, скажи мне об этом, мы это обсудим. Если ты просто от меня устал, давай просто расстанемся, я пойму». И никто ему не изменял, или он не ловил на изменах, по крайней мере. Но когда наступает время для вручения подарков, и Дебби дарит Джошу какую-то коробку, обтянутую подарочной розовой бумагой, и порывисто обнимает его, а он в ответ улыбается и хлопает её по плечу — а он никогда никого не обнимал за всё то время, что Тайлер здесь работает, — ему становится не по себе. Он решает, что что-то здесь не так, и весь вечер сидит в хмуром настроении, растерянный и расстроенный. Он старается быть незаметным, не выставлять свое поникшее состояние напоказ, и искренне надеется, что справляется со своей задачей. Когда они с Джошем пересекаются взглядами, Тайлер старается натянуть едва заметную улыбку, чтобы не омрачать чужой праздник. Все-таки, мучающие его мысли сидят только в его голове и не обязаны касаться других. Надумывать не хорошо, но это случается с любым человеком на земле. И когда начальник зовет его ненадолго выйти из кабинета под предлогом срочного разговора о завтрашнем совещании, Тайлер уже знает, что его ждет. Во-первых, никакого совещания на завтра не запланировано. Во-вторых, Джошу все ещё важна психологическая составляющая, и он заметил, что с Тайлером что-то не то. Они вместе заходят в уборную, и Джош предусмотрительно закрывает за ними дверь. Тайлер стоит в стороне, не стремясь начать диалог, и Джош вновь все берет в свои руки буквально: он тянет мужчину за предплечья к себе и заключает в объятия, прижимая его лицом к своей шее. На самом деле, что бы Тайлера ни мучило, как только он оказывается в родных объятиях, проблемы всегда уходят на второй план, он вдыхает любимый запах чужого тела, сжимает его бока в своих руках и чувствует, что он все ещё рядом и готов оказать ему поддержку несмотря ни на что. — Расскажешь, чего раскис? Тайлер в ответ ему поджимает нижнюю губу, и пусть Джош этого не видит, но чувствует собственной кожей, как губы, прижатые к его шее, двигаются. Тайлер сильнее вжимается в него, прикрывая глаза и питаясь чужим теплом. От воротника рубашки пахнет новым кондиционером, который Тайлер купил на прошлых выходных в Валмарте по скидке, чужая пряжка ремня упирается Тайлеру в живот — они потратили больше часа, пытаясь найти все в том же гипермаркете ремень, с которым Джошу будет комфортно. — Настойка Брендона оказалась слишком кислой. Джош тихо смеется, пуская по телу Тайлера маленькие разряды. Сколько бы лет ни прошло, он каждый раз реагирует на его прикосновения и смех, как влюбленный мальчишка, бегающий за своим объектом симпатии. Он поднимает голову, щекоча подбородок Джоша короткими русыми волосами, и заглядывает в светло-карие глаза, в которых с той же силой плещется забота, счастье и любовь. — Тайлер, что случилось? — Ты действительно хочешь это обсудить сейчас? В свой день рождения в туалете на нашей работе? — он вымученно тянет уголки губ вверх. Джош, слушая его, мимолетно касается губами его носа с утвердительным мычанием. Соскучился за весь день. Больше всего он ждет, когда празднование закончится, он сгребет Тайлера в охапку и вместе с ним поедет в их квартиру, чтобы получить главный подарок — насладиться любовью своего человека. И съесть торт, стоящий в холодильнике с прошлого вечера, в одно лицо, потому что Тайлер не любит сладкое. Джош всегда отличался внимательностью от остальных, ещё в институте, в котором они вместе учились больше десяти лет назад. Он выделялся. Не только яркой внешностью, о, Джош любил одеваться не по форме, носить пирсинг и красить волосы в яркие цвета, но при этом, вразрез образу бунтаря, он оставался скромным, искренним и душевным человеком. Он легко считывал людей, сразу понимал, в каком человек настроении и как к нему подобраться, что сказать, чтобы это настроение изменить. Этим он и покорил Тайлера. Чем Тайлер покорил Джоша — не понимал, и когда спустя несколько лет Джош делился тем, что Тайлер сразил его своим трудолюбием, он просто смеялся на это и не воспринимал всерьез. А потом Джош стал начальником и несколько лет предлагал — не настаивал — начать работать вместе. Тайлер боялся, что совместная работа помешает отношениям, но спустя полгода расслабился и посчитал, что ошибался. Пока не появилась Дебби и непрошенная ревность, которую он за десяток лет ни разу не испытывал, словно Бог послал ему испытание, которое необходимо пройти. Тайлер не испытывал ревности до сегодняшнего дня не потому что Джоша не любил или не боялся потерять. Джош никогда не давал повода для ревности, он всегда — и сейчас — остается ему верен, всегда спешит домой, всегда выбирает провести время с возлюбленным, всегда встает на его сторону и из раза в раз доказывает свою любовь. Что сейчас руководит Тайлером… не понимает, это пугает. Неужели он засомневался в Джоше? Но как такое возможно, если он — самое лучшее, что случалось с ним в жизни? — Я люблю тебя, Джош. Эта фраза должна вызывать пресловутых бабочек в теле. Особенно если это говорит Тайлер, потому что вытащить из него парочку «ванильных» фраз бывает безумно сложно, Тайлер всегда сдержан на эмоции. Но сейчас Джош не радуется услышанному, он напрягается в плечах и руках, которыми обнимает мужчину, и Тайлер видит, как улыбка сходит с его лица. Прикусывает нижнюю губу. Джош слишком хорошо его ощущает. — Ты хочешь уволиться? — Нет? Нет, конечно, — он от удивления хмыкает, покачав головой. Вот, о чем Джош переживает? Дан даже немного расслабляется и касается большим пальцем скулы Тайлера. — Я просто рад, что мы до сих пор вместе. — Ты был прав, обсуждать такое в туалете не очень, — Тайлер смеется, вновь спрятав лицо в изгибе его шеи. Джош гладит его по затылку и опускает руки с лопаток на талию. За окном уборной во всей красе раскрывается закат, заполняя помещение малиново-оранжевыми цветами. — Я тоже рад, что мы вместе, Тайлер. Рад, что вылил на тебя сок в кафетерии, рад, что напросился к твоему соседу в общежитии на марафон Гарри Поттера, рад, что не послушал Зака и решился к тебе подкатить. — И не прогадал. Когда Джош понял, что влюбился, и нацелился позвать Тайлера на свидание на футбольный матч, младший брат Тайлера — Зак, с которым Джош решил посоветоваться, обрубил его надежды на корню, сказав, что, во-первых, Тайлер терпеть не может футбол, во-вторых, он зарекся не заводить серьезные отношения до выпуска, чтобы это не мешало его учебе, и в-третьих, Джош не в его вкусе — Тайлер любит серьезных, одевающихся с иголочки, слушающих классику и посещающих церковь по выходным. Это было ровно противоположно тому, чем Джош занимается по жизни. Даже на свадьбе родственников никто не мог заставить его надеть костюм, что уж говорить о свидании и униформе в институте. Джош никогда не врал. Если его что-то напрягало или смущало, он говорил об этом прямо, если он чего-то хотел — он делился своими желаниями, он ничего не скрывал и в целом всегда казался открытой книгой. До тех пор, пока не устроился работать в офис, конечно, там он преобразился, начал вести себя более зрело и обдуманно. Но дома и в компании друзей он по-прежнему оставался собой и спустя десяток лет. И в те времена, Джош не отказался от своей цели. Он пришел в общежитие к Тайлеру, выложил на одном дыхании, что не готов изменять себе и заставлять себя любить классические костюмы или Бога, но если Тайлер даст ему шанс, он готов придумать сотню компромиссов, типа «верну натуральный цвет волос и обзаведусь галстуком» или «готов провожать и встречать тебя с воскресных служб». А Тайлер в тот момент только закончил писать курсовой проект и собирался на прогулку, чтобы разгрузить мозги, не ожидая, что его загрузят еще сильнее, не дав выйти за порог. Конечно, они всё обсудили, Тайлер впервые на памяти Джоша рассмеялся от души, услышав предысторию, в которой фигурировал Зак, и убедил влюбленного в него парня, что у Зака сложилось ложное впечатление о предпочтениях старшего брата. На матч Джош пошел с друзьями, потому что Тайлеру действительно было неинтересно наблюдать за летающим по полю мячом и тусоваться среди большого количества шумных людей, но они встретились через день, чтобы прогуляться по скверу, подкармливая плавающих в пруду уток, и основательно всё обсудить и прийти к чему-то общему. И узнать друг друга лучше. Им понадобилась всего неделя каждодневных встреч и прогулок, чтобы в следующее воскресенье Тайлер ответил согласием на предложение об отношениях. Первое «да» Джошу в его жизни. — Рад, что ты сказал мне «да» в тот день на кемпинге. Через несколько лет, когда за спиной остался институт, пару провалов с работой, конфликты с родителями и пару незначительных, но затяжных ссор между мужчинами, Тайлер ответил вторым согласием Джошу в своей жизни. Джош поднимает руку, коснувшись цепочки на чужой шее, уходящей под рубашку, на которой болтается обручальное кольцо, точно такое же, как на шее Джоша. Это было их общее решение переместить кольца на шею, поближе к сердцу и подальше от заинтересованных или завистливых глаз. Тайлер слишком верит в сглазы и прочие мистические штуки, в которые не верит Джош, но все равно его в этом поддерживает. — Рад, что ты всегда честен со мной, — шепчет он уже на ухо, и Тайлер, услышав это, закатывает глаза, слабо толкая его ладонью в плечо. — Я не манипулирую, просто хочу знать, что волнует моего мужа. Ну конечно. И так уже несколько лет. Тайлер обдумывает, как оформить и преподнести свои мысли. «Мне на секунду показалось, что ты изменяешь мне с Дебби»? Ужасно, это может перечеркнуть все доверие к нему. «Я думаю, что Дебби к тебе неровно дышит». И как это относится к тому, что Тайлер боится, что он больше Джошу неинтересен? «Мне кажется, чувства между нами стали тусклыми». Тогда он обязательно спросит, что его подтолкнуло на эти мысли. Черт, как же сложно обсуждать проблемы через рот, когда даже не знаешь, как выразиться правильно. Джош ему помогает. Он отстраняет его от себя, снисходительно улыбаясь, и вскидывает бровь с едва заметным шрамом от пирсинга, который он снял, когда его перевели в другой отдел на роль начальника. — Это из-за Дебби? О, теперь Тайлер верит в чтение мыслей. Джош идеальный, может, он вампир, который прожил сотни лет и знает, как обращаться с возлюбленными? Тайлер заламывает брови и опускает голову. Становится стыдно за собственные мысли, откуда бы им вообще взяться… Немного давит на совесть. Джош ведь никогда ему не врал, Тайлер для него всегда на первом месте, даже его родственники утратили приоритет, когда Джозеф укоренился в его жизни, а это значит, что Тайлеру уделяется максимум внимания Джоша. Думать о чем-то таком вроде измен или заинтересованности в ком-то другом… Он чувствует себя так, словно прямо сейчас грешит. — Тайлер, во-первых, — Джош вновь касается его щеки, приподнимая опущенную голову Тайлера, чтобы муж посмотрел ему в глаза. — Я безумно тебя люблю. Во-вторых, если тебя волнует, что мы с ней близки, то она напоминает мне тебя в юности, и каждый раз, когда она влетает ураганом в кабинет, мне это поднимает настроение, потому что я начинаю вспоминать прошлое. Тайлер в самом деле был и остается собранным со времен института, он несильно изменился, кроме внешности и телосложения. Тайлер такой же ответственный и сосредоточенный, он привык не создавать проблем и проживать волнующие события внутри себя, как бы Джош ни пытался с этим бороться; он боится потерять, но больше боится оказаться лишним, привык просчитывать, планировать, заботиться, даже когда самому тяжело. Он не ревнив по природе, потому что доверяет — и пугается, когда это доверие в его голове ставится под сомнение. Тайлер любит не громко, не словами, а постоянно: в жестах, привычках, присутствии. Но всё же в институте он был немного проще, чем сейчас. С возрастом он становится все внимательнее и «крепче» не физически, морально. У него не атрофируется способность выражать эмоции, просто он начинает с каждым годом иначе относиться к событиям и ситуациям, которые случаются вокруг. И если Джош остается все таким же эмоциональным и воодушевленным, то Тайлер большую часть времени существует в режиме энергосбережения. В институте он чаще смеялся вслух и не задумывался, как выглядит со стороны, мог резко сорваться с места, если хотелось, и не держал в голове список дел на неделю вперед, а если держал, то мог планами пренебречь в угоду собственных желаний, но без негативного исхода для успеваемости. Сейчас любое спонтанное желание проходит через фильтр уместности, времени и последствий. Раньше он жил быстрее и не замечал усталости, сейчас он экономит движения, слова и эмоции, как будто бережет себя на потом. Тайлер не стал закрытым, скорее, он стал осторожным. Не холодным, а устойчивым, и эта устойчивость иногда путается окружающими с равнодушием, хотя ею не является. Слова Джоша не означают, что сейчас ему скучно живется, поэтому, общаясь с Дебби, он ностальгирует по прошлому — они не раз обсуждали эту тему, для Тайлера нет необходимости это объяснять. Это означает, что прошлое для Джоша — теплое воспоминание, но его настоящее — дом. Дом, созданный из этих самых воспоминаний, которые из прошлого превратились в настоящее и будущее. Дом, в котором его всегда ждут, всегда поддержат и помогут или позволят заботиться и быть опорой. Это означает, что несмотря на Дебби, поднимающую ему настроение своей суетливостью, между воспоминаниями и реальностью Джош всегда выбирает второе. Тайлер взрослый мужчина, со своей квартирой, машиной, любимым человеком, какими-никакими достижениями за спиной, стабильной работой и привычками, выработавшимися за десятки лет жизни. Но даже спустя несколько лет отношений, сожительства и брака, спустя сотни признаний в любви и доказательств через действия, Тайлер все равно чувствует, как в уголках глаз и носу щиплет. Он прикрывает глаза, не боясь показаться уязвимым, и облегченно выдыхает под нежную улыбку Джоша. Это нормально. Он всего лишь обычный человек, как и все в этом мире. И испытывать эмоции или бояться, сколько бы лет ему ни было, тоже нормально. — Прости. Видимо, я сегодня не в самом рациональном состоянии. — Тайлер подводит итог с иронией. Закат ложится яркими полосами вперемешку с тенями от мебели на стены и зеркала уборной, окрашивая однотонную плитку в тёплый свет и сглаживая углы. Джош ничего не отвечает, он успокаивающе гладит затылок Тайлера до тех пор, пока часы на запястье не начинают вибрировать из-за звонка коллеги, вероятно, собирающегося поинтересоваться, все ли у них в порядке. Они возвращаются в помещение вместе, поскольку вместе и уходили, и в течение вечера Тайлер ловит себя на том, что больше не испытывает тревожности или ревности. Он спокоен и уверен в себе, в Джоше, в будущем. Он по-другому смотрит на Дебби, поддерживает с ней диалог, если она обращается к нему, и в целом выглядит куда дружелюбнее, чем все предыдущие дни с тех пор, как она пришла к ним работать. Дебби замечает, как его отношение к ней изменилось, и наконец расслабляется в его присутствии. И когда мужчины возвращаются домой, Тайлер, уступивший водительское кресло мужу, поскольку в течение вечера дегустировал настойку Брендона, анализируя сегодняшний день, начинает неожиданно посмеиваться, слегка надавливая на глаза пальцами. Джош даже выкручивает радио до минимума, бросая на возлюбленного удивленные взгляды. Тайлер объясняет свое поднявшееся настроение все той же Дебби: она подошла к нему перед его отъездом и поделилась своей наблюдательностью. — Она спросила: «Ты ведь его парень, да? Мне понадобилась неделя, чтобы вас рассекретить». — Да что ты? — Джош изображает пораженное выражение лица, поддерживая чужой смех. — Только она ошиблась в статусах. Смех мягко рассеивает остатки напряжения дня, и дорога домой превращается в маленький праздник, где нет места ни тревогам, ни сомнениям. Только они и ночь под звездным небом, которая кажется бесконечно теплой. Рука Джоша находит чужую, переплетая с ним пальцы. Мир сужается до этой машины, до чужой руки в его собственной, до этой ночи. На душе спокойно, а сердце Тайлера бьется в ритме, известном только Джошу.