Найденный в проигрыше

Оскар не ожидал, что окажется здесь, под мигающим светом клубных софитов. Яркого света с трассы ему уже хватило, но каким-то образом Оскар всё же на вечеринке Ландо. Ему правда стоит перестать поддаваться на щенячий взгляд Ландо. Оскар вздыхает, потягивая тот же напиток, который Ландо сунул ему в руку час назад. Ландо каким-то образом успел сделать четыре шота ещё до прибытия, но всё равно пьяно настаивал, чтобы Оскар разделил с ним напиток, как только они переступили порог. — Пока не сбежал, как делаешь всегда! Оскар отвечает напряжённой улыбкой, но соглашается на всё, что даёт Ландо. Они чокаются бокалами, Ландо быстро опрокидывает свой, а Оскар делает лишь маленький глоток. — Спасибо за всё, Оск. Без тебя я бы не справился. Оскар улыбается искреннее, когда Ландо хлопает его по плечу. Несмотря на всё, что произошло в этом сезоне, Оскар рад за Ландо. Вскоре новоиспечённого чемпиона мира, что естественно, уносят в толпу. Оскар наблюдает, как Ландо взгромождают на чьи-то плечи и празднуют. Одно из преимуществ отсутствия победы — не нужно через это проходить. Следующий час Оскар тихонько потягивает напиток в задней части зала. Некоторые члены команды подходят поболтать, но в конце концов остаются только Оскар и его мысли. Чемпионский титул, который ускользнул. Оскар не может даже порадоваться последним двум гонкам, где он снова почувствовал уверенность в машине. Особенно в Катаре он знал, что был самым быстрым гонщиком на трассе, но, конечно, Формула-1 не всегда заключается только в скорости. Всегда есть какое-то «но». Победы, которые тоже ускользнули… С очередным тяжёлым вздохом Оскар ставит наполовину пустой бокал на стойку. Может, пора домой, разбираться со всем, что творится в голове. Под «разбираться» он подразумевает лечь спать, пока сознание не прояснится. — Довольно тяжкий вздох, — раздаётся голос прямо у уха, и Оскар чуть не подпрыгивает. Он резко оборачивается, но испытывает облегчение, увидев знакомое лицо. — Ты до смерти меня напугал, Макс. Голландец усмехается, сжимая плечо Оскара в знак извинения. — Развлекаешься тут в задних рядах? Оскар пожимает плечами, пока Макс ставит свой пустой бокал рядом с его. — Насколько это возможно. Хотя клубы — не совсем моя сцена. — И не моя тоже. Оскар приподнимает брови, а Макс отвечает игривой усмешкой. Оскар точно видел фотографии Макса в стельку пьяным в клубе по случаю больших побед или даже чемпионств. Хотя сегодня он может понять, если клуб — не лучшее место для них обоих. — Ландо тебя вытащил? — Ага, — Оскар снова вздыхает, скрещивая руки. Он съёживается, снова замечая Ландо, который запрокидывает голову, чтобы выпить ещё. — Хотя ты, наверное, тоже получил групповое сообщение. Поэтому ты здесь. — Видел, — признаётся Макс, откидываясь на стойку бара. — Конечно, я хочу поддержать и поздравить Ландо, но есть и другая причина, по которой я пришёл. — Ради Юки? — Оскар бросает взгляд в другой угол клуба, где Юки и Пьер обнимают друг друга, орущие какую-то версию песни, которая грохочет из колонок. — Как бы я ни любил Юки, тоже не ради него. — Можно ещё одну попытку? Макс усмехается, затем кивает, наклоняясь ближе к Оскару в ожидании догадки. — Ради джина с тоником. Всё сегодня за счёт Ландо, а ты не можешь устоять перед бесплатным напитком. Теперь очередь Макса запрокинуть голову со смехом. Оскар ухмыляется, наблюдая, как тот наслаждается его шуткой, позволяя старшему гонщику счастливо закинуть руку ему на плечи. — Хорошая догадка, но тоже мимо. — Тогда зачем ты пришёл? Оскар поворачивается к Максу как раз в тот момент, когда тот приближается. Румянец заливает щёки, когда Макс наклоняется к его уху с ответом. — Ради тебя, Оскар. Сердце Оскара колотится, когда Макс отстраняется, глядя ему в глаза. В его взгляде есть блеск, от которого у младшего перехватывает дыхание. Такой же, как у Макса после Джедды, где он подозвал Оскара выпить после их стычки на первом круге. Он же появлялся после Сильверстоуна, где Макс снова нашёл Оскара, прячущегося в клубе, пока Ландо праздновал домашнюю победу. А ещё был в Баку, где… ну, об этом Оскар не хочет думать. Короче говоря, Макс часто тихо находил его после гонок, особенно сложных. Оскар был разочарован на прошлой неделе, когда Макс не нашёл его после Катара — эта рана до сих пор саднит — но он тоже понимает. Эти гоночные уикенды — тяжелые, не говоря уже о том, когда они оба борются за титул. Теперь, когда всё кончено, Оскар рад видеть своего рыцаря в сияющих доспехах. — Хочешь свалить отсюда? Оскару даже не нужно кивать, как Макс уже вкладывает свою руку в его и выводит его из клуба. Часть его хочет возразить — кто-нибудь может увидеть, как они уходят рука об руку, — но также всем, в общем-то, плевать. Всё внимание приковано к сияющей звезде в центре зала. Они быстро ловят такси до отеля, но пока они ждут у входа, Оскару кажется, что время тянется мучительно медленно. Рука Макса всё ещё в его руке, и Оскар чувствует, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. К счастью, когда они заваливаются на заднее сиденье, рука Макса перемещается… на его бедро. Оскар пытается сохранить небрежный вид, глядя в окно на ночное небо. Макс разок сжимает его бедро, и всё внимание Оскара снова приковано к нему. Их взгляды встречаются на мгновение, и Оскару приходится сдерживать всё в себе, чтобы не вскарабкаться к нему на колени и не поцеловать. По прибытии лифт становится очередным испытанием на прочность. К счастью, они добираются до номера Макса — вокруг номера Оскара всё ещё слишком много персонала McLaren — и уже через секунды спина Оскара упирается в дверь. Оскар тихо смеётся в поцелуе, запуская пальцы в волосы Макса. — Почему этот отель так далеко… — жалуется Макс, покусывая шею Оскара. Оскар пожимает плечами, пока руки Макса пробираются под его футболку, впиваясь пальцами в бока. — Мы могли бы сделать это в уборной, — замечает Оскар, но его мысли тоже переносятся к тому, сколько людей, наверное, занимаются этим в тех самых клубных туалетах, учитывая, что гонка последняя и всё такое. — Ты не заслуживаешь такого, — парирует Макс, подхватывая Оскара на руки. Теперь для Оскара это стало инстинктивным — обвивать себя вокруг Макса, пока тот несёт его к кровати. Раньше это было немного смущающе: сколько бы мышц он ни накачал в этом году, Макс всё равно мог вертеть им как угодно. Но теперь Оскар наслаждается тем, насколько это горячо, когда его спина врезается в простыни. — Ты заслуживаешь, чтобы тебя разложили здесь и растерзали. Оскар краснеет, когда их футболки срывают одна за другой, и он снова стесняется собственного тела, но при этом восхищается телом Макса. Прежде чем перейти к нижней половине, Макс проводит губами по груди Оскара. В свою очередь, тот вздрагивает, когда Макс сжимает одну его грудь и берёт в рот сосок с другой стороны. Он выгибает спину, пока Макс водит языком, затем слегка покусывает, прежде чем проделать то же самое с другой стороной. Оскар сквозь зубы ругается, когда его соски остаются влажными после того, как Макс отстраняется. — Обожаю играть с твоей грудью. Оскар прикусывает губу, пока взгляд Макса скользит по нему. Он ещё раз защипывает один сосок, вызывая у Оскара писк, прежде чем опуститься ниже, к его прессу. — Красивый. Время замедляется, пока Макс осматривает его, а Оскар ёрзает на месте. Он не привык к этому — к тому, что в этом году все глаза на нём. Оскар знает, сколько работы он проделал в межсезонье, но физическая похвала всё равно заставляет его стесняться. — Давай-ка снимем и это. Чтобы я мог видеть больше тебя. Макс расстёгивает молнию на джинсах Оскара, затем стаскивает их с его ног. Оскар помогает, приподнимая бёдра, и краснеет ещё сильнее, заметив мокрое пятно на своих боксёрах. Макс тоже это видит, зацепив пальцами за резинку. — Возбудился, а? — Макс срывает боксеры одним быстрым движением, и член Оскара почти комично шлёпается о его пресс. Оскар прячет лицо в сгибе локтя, пока Макс сжимает его член в ладони. — Эй, не надо так делать. Я видел тебя много раз. — Макс берёт его за запястье, мягко прижимая к кровати. С пылающими щеками Оскар подглядывает вниз, где Макс размазывает предэякулят по всей его головке. Когда Макс наклоняется, чтобы лизнуть, Оскар закрывает глаза. Макс любит дразнить, любит вытягивать из него каждый тихий звук. Оскар всегда старается сдерживаться как можно дольше — это почти вызов, — но Макс хорош в том, чтобы неизбежно выпытывать из него стоны. С каждым маленьким язычком или покусыванием внутренней стороны бёдер Оскар чувствует, что вот-вот лопнет. — А теперь дай взглянуть на твою красивую заднюю часть. Оскар приподнимается, прежде чем перевернуться на живот, и краем глаза видит, как Макс расстёгивает свой собственный ремень. Он уже видит выпуклость, но когда штаны и нижнее бельё слетают на пол, у Оскара текут слюнки при виде длины Макса. — Давай же. Ничего такого, чего ты раньше не видел. Оскар смотрит вверх на Макса, который проводит рукой по своему члену. В прямой натуре Макса есть что-то, что может сойти за наглость, но за прошедший год Оскар нашёл это чертовски горячим. — Просто любуюсь видом, — вставляет Оскар реплику, прежде чем встать на четвереньки. Он делает вдох и выгибает спину, демонстрируя свою задницу, которую все так любят комментировать. Макс не исключение. — Красиво. Выгибаешься, как кошка, ради меня. Оскар взвизгивает, когда Макс проводит ногтями по его ягодицам, оставляя на коже лёгкие полосы. Недостаточно, чтобы поранить, хотя сейчас Оскар не был бы против никаких отметин. За перерыв всё заживёт. Оскар пропускает момент, когда Макс берёт лубрикант, но слышит щелчок открывающейся крышки, пока опускается на предплечья. Он вздрагивает, чувствуя, как холодная жидкость стекает по его расщелине. Макс вскоре втирает лубрикант внутрь, заставляя Оскара застонать, когда два пальца проникают в его колечко. — Всё ещё такой тугой. Неужели с Бразилии прошло так много времени? — размышляет Макс, двигая пальцами внутри Оскара. Он целует его в плечо, пока австралиец тоже пытается вспомнить. — Наверное. Да… у нас же был перерыв перед Вегасом, — ноет Оскар, когда Макс надавливает на его простату. — Я застрял в паддоке, так что мы не могли встретиться и тогда. — Давай не будем говорить об этой гонке, пока я пальцами в тебе. Оскар фыркает, но соглашается. Дисквалификация всё ещё саднит, но он должен признать, что боль от Катара острее. Однако гонки меньше всего волнуют его, когда Макс всё ещё готовит его, вместо того чтобы трахнуть. — Давай же. Я уже принимал тебя раньше, — передразнивает Оскар Макса, торопя его. Макс недоверчиво смеётся, вытаскивая пальцы. — Нетерпеливый! Старший шлёпает Оскара по заднице любящим шлепком, прежде чем нанести лубрикант на себя. Оскар снова заглядывает через плечо, чтобы посмотреть, краснея при виде того, насколько Макс возбуждён. Он хочет его так сильно. — Ты готов, schatje? Сделав мягкий вдох, Оскар кивает, уткнувшись лицом в руки. Макс снова целует его в спину, прежде чем его руки хватаются за бёдра Оскара. Он входит легко, и оба стонут от соединения. Макс не сбавляет темпа, быстро наращивая устойчивый ритм. Оскар стонет с каждым толчком, и каждый звук становится громче по мере того, как Макс ускоряется. Ритм заставляет разум Оскара плавиться. Нарастающее наслаждение заставляет его забыть о дне, когда всё болит. О том, как вся команда ликует, пока Оскару приходится в одиночку лелеять свои чувства. Что ж, Оскар не чувствует себя таким одиноким, когда Макс здесь, с ним, вынося ему душу. Хотя Оскар не хочет сейчас сентиментальничать насчёт их договорённости. Всё же, как бы Макс и Оскар ни оставляли гонки на потом, в их сексе есть скрытая параллель с гонками. Оскар чувствует это, когда Макс входит в него, будто отрабатывая быстрые круги, но не настолько, чтобы спалить покрышки. Когда Оскар даёт отмашку ускориться, Макс прибавляет, точь-в-точь как в машине. — Я хочу видеть тебя, когда ты кончишь. Оскар чуть не хнычет, когда Макс выходит, но мгновение спустя он уже лежит на спине. Глаза Оскара медленно открываются, чтобы взглянуть на Макса, который тяжело дышит, а его волосы раскиданы по подушке. Оскар уверен, что выглядит как полная развалина, но перед ним не обычный голодный Макс. В его взгляде вместо этого — мягкость, и Оскар понимает. Оскар понимает: да, они всегда пытались вытрахать проблемы после гонки. Но этот груз — тяжелее. Чемпионский титул — не просто ещё один уикэнд; он давил на них месяцами. Макс может строить из себя безразличного перед камерами, твердить, что у него уже четыре титула. Но Оскар-то знает. Столько очков, столько побед — это не могло не зажечь в нём огонь. И видеть, как всё это ускользает на каких-то жалких двух очках… Это не может не ранить. Пока они не потеряли настрой, Оскар на этот раз сам тянет Макса к себе для поцелуя. Он обнимает его за шею, удерживая рядом и напоминая Максу, что он здесь. Что они могут разделить все свои чувства вместе. Когда они отрываются, чтобы перевести дыхание, смешок Макса щекочет его щёки. Улыбаясь, Оскар обвивает ногами талию Макса как раз в тот момент, когда тот снова входит в него. Они вместе стонут, и теперь Оскар впивается ногтями в плечи Макса. — Давай кончим вместе, — торопит Оскар, пока его собственный член сочится на них обоих. Макс безмолвно кивает и снова начинает двигаться. Это почти болезненно быстро, но Оскар обожает это, и вскоре они достигают кульминации. Он закрывает глаза, бормоча имя Макса, пока его голос не тонет в очередном поцелуе. Макс наполняет его до краёв, и Оскар снова заливается алой краской. Максу, однако, это нравится, он прижимает лоб ко лбу Оскара с нежным смешком. — Ты прекрасен, когда кончаешь. Красный, как роза. — Это ты делаешь меня таким, — шепчет Оскар ему в губы. Всё так нежно, когда они снова целуются. Оскар почти забывает, что они только что были… соперниками? Друзьями? С привилегиями? Всё это время. Нет сомнений, что за сезон борьбы они стали ближе за закрытыми дверями отеля. Они не остаются в объятиях друг друга надолго. Макс уговаривает его принять душ, в шутку спрашивая, не нужно ли Оскару, чтобы он отнёс его в ванную. Оскар обдумывает это, но отвергает идею с переноской, предлагая Максу позвонить насчёт свежего белья. К тому времени, когда Оскар заканчивает с душем, кровать уже застелена заново. — Устраивайся поудобнее. Я ненадолго. Оскар медленно кивает, прежде чем скользнуть под одеяло в одной лишь одолженной футболке и боксёрах. Он прислушивается к звуку душа Макса, устраиваясь среди подушек. Оскар уже почти закрывает глаза, когда Макс возвращается, и его влажные волосы заставляют Оскара вздрогнуть. — Прости, — Макс улыбается глазами, снова вытирая волосы полотенцем. Оскар протягивает руку, чтобы помочь, взъерошивая его пряди, и Макс смеётся над тем, каким растрёпанным становится его вид. — Спасибо. — Без проблем. Оскар копирует его улыбку глазами, пока Макс отбрасывает полотенце в сторону. Затем он полностью присоединяется к Оскару, откидываясь на спину и заложив одну руку за голову. Другая лежит за Оскаром, и австралиец инстинктивно кладёт на неё голову. Обычно они так засыпают — на расстоянии вытянутой руки. Но Оскар всё ещё чувствует себя бодрствующим, уставившись в потолок. Оскар думал, что когда чемпионат будет завершён, он сможет сосредоточиться на восстановлении и подготовке к следующему сезону. В основном сначала на отдыхе. С момента окончания гонки прошло всего несколько часов. Всё ещё кажется слишком сырым, чтобы по-настоящему стряхнуть адреналин. Макс, должно быть, чувствует то же самое, потому что рука под Оскаром шевелится. Внезапно Оскар оказывается прижатым к груди Макса, а Макс утыкается носом в его волосы. Оскар не уверен, что делать, но инстинктивно его руки обвивают талию Макса. — Эти победы должны были быть твоими, — бормочет Макс ему в волосы. — Катар как минимум. Оскару требуется мгновение, чтобы осознать эти слова. Да, от фанатов приходило множество поддерживающих сообщений с тем же самым, но услышать это от коллеги, которого он уважает, делает это более реальным. — Для чемпионата это ничего бы не изменило… — выскальзывают горькие слова, и Макс обнимает его крепче. Объятие выжимает из Оскара ещё один вздох. Теперь очередь Макса взять его за шею, приподнимая лицом к себе. Оскар открывает глаза, встречаясь с понимающим взглядом Макса. — Ты сделал всё, что мог. Ты должен гордиться собой. — Ты тоже. Они обмениваются лёгкой, грустной усмешкой, когда одна и та же мысль приходит им в голову. Ты можешь быть самым быстрым на трассе, но Формула-1 — это иногда не только скорость. Есть миллион других вещей, помимо скорости, и многие из них находятся вне их контроля. Но таковы гонки. Спорт, ради которого они живут. — Можно я увижу тебя в перерыве? — Макс наклоняется, и его вопрос касается губ Оскара. — Мы могли бы поехать на одну из моих частных вилл или на яхту. — Я уезжаю в Австралию на Рождество. Оскару почти становится жаль, когда свет в глазах Макса гаснет. Прикрывая ладонью его щёку, Оскар на этот раз сам соединяет их губы. — Я позвоню тебе в ту же секунду, как вернусь. — То есть, ты не будешь звонить мне, пока будешь там? Часовые пояса — отстой, но я не против. Я, наверное, всё равно буду на симе. — Ты правда не можешь перестать гоняться. Макс смотрит на Оскара так, будто в этом есть проблема, и Оскар лишь смеётся, снова целуя его. — Тогда я присоединюсь к тебе на симе. Но как только я вернусь, ты должен лично показать мне свою симуляторную установку. У тебя дома. — Договорились. Это свидание. Макс снова прижимает Оскара к себе, уютно устраиваясь, чтобы наконец заснуть. Оскар, с другой стороны, внезапно снова не может заснуть, но уже по причине, не связанной с гонками. Его разум зацикливается на последнем слове. Свидание. Это значит…? — Я чувствую, как ты думаешь, — бормочет Макс ему в волосы, целуя макушку. — Мы можем поговорить об этом утром. Или за ланчем. Или когда угодно. Но давай сейчас поспим, ладно? Под успокаивающие слова Макса Оскар отпускает напряжение в плечах и расслабляется. Возвращаясь в тепло Макса, Оскар наконец останавливает поток мыслей и погружается в заслуженный отдых после долгого сезона.