От ШХ.

Вечер. Шерлок вновь взялся за одно очень интересное расследование, решение которого требовало качественного мыслительного процесса. Именно поэтому можно было с самой улицы услышать утонченную игру скрипки, которую младший Холмс так любил использовать ради успешного результата. Джон Ватсон, который в тот момент возвращался домой с дневной смены в местной больнице, был крайне уставшим и совсем выбивался из колеи. Живая музыка, казалось, только подшатнула последние нервы доктора. Он вошел в квартиру, попросив Шерлока прекратить играть на скрипке, однако детектив не стал слушать своего компаньона и, более того, кажется, не обратил ни малейшего внимания на его присутствие в доме. Разумеется, Ватсона это не обрадовало, он со вздохом сел в свое привычное кресло и молча смотрел на своего занятого соседа. Мыслительный процесс сыщика длился еще некоторое время, после чего игра прекратилась, глаза Шерлока широко распахнулись. – Работаешь над делом миссис Эвелин? – спросил Джон, оглядывая комнату в надежде найти какие-то документы по этому делу. – Я это дело уже раскрыл, – ответил Шерлок, все еще погруженный в мыслительный процесс. – Как? Ты его получил только сегодня утром, а уже раскрыл? – Вот именно, Джон, еще утром. Еще утром, пока ты был на работе, я съездил на предполагаемое место преступления в особняк леди Эвелин, и из четырех подозреваемых, казалось бы, самый логичный вариант был – обвинить мистера Ричарда из-за его дурных желаний владеть тем самым украденным кольцом его соперницы – нашей клиентки. Однако, помимо него, там были еще трое подозреваемых, которых нельзя было исключать… – Да-да, миссис Лоусон, слуга и какой-то доктор. Я в курсе, я читал твои сообщения, которые ты отправлял целый день. Из-за одного из них я чуть не споткнулся на лестнице и не полетел кубарем вниз, – подметил Джон, информируя детектива о том, что тот в курсе дела. – А, не отвлекай меня. Ну так вот, миссис Лоусон – женщина с финансовыми трудностями, доктор Хейвуд – отвергнутый мужчина во время предложения руки и сердца самой миссис Эвелин, и прислуга Джордж, который был просто разносчиком вина в тот дивный вечер… Осмотрев место преступления, я смог установить, что на столе было разлито вино, притом никто из присутствующих не упоминал о разливе напитка. Но я это предположил по наличию слуги, который в целом больше ни за чем не нужен для такой светской встречи, а значит его роль – быть невидимкой. Помимо оставленного следа вина, я также обнаружил в дверной ручке небольшой кусочек ткани, указывающий на то, что ткань – это часть дорогого костюма мистера Ричарда. Вероятно, это послужило бы основным доказательством того, что именно он причастен к краже драгоценности, однако оставленные следы были не просто так: во время кражи кольца все были отвлечены разлитым вином, которое разлил совершенно специально прислуга Джордж. Кто еще мог находиться очень близко к миссис Эвелин, но при этом оставаться невидимым? Очевидно, что верная собачка, родословная которой работала на семью миссис Эвелин не одно поколение. – Но раз на эту семью работало не одно поколение… Зачем Джорджу понадобилось красть кольцо? По идее, ему должны были много платить за такую долгую службу его семьи… – Ватсон, кажется, тоже вовлекся в дело. – Все просто. Мимика у Джорджа была крайне изменчива: он очень натянуто улыбался, дергая ушами, часто чесал нос. Кажется, его мышцы устали так натянуто держаться на постоянной основе. Глаза были совершенно бездушные, абсолютно черные, это я заметил сразу, как только взглянул на него. Сперва я предположил, что он просто уставший работяга с повышенной тревожностью, который толком не спит и пьет кофе: отчасти я был прав, ведь он правда спал мало, но не из-за тревожности, а из-за того, что продумывал, как будет красть кольцо. Помимо всего прочего, он избегал зрительного контакта, ведь понимал, что таким образом представит себя как более уязвимого человека, в некотором роде труса, не способного на кражу. Джордж нервно пожимал мне руку, оставляя на моих руках влажность от своих рук. Он не был стеснительным и неловким, он волновался, что я все узнаю про него. И его страх оправдался. А зачем он это сделал? Ответ простой: он лицемер, его не устраивало, что приходится работать на семью, на которую работали его предки, и именно поэтому он желал мести и свободы. Элементарно, Ватсон. Шерлок объяснял все быстро, четко и громко, но даже в таких случаях Джону иногда не удавалось понять друга и ход его мыслей. Холмс был озабоченным детективом, которого, кроме как расследование убийств и краж, ничего не волновало! Решение очередной загадки было как наркотик для Шерлока, как глоток свежего воздуха. Даже сами наркотические вещества не воспроизводили на детектива настолько глубокий кайф, как расследования разнообразных непостижимых загадок. Ватсон это прекрасно знал и потому сделал вывод о том, что его другу будет абсолютно неинтересно слушать о том, о чем сам Джон вздыхает весь сегодняшний день. – Рассказывай, – вдруг отозвался Шерлок, обернув голову на друга, – ты ведь хотел что-то мне рассказать? – Уже неважно, – Джон даже не хотел узнавать, как именно Холмс догадался. Он ведь Шерлок. Особых усилий даже не прилагает. – Нет, важно. Ты о чем-то грустишь, вздыхаешь весь день и весьма уставший. Ты о чем-то думал, но тебе не с кем было поделиться. Увидев меня, ты захотел излить душу хотя бы своему другу, однако мой спонтанный рассказ о деле миссис Эвелин сбил тебя с толку, и ты понял, что мне тоже не будут интересны твои мысли. Но прямо сейчас я сижу тут и хочу узнать причину твоего беспокойства. Обещаю постараться понять, – голос Шерлока был весьма настойчив, и именно поэтому доктор никак не мог отказать ему. Будто он не только знает все про человека, но и способен притягивать их к себе. Самоотверженные герои с холодным нравом в романах больше интересуют людей, чем их добрые приятели, готовые пойти на все ради спасения жизни героя. – Ты помнишь, какое сегодня число? – начал издалека Ватсон. – Вроде 13-е. – А что насчет месяца? – Второй… Февраль. – Верно, уже горячо, – в шутку подсказал доктор, – ты знаешь, какой день отмечается 14-того февраля? – День французского языка? – предположил детектив, – Если мы говорим о Франции, то обратимся к столице – Париж. Париж, насколько всем известно, город романтики… – Холмс задумался, – Оу… я понял. День всех влюбленных? – Элементарно, Холмс. Но я поражен, что первое, о чем ты вспомнил, был французский язык, – Джон демонстративно похлопал в ладоши, – Да, Шерлок, день всех влюбленных. – Но у тебя нет второй половинки, – отметил детектив, – к чему такая тоска? – День святого Валентина не только для уже образовавшихся парочек, некоторые люди в этот день признаются другим с помощью валентинок – это такие письма, в которых… – Я в курсе, что это, – перебил Шерлок, поражаясь тому, насколько недалеким считает его Ватсон, – я не настолько бесчеловечен. – А со стороны выглядишь именно так, – Джон издал кашель, – Я просто никогда не был популярен в школе, компаниях, на работе, на службе… Ну и ты сам понимаешь, валентинки – такой весомый показатель, насколько ты привлекателен среди противоположного пола, особенно в подростковом возрасте. Каждый год на меня нагоняется хандра по этому поводу, ведь я уверен, что и завтра мой стол будет абсолютно пустым. Ни одной валентинки. Невольно заставляет окунуться в прошлое, не находишь? – Не вижу в этом причины для такой хандры, – честно ответил младший Холмс, беря в руки скрипку, – Не считаю, что эти бумажки – показатель любви к тебе. Мне, к примеру, в средней школе дарили уйму таких валентинок, до того момента пока все эти семиклассницы не поняли, что я не Эдвард Каллен из "Сумерек", а гениальный Шерлок Холмс. Я им стал неинтересен, и меня разлюбили. Хотя я не думаю, что их сталкерство за мной за пределами школы можно было назвать "любовью", – Шерлок стал играть знакомую мелодию, которую он играл минутами ранее. Доктор, в свою очередь, ошарашенный словами своего друга, вновь задумался. Теперь он действительно убедился, что Шерлок не человек. Он не способен на искреннюю любовь… Бедная Молли, как ее жалко. Пожалуй, надо попросить завтра Шерлока не идти в морг, мало ли произойдет похожая ситуация, как на рождество. Только в сей раз детектив не отделается одним поцелуем в щеку. Молли очень легко поддается влиянию Шерлока за счет своей безответной симпатии, в то время как детектив пользуется этим. Он абсолютно всегда пользовался влиянием женщин, несмотря на то кто бы это ни был. Иногда у бывшего военного врача проскальзывали мысли: а может, и мной он тоже пользуется? Вернее, не может, а так и есть, иначе без понятия, как объяснить его вечные просьбы принести незначительную вещь на другой конец Лондона или срочно приехать и прикрыть его шкуру. Однако Джона тешила мысль, что, вероятно, им он не станет пользоваться, так как Шерлок не способен симулировать дружеские отношения, в отличие от романтических, в которых очень много лжи и лицемерия. В отношениях между ним и детективом все иначе: они друзья, и, кажется, Шерлока это устраивает. Тогда и Джон тоже доволен этим.

***

Следующий рабочий день выдался достаточно тяжелым для доктора Ватсона, ведь помимо огромного количества клиентов, желающих поскорее узнать, что же не так с ними, у врача приходили и различные фанатики, коллеги и даже начальство, передавая Джону нескончаемое количество валентинок в честь праздника. Подобный энтузиазм поразил врача, он за всю свою жизнь не получал настолько много валентинок, чем сегодня за несколько часов. По понятным причинам, он пришел к выводу, что большинство из них были высланы от фанатов его блога, посвященного по большей части Шерлоку, ведь каждое расследование не может обойтись без этого заурядного любителя головоломок. И многие из писем были адресованы даже не самому доктору Ватсону, а именно Шерлоку Холмсу! Сказать, что Джон был поражен – это не сказать ничего. Люди нашли такой неординарный способ передать своему любимому детективу признания в любви, что Ватсона это просто бесило! Не столько зависть он испытывал, сколько ревность. Внутри ныло чувство, что сегодняшний день был неправильным. Доктор корил себя за то, что совершенно незнакомые люди так негуманно признаются в любви Шерлоку, в то время как Джон – казалось бы, самый близкий ему человек, не может сделать того же самого. Еще с первого дня знакомства Холмс дал понять, что абсолютно никакие отношения его не интересуют по причине того, что он трудоголик, вкладывающий в свою работу самого себя. Однако дружеским отношениям с Ватсоном тот поддался… Может, и для романтических он сделает исключение? А еще лучше, если Джон станет сразу двумя исключениями. Вернувшись домой, сумка доктора буквально трещала по швам из-за огромного количества бумаги, принесенной им с работы. Шерлок по-прежнему сидел в своем кресле и внимательно смотрел футбольный матч. Данное событие поразило Ватсона, но тот лишь предположил, что детектив делает это ради очередного дела. В этот раз Шерлок обратил внимание на прибытие своего доктора, окинув его быстрым взглядом, который прочитал очередную усталость на лице Джона. – Зачем тебе эта гора переработанной древесины? – невозмутимо задался вопросом Шерлок, не отводя внимание от экрана. – Это валентинки, Шерлок, и большинство из них принадлежат тебе, – недовольно ответил Ватсон, кладя сумку к детективу на колени, – вру, абсолютно все они для тебя, гениальный сыщик. После врач ушел на кухню заваривать чай и готовить себе ужин. Шерлок тем временем раскидал все письма на стол, кратко анализируя каждое по обложке. Их было ровно двадцать семь штук. Судя по внешнему виду, большинство из них были отправлены молодыми незамужними женщинами, трое из которых стеснялись познакомиться с Шерлоком, пятеро активно пытаются поймать детектива и попробовать познакомиться (это бесполезно, ведь Холмс знает каждую из них и старается избегать всех), еще десять – просто его очередные фанатки, которые придумали способ добраться до него, а оставшиеся четыре валентинки и вовсе были отправлены мужчинами, один из которых – стриптизер, второй, вероятно, – писатель, ведь имел навыки избыточного графоманства, а еще один – бывший заключенный. Неужели именно таких людей привлекает к себе гениальный детектив Шерлок Холмс? Это огорчало. Однако среди всех валентинок лежала еще одна, которую детектив уже знал, видел и даже трогал. Он был поражен, что Ватсон не заметил, что среди двадцати семи писем одно из них было адресовано именно ему. Он взглянул на Джона, Джон – на него. Повисло молчание. – Что-то не так? – поинтересовался Джон в своей привычной манере. – Джон, я, конечно, подозревал, что ты недалекий сыщик, но не настолько… – Шерлок схватил именно ту валентинку, показывая своему собеседнику с двух сторон, – эта валентинка для тебя. Присмотрись. Ватсон со злостью выхватил у детектива письмо, рассматривая его снаружи. Действительно, на ней были его инициалы: “JHW“. Джона мутило от второй формы своего имени, однако он знал, что, кроме Шерлока, никто не был в курсе такой информации. Неужели это письмо от сталкера, который следил за ним и Шерлоком? А может, это и вовсе – дел рук Мориарти… Хотелось думать о лучшем. Доктор развернул конверт, вытаскивая письмо. Первые строки заставили Джона задуматься: " Когда близок человек, То его ты ощущаешь, Ты не спутаешь вовек, Коль когда-то повстречаешь. Закипает в жилах кровь, Когда чувствуешь... with love, SH. " После прочитанного Ватсон сжимал в руках письмо, удивленно хлопая ресницами. Он смотрел то на Шерлока, то на содержимое письма. В его голове пытался сложиться ребус с логичным объяснением. Знает ли Шерлок о том, что кто-то притворился им и отправил Джону столь глупую и неправдоподобную чепуху… – Что это? Это даже не валентинка, а письмо с ребусом! – спросил ошарашено доктор. – Прости, не знал, что именно писать в нее, но ведь весь смысл кроется в ответе. Чем тебе не валентинка? – совершенно спокойно ответил Шерлок, не поддаваясь чувствам. – То есть ее все-таки отправил ты? – не менее удивленно отозвался Ватсон. – Все-таки надо было писать полные инициалы… Ты так и не понял? – Понял что? – Что она от меня. Валентинка. Разумеется, он понял, что от него! И ответ Джон тоже знает. Но разве так бывает? Бывает, чтобы бесчувственная машина, в которой встроена программа раскрывать преступные дела, имела какие-либо чувства к живому человеку? Бывает, чтобы доктор Ватсон был любим самим Шерлоком Холмсом? До сегодняшнего дня Джон думал, что нет… Однако он знал, каков был его друг: он ведь и убить себя способен ради раскрытия дела! Неужели эта валентинка тоже всего лишь часть большого шоу? Шерлок выхватил письмо из чужих рук, пробегаясь глазами по строкам. – Когда близок человек, То его ты ощущаешь,  Ты не спутаешь вовек,  Коль когда-то повстречаешь.  Закипает в жилах кровь, Когда чувствуешь… – Шерлок начал цитировать, как его перебили. – Любовь? – встрял Джон, – Мы говорим об одной и той же любви, Шерлок? Детектива такие слова ошарашили. – Разумеется, об одной и той же. Что за вопросы? – Извини, думал, ты на неё не способен, – кажется, ноги Джона слегка стали ватными от осознания неизбежного. Сколько раз он старался себя заставить передумать о своём заносчивом друге-детективе, который очаровал доктора ещё при первой встрече. Сколько раз Джон положительно отзывался об однополых отношениях, но кучу раз старался опровергнуть факт того, что все считали его и Шерлока парой! И сколько раз Шерлок тоже отвергал? Ни разу. Наверняка, потому что тому было всё равно, как думал Ватсон. – Я, возможно, не так изложил свои мысли, Джон. Ты сказал, что день всех влюблённых – это также и день для признания в любви. Следовательно, именно это я и делаю прямо сейчас, – ответил Шерлок, подойдя почти вплотную. Джон вцепился руками в стол, но прогонять друга не стал. – С первой встречи я выразился, что женат на своей работе. Так оно и есть. Да, я трудоголик. Однако чувства – это такая внезапная штука, которая может нахлынуть на любого… Как оказалось, даже на меня… В общем, все твои подружки… Сара и Джанин. Я, честно, не питал надежд, но всегда был крайне раздражён, когда ты предпочитал их компанию моей. Я долго пытался решить этот ребус и понять, что со мной не так… А ответ, как всегда, был на поверхности. Ты мне просто не безразличен, Джон. И, боюсь, это не для расследования, как ты, вероятно, себе надумал. Боюсь, это взаправду. Голос Шерлока на протяжении всего монолога был крайне напряжён и даже, казалось, дрожал. От этой мысли голова Джона чуть не превратилась в микроволновку, которая вот-вот взорвётся. Всё это никак не укладывалось в голове такого среднестатистического человека с абсолютно средним IQ, как у Ватсона. Он не просто поверить не мог, он даже представить не был способен, что его чувства в некотором роде взаимны! Однако сомнения всё равно витали в его голове. – Шерлок, в чём дело? Ты снова взялся за расследование? Зачем ты смотришь футбол? – Джон отошёл от друга, пройдя к телевизору. Он пытался включить свои дедуктивные способности, чтобы разгадать суть истинных намерений Холмса. – Ни в чём, Джон. Я отправил тебе открытку и хочу услышать твой ответ, – голос детектива стал громче и, кажется, раздражительнее. Он ведёт себя так же, когда какое-то дело становится для него затруднительным. Ещё одно доказательство лжи Шерлока. – Да в жизни не поверю в это! Ты хоть представляешь, какие разговоры пойдут… – Джон, мне плевать на разговоры, но не плевать на тебя. – Неужели? Чем докажешь, симулятор? Шерлок поднимает руку к самому лицу Джона, сокращает дистанцию между собой и другом, зачесывает прядь очень коротких и аккуратно постриженных волос за край уха, смотрит кристально холодным взглядом на потерянного Ватсона, а после увлажняет свои губы чужими, такими теплыми, такими родными. Движения Холмса до ужаса нелепые и неаккуратные, он старается совладать собой, но у него нет абсолютно никакого опыта в поцелуях. Он старается накрывать своими сухими губами такие мягкие и аккуратные губы Джона, который сперва стоял не шевелясь, а после его руки от удовольствия сместились на грудь детектива, медленно и проворно поднимаясь всё выше и выше. Доктор обхватывает чужое лицо, углубляет поцелуй. К счастью, опыта у Ватсона будет побольше, чем у неумелого Холмса. Они страстно и достаточно долго целуются, стараясь перекрыть губы друг друга своими. Плавными движениями Шерлок двигается в сторону стены вместе с Джоном, прижимая друга и отстраняясь от него. Следом за таким горячим и влажным поцелуем идёт распад их симбиоза уст, быстрая одышка слетает с обоих, попытка наглотаться воздуха – признак хорошего поцелуя. Возможно, даже слишком хорошего, ведь после недлительного перерыва момент безумия продолжается. Джон первый цепляется за уста детектива, применяя в дело свой язык. Шерлок чувствует влажное проникновение и удивлённо мычит, слегка раскрыв глаза. Рука детектива обхватывает чужую голову с одной стороны, стараясь еще более сократить дистанцию, вторая рука прижимала неугомонного Джона к стене. Тем временем ладони Ватсона по-прежнему обхватывали лицо Холмса, который каждой своей частичкой тела чувствовал горячие и обжигающие прикосновения своего друга. Это заводило, это удручало, это опьяняло. Внезапные шаги за дверью спустили Шерлока с небес на землю, он сразу распознал, кому они принадлежат – миссис Хадсон. Холмс быстро оторвался от невозможно манящих губ доктора, но не успел отпрянуть от него. Дверь распахнулась до того неожиданно, что Джон чуть не свалился с ног, как только увидел запыхавшуюся пожилую домовладелицу. Женщина сперва выглядела очень растерянно: наверняка случился какой-то пустяк, который очень сильно озаботил её, скорее всего, унитаз сломался. Но, застав своих жильцов в подобном положении, Марта невольно смутилась, неловко улыбнулась и прикрыла дверь. – Не буду мешать, мальчики… – только и добавила тихим голосом женщина, скрываясь с поля зрения. Ватсон облегченно выдохнул, перевел взгляд на Шерлока, чтобы увидеть его реакцию. Но, кажется, приход домовладелицы его никак не смущал: он пристально смотрел на Джона, желая продолжить начатое. – Доказал, скептик? – с противной ухмылкой – Так это я ещё и скептик? – шутливо отозвался врач, поглаживая одной рукой скулу Холмса. – Доказал. Я тебя тоже. – Отлично, а теперь пошли. Нам нужно разгадать новое дело, связанное с пропавшим футболистом! Нельзя ждать ни минуты, – произнёс Шерлок, хватая своего компаньона за руку, на поиск новых приключениям. Вот только теперь всё будет иначе. Абсолютно иначе.