Goodbye Michael

Это давит. Неподъемный груз воспоминаний. Ужасных и травмирующих воспоминаний. Скользкие щупальца, неприятно обхватывающие тело. Руки монстра, что убеждает тебя в твоей слабости, в том, что тебя никогда не примут. Все это давит настолько, что терпеть становится тяжело. Каждый день он видит, казалось бы, самые обычные предметы. Но то, какие мысли они вызывают — обычным не назовешь. Да, все закончилось. Но разве это меняет прошлое? Разве это может излечить от травм, которые останутся навсегда? Нет. "Конец" не исправил ничего. Ни смертей близких, ни уже нанесенного ущерба. Каждого из них в какой-то степени преследуют кошмары. От умирающих друзей и силуэтов до боли знакомых чудовищ, до ужасов, что они творили собственными руками. До ужасов, что творили с ними чужие руки. Это причиняет боль. Душевную, иногда перерастающую в физическую не самым лучшим способом. Например, при помощи лезвия, в ванной комнате. Точилка еще никогда не нужна была ему для подобных вещей. А точнее, лезвие из нее. Ничего лучше не нашлось, а поломка чего-то такого не вызвала бы вопросов — такое случалось. Сначала это не уходило дальше небольших, легких царапин — было любопытно, поможет ли? Уилл слышал о людях, занимающихся самоповреждением. Не думал, что станет одним из немногих. Забавно. Принадлежать к двум меньшинствам сразу. Хорошо, что упреки в свою сторону он получал только по одной причине. Да, скоро он выпустится отсюда и, скорее всего, уедет. Но снова, что это изменит? Раны на сердце не лечатся, с них всегда сдирают корку, а иногда даже самые близкие тебе люди. "Не моя вина, что тебе не нравятся девочки" Эта фраза. Да, она, похоже, многое в нем изменила. Слишком многое. Его приняли. Вроде бы. Но косых взглядов порой не избежать. Косых взглядов от него, от Майка. Майк Уилер. Уилл уже не знал, что чувствовал к нему, к своему лучшему другу. Их общение переживает не лучший период, пожалуй. У всей партии с этим проблемы, если быть честным. После смерти Эл, многое.. Изменилось, без возможность исправить это. Но ее смерть нанесла удар не только по Майку. По всем. Возможно, Хопперу досталось больше всего. Но был человек, способный вытянуть его из океана слез и сожалений. У Майка же такого человека не было. Как ему казалось. Уилер отчаянно отвергал попытки друзей помочь ему, раскапывая собственную могилу все глубже, и заполняя ее горем утраты все активнее. Он, похоже, и не хотел этой помощи. У него не было сил хотеть что-либо. Впрочем, состояние Уилла ничем не отличалось. Со временем маленькие царапины переросли в порезы. Чуть выше локтя. Больно? Да. Помогает? Нет. Возможно. Он все также старался быть позитивным, все также общался с друзьями и поддерживал их, если это требовалось. Как и обычно, он всегда отмахивался от вопросов. Он в порядке. Определенно точно в порядке. И все также он думал о Майке. Он хотел помочь. Но понимал, что не может. Ему не заменить ее. Никогда. Никто не заменит ее. И это ранило сильнее, чем панические рывки лезвия по коже. Уилл тоже скучал. Он скучал по Эл, по Джейн, по своей, можно сказать, сестре. Ее смерть сказалась на нем. Но он никогда не подавал виду. Он не хочет быть слабым и потерянным, беспомощным и жалким. Не снова. Дни были разными, но одновременно такими одинаковыми. Состояние же таким не было — с этим все было предельно ясно. Лучше не станет. Кошмары начали сниться каждую ночь, а вина душила. Душила, не давая шанса на спасения. Умереть должен был Уилл. Лишь он виноват в этом, лишь его вина в том, что Майк несчастен. Лишь его вина в том, что случилось с ними. Сил притворяться становилось все меньше. Живого места на руке тоже не оставалось. Пришлось переключиться на ноги. На бедре. Порезы стали глубже, а боль от них.. Притупилась. Он уже привык. Привык ко всему, что с ним происходит. Привык к тому, что никогда не выберется из этого кошмара, сколько бы он не пытался. Это навсегда с ним. Если смерть, конечно, не освободит его от оков этих воспоминаний. Может, ему самому взяться за это? Надавить сильнее. Провести линию длиннее. Глубже. Вдоль. Впервые он серьезно задумался о самоубийстве. Можно ли это назвать точкой невозврата? Определенно. Интересно, думал ли Майк о том же? Использовал ли острые предметы в таких целях? О чем Уилл вообще сейчас задумался? Какой ужас. А может, пора перестать держать все в себе? Открыться? Вылезти из своего укрытия и поведать о своих кошмарах? Но кому? Макс. Она всегда была наблюдательной со всеми. Да, она могла подколоть, но это никогда не было с целью обидеть. Хорошо. С одним определились. Но самое сложное все еще оставалось впереди — подвести разговор к обсуждению этой темы. — Ты когда-нибудь причиняла себе вред.. Намеренно? О да. Спросить в лоб — самая лучшая идея! Ну, иначе бы и не вышло. — О.. Нет, погоди, к чему ты ведешь? — Макс словно не поверила, что ей задали этот вопрос. До ужаса неловкий и пугающий вопрос. Она все поняла. — Уилл, скажи мне, что я ошибаюсь. Нервный смешок раздался изо рта девушки. Ответа не последовало. Или же, он был спрятан в глубоком, словно бездонном, взгляде Байерса. Оу. — Байерс? — тревогу нельзя было скрыть. В горле Уилла словно застрял огромный комок несказанных слов, желающий вырваться наружу. Но вырвался лишь всхлип. Такой тихий, но такой отчаянный. — О боже. Через пару секунд в плечо Макс уткнулись мокрые от слез глаза друга. Его ноги подкашивались под весом тела и огромного чувства вины. Было невыносимо больно видеть его в таком состоянии. Все это время. Все это время он был не в порядке, далеко не в порядке. Она замечала, что Уилл недоговаривает, но это.. Ох. В голове Байерса с невероятной скоростью проворачивались воспоминания. Снова. С каждой секундой накатывала новая волна, и каждая была сильнее предыдущей. — Это.. Ужасная просьба, врать не стану, но не мог бы ты, скажем так.. Показать их? Ну, порезы? Если я правильно тебя поняла.. — Макс отстранилась от Уилла, но ее руки продолжали крепко держать его за плечи. Настолько крепко, насколько она могла на данный момент. Она все еще восстанавливается, хотя уже вполне себе самостоятельна. Уилл не стал возражать. Он не мог. Он уже решил, что пойдет до конца. Расскажет все, о чем у него спросят, покажет все, что необходимо. Юноша небрежно закатил рукав кофты. На коже "красовались" десятки порезов. Одни небольшие, другие чуть больше. Какие-то уже были шрамами. От узких, неглубоких и старых, до широких, свежих. Это зрелище поразило Макс. На глазах невольно появились слезы. — Как долго? — Полгода, около того. — Почему? Молчание. — Байерс, почему? Зачем? — Я не знал, что мне делать. Векна, он.. Даже сейчас продолжает издеваться надо мной, даже будучи мертвым, Макс! Этому нет конца, если я только сам его не устрою! Сначала я лишь медленно уничтожал себя, но.. — воздуха не хватало. Собрав силы в кулак, Уилл продолжил, — после того, как вчера я по настоящему задумался о том, чтобы наложить на себя руки, я испугался. ... — Мне жаль. — Все в порядке. Все в порядке. Эта фраза уже по привычке вылетела из его рта. Он уже и не задумывался о ее смысле. — Я так не думаю. Тебе стоит рассказать об этом остальным. Мы можем помочь, правда. — Но никто не смог помочь Майку! Даже.. Даже я. Он спасал меня столько раз, что я даже не назову точное количество, понимаешь? А я не могу помочь ему. Он не принимает мою помощь, не принимает меня. Уилл помнил о своем признании перед финальной битвой. Он помнил взгляд Майка. Отстраненный, потерянный, испуганный. Может, проблемы в их общении начались с того момента? Нет, намного раньше. Просто это событие окончательно уничтожило то, что у них оставалось. Да, Уилер сказал, что они друзья, лучшие друзья. Но разве люди избегают взгляда своего лучшего друга? Нет, не избегают. — Уилл, очнись. На щеке ощутилось жжение от удара. О. Макс дала ему пощечину. И, похоже, неслабую. — Ты словно выпал из реальности, что-то типа того, извиняться не стану. — Извини. — Все в порядке. Мне нужно идти, — он захотел убежать. Ему нужно было обдумать некоторые вещи в одиночестве. — Стой. Пообещай мне, что обратишься к кому-нибудь за помощью. — Я.. К кому он мог обратиться за помощью? Кому еще Уилл мог рассказать об этом? Майку. — Обещаю.

***

Капли воды обжигали худощавое тело своей температурой. Горячий душ всегда помогал Майку очистить голову от ненужных мыслей. Это стало, в каком-то смысле, видом наказания. Наказание за бездействие в тот день. За то, что он позволил ей умереть. Позволил ей убить себя. Похоже, Уилер повторит свою ошибку сегодня. Стук в дверь отвлек Карен от готовки. Она открыла дверь и увидела перед собой до ужаса измотанного Байерса. — Уилл, что случилось? — Я.. Эм, устал сегодня. Можете позвать Майка? Женщина крикнула в сторону лестницы что-то наподобие "сынок, спустись на минутку". Уилл не расслышал точно, в ушах гудело, а в висках неприятно пульсировала кровь. Уилер спустился, и друг не узнал его. Он, конечно, всегда был бледным, но теперь он выглядит словно ходячий труп. Зомби-бой. Неприятные воспоминания всплыли в голове, но он тут же откинул их в сторону. Сейчас не до этого. Майк встревоженно посмотрел на Уилла. С чего бы ему так резко появляться на пороге дома Уилеров, особенно учитывая, насколько редко они теперь общаются? Что-то не так. Байерс поспешно поблагодарил Карен и рванул в сторону Майка, но обошел его, направившись сразу в комнату. Майк же понял явный намек и устремился за ним. Дверь захлопнулась, и Уилер, не успев спросить в чем дело, столкнулся с ужасающей фразой лоб в лоб. — Я думал о самоубийстве. — Подожди. Что? — Ты меня четко услышал, Майк. И я не знаю, чего я сейчас жду от тебя, чего я вообще мог ждать! Но вот, я тут и я сказал тебе об этом. Делай и думай что хочешь, но я не могу так! Ты закрылся в себе, тонешь в собственном горе и не даешь никому тебе помочь. Ты считаешь, что никто из ребят не страдал? — слова Уилла сочились ядом, но ему было плевать, — а что насчет Дастина? Он тоже пережил подобное, он знает, каково это! Но ты и его отталкиваешь! Ты всех отталкиваешь, словно никто не способен тебе помочь. — Уилл, пожалуйста.. —Что "пожалуйста"? Прекратить? Уйти? Если я уйду сейчас, то знай, я больше не вернусь. Я не стану больше пытаться. Ты потеряешь и меня. Навсегда, Майк. На глазах выступили слезы. Он выговорил все, что было у него на душе, но стало лишь тяжелее. Что он вообще творит? Зачем? Зачем напоминает о смерти Эл? — Уилл. Я.. Я не знаю. Я не знаю что мне еще делать! Я не хочу нагружать вас этим, вы достаточно настрадались, а то, что произошло, лишь моя вина. Лишь я должен страдать от этого чувства. — А других ты спрашивал об этом? Ты пытался сам обратиться за помощью или принять ее? — А ты? Встречный вопрос словно ружье, выпустил пулю четко в сердце Уилла. Ауч. Но ведь Майк прав. А пытался ли он получить помощь до этого? Нет. Он тоже считал все произошедшее своей виной. Ноги предательски задрожали. Уилл рухнул бы, не успей Майк подхватить его руками и укрыть в объятиях. О. Ого. Нет. Байерс с силой оттолкнул обнимающего его парня. Нужно заканчивать с этим. Уилл резко развернулся и рванул прочь. Прочь из этой комнаты, из этого дома. Через пару минут бега накатившую панику как рукой сняло. На ее место пришло осознание того, как тупо он поступил.       She said to herself, "well, at        least it could have been worse"

***

Ноги сами привели его в дом, в ванную. Он посмотрел на свою руку, занося над ней старое лезвие от точилки ( да, стоит взять другое, поновее) и сделал очередной надрез. Кровь капала, и каждая капля отдавалась громким эхом в голове Уилла. Словно обратный отсчет. Ну, отсчетом это еще не было. Скорее, тиканье часов, что неминуемо отсчитывали дни до его смерти. После 4 ярко-красных полос на запястье было принято решение закругляться. О. Он забыл бинты. Плохо дело. Остается надеяться, что все дома уже спят. Из рук все вываливается, настолько они дрожат. Уилл судорожно лазит по аптечке, но находит лишь пластыри. Совсем плохо дело.. Пришлось заглянуть за кровать — там лежали старые, использованные бинты. Ну, выбора не было, а запачкать постель кровью это определенно плохая идея, в таком случае его бы ждал опрос от матери и брата. Время перед долгожданным забвением тянулось невыносимо долго. В голове прокручивались слова, что Уилл сказал Майку. Вина нахлынула на него. Зачем он наговорил ему столько гадостей? Знал ведь, что ему нелегко. Это уже было неважно, когда картины перед глазами стали тускнеть, парень провалился в сон.

***

Майк не успел протянуть руку вслед, а окликнуть Уилла было бы бесполезной попыткой. Он так и остался стоять посреди своей комнаты, ошеломленный и потерянный. Уилл хотел убить себя? Нет. Только не это. Прошу. Умоляю. Я не могу потерять и тебя тоже. Уилл, не надо, — проворачивалось у Майка в голове раз за разом. Он не мог допустить этого. Не снова. Эл бы возненавидела его. За то, как он страдает. За то, как отворачивается ото всех. За то, как поступает с близкими. Осознание этого пришло лишь сейчас. Тогда, когда уже, казалось, поздно извиняться. Майк не спал всю ночь. Было невыносимо тяжело закрывать глаза зная, что могло случиться что угодно. Может, Уилл спал, а может, уже был мертв. Он сказал, что не вернется, никогда. И эти слова напугали Уилера. Хотелось подскочить, прибежать к другу домой и извиняться до конца жизни, умолять о прощении. Но Майк не мог сдвинуться с места. Он обессилено лежал на кровати, медленно сползая на пол. Утро наступило незаметно. Из мыслей вырвал стук в дверь. Похоже, он опоздал на завтрак. Желания поесть не было от слова совсем. Вилка бездушно ковыряла яичницу. Кажется, что если бы Майк запихнул в себя хоть кусочек, то его вырвало бы на месте. Он не знает. Не знает, что сказать Уиллу. Мысли снова пожирают его изнутри. Майк медленно выполз из-за стола и пошел ко входной двери. Его рука уже тянулась к ручке, но парень понял, что просто молча ушел посреди беседы. Стоило сказать что-то. — Я проветрюсь. Нехорошо себя чувствую. Ну, отчасти, он сказал правду. Самочувствие действительно было не лучшим.

***

Перед глазами мелькали знакомые деревья. К сожалению, Майк уже возвращался обратно. Как оказалось, Уилл был не дома. Но теперь знает, что тот жив. По крайней мере, пока что. В это же время Байерс стоял у полки с медикаментами в магазине. Выбирать особо-то и не пришлось. Схватив в руку пару упаковок бинтов по самой дешевой цене, он направился к кассе. С косыми взглядами сталкиваться не пришлось — кассиру было абсолютно плевать. Похоже, его сменщик не пришел на работу. На выходе глаза невольно зацепились за знакомый силуэт на другой стороне дороги. Уилл тут же натянул на себя капюшон и нервно зашагал в сторону дома. Еще этого ему не хватало. Он и без этого вчера наговорил чуши. Нельзя, чтоб его застали вот так, с кучей бинтов в руках и в виде, будто его пару раз переехала машина. Ни в коем случае. В любом случае, он зря волновался. Майк и взглядом не повел, был слишком погружен в свои мысли. Зато дома Уилла встретили с ужасной новостью — Майк приходил к нему. Впрочем, на протяжении всей следующей недели к нему домой никто не заявлялся, а в школе удавалось избежать неприятной встречи. Вот только Макс сверлила своим взглядом. Она все прекрасно замечала и понимала. И даже пыталась вывести Уилла на честный рассказ о произошедшем. Пришлось угрожать. — Я рассказал ему, что думал о.. О том, чтобы наложить на себя руки. А потом наговорил такой херни, которой и врагу не пожелаешь услышать. Ты довольна? — Байерса замучили допросами. — Вы два идиота. — Я — идиот. Он — нет. — Да вы оба полнейшие идиоты. Поговорите нормально, Уилл. — Я.. Эм. Может, ты права. — Конечно, я права. Только не затягивай с этим, пожалуйста. Я больше не выдержу слушать его переживаний. — Слушать чего? Он рассказал тебе об этом?! — Упс. Да, рассказал. Не один ты доверяешь мне свои мысли, вы оба. Брови Байерса свелись к переносице. Вот это да! Она все знала, и не сказала ему! — Но я тебе ни слова не скажу о нем. Разбирайтесь сами, я не буду вашим посредником.

***

19:47. Во входную дверь постучали. Перед Уиллом предстал Майк, чьи глаза сразу обратились к запястью парня. О. Рукав задрался. Глаза Уилла расширились, а сам он уже собирался захлопнуть дверь, но ему не позволили. Его рука уже была в чужой, обжигающей хватке. Он поморщился. Ткань кофты неприятно прошлась по еще не зажившим ранам, открывая вид на всю картину. Именно картину. Порезы, хоть и сделанные на эмоциях, образовывали.. Нечто. В этом нечто читалось отчаяние с примесями других эмоций. — Тебе стоит уйти. — Я не уйду. Не после увиденного. — Он не отрывал взгляда от ран и уже заживших рубцов. — Майк, прошу. Уходи. — Это была не просьба, а мольба. Его душу уже оголили достаточно. Пора закругляться. Он поднял глаза на друга и сразу же отвел взгляд. Майк не мог смотреть на Уилла. Не мог. Он чувствовал вину за то, что тот сделал сам с собой. — Посмотри на меня. Отпусти. Пожалуйста. Уилл уже решил все для себя. В календаре уже была обведена дата. На следующей неделе. Сегодня он собирался сесть за написание прощальных записок: ему было что сказать напоследок. Дверь перед лицом Уилера захлопнулась в ту же секунду, как его хватка ослабла. Отчаяние затмило все другие мысли. Это конец? Он не смог даже поговорить с ним. Он не хотел сдаваться. Не сейчас. Выловить Уилла в школе было бы легко. Нужно дождаться следующего дня. Не будь у Майка бессонницы, было бы легче. Мысли о Джейн ушли на второй план. Сейчас стоило сосредоточиться на том, чтобы не потерять Уилла. Но как ему это удастся? О, он точно не отговорит его простым "прости, не убивай себя". Тяжело. Мысли крутились в голове, пока Майк не отключился. Усталость сделала свое дело. Утро следующего дня прошло как и обычно. Тед Уилер все также ворчал и бубнел себе под нос что-то о правительстве и грязных гомиках. Майку было отчего-то неприятно слушать этот бубнеж отца. Парень торопливо запихал в себя завтрак и рванул в школу, не дожидаясь младшей сестры, за что он точно получит нагоняй. Ну, сейчас не до этого. Уилл. Итак, Майку нужно: 1. Найти своего друга. 2. Уломать его на нормальный разговор. 3. Извиниться за то, что он творил эти полгода после победы над Векной. ( это стоит сделать перед всеми, но сначала перед Уиллом.) 4. Каким-то чудом отговорить Байерса от самовыпила. Ну и список дел. Главное не облажаться еще на 2 пункте. Или, не дай боже, на 1. Это был бы провал века. Ну, с 1 частью плана все прошло гладко. На обеденном перерыве вся компания решила спустя долгое время сесть за 1 стол. Повезло. Уилл понял, что Майк что-то замышляет по его взгляду. По шее пробежали мурашки, что невольно напомнило о прошлом. Кажется, в этот раз он не отвертится. По крайней мере, будет шанс отдать письмо лично. Ну или незаметно подложить его. К моменту, как все начали расходиться, взгляды друзей встретились. Майк указал на более-менее пустой коридор. Выбора не было. Оба направились туда. Рука Уилла с конвертом ловко проскользнула в открытую сумку Уилера, тот и взглядом не повел. Отлично. — Чего ты хотел? — начал Байерс. Хотя ответ на этот вопрос был очевиден. — Нам нужно поговорить. Нормально. — О чем, Майк? Чего ты хочешь добиться этим? Моих извинений? Ты получишь их и без этого, просто.. Чуть позже. — Извиняться должен я. Пожалуйста, давай встретимся после уроков. — Пожалуйста, не заставляй меня этого делать снова.. — Что? Уилл не хотел, чтобы его чувства вновь ожили. Не сейчас. Не тогда, когда он уже решился. Это помешает ему. — Не заставляй меня снова любить тебя, Майк, не тогда, когда я уже потерял надежду, перестань пытаться спасти меня, — слова оказались сказаны слишком громко. Взгляды тех, кто еще находился в коридоре, вмиг оказались прикованы к нему. Среди этих людей была и Макс, она собиралась присмотреть за этими двумя, но совсем не ожидала такого. Она догадывалась, но.. О господи. Что сделают с Уиллом? В их маленьком городе слухи распространяются чертовски быстро. Пройдет пара дней, и уже весь Хоукинс будет знать о квире в старшей школе. И личность этого квира тоже будет известна. Глаза Байерса резко расширились от осознания сказанного. Блять. Майка словно ошпарили кипятком. Он отошел. Шаг назад. А за ним еще один. Парень развернулся и убежал прочь. Почему. Зачем. Зачем он это сказал. Посреди коридора. Это конец. Если после этого позора Уилл не убьет себя, то его убьет кто-нибудь другой. Кто-нибудь, кто узнает о его ориентации. И это случится очень, очень скоро. Взгляд парня быстро отыскал рыжую макушку, Макс неподвижно стояла вдали коридора. Ноги сами рванули к ней, а руки положили стопку подписанных писем в ладони девушки. — Раздай их ребятам. Прошу. Он не дожидался ответа, даже когда рука подруги потянулась, чтобы схватить Байерса. Он больше не мог здесь находиться. Уилл словно отключился, а когда очнулся — уже был на пороге дома. Джойс на работе, а Джонатан ушел по делам. Хорошо.

He stayed at home and figured out how

To will herself out of existence.

Руки нервно шарили по аптечке, в поисках обезболивающего. Он был не уверен, что это облегчит задачу, но уже не было никакой разницы. Два небольших блистера таблеток были опустошены вместе со стаканом воды в пару мгновений. Парень направился в ванную. Лезвие, которое он использовал, точно не подошло бы. О, точно. Джонатан когда-то покупал опасную бритву вместе с парочкой запасных лезвий. Саму бритву он выкинул, поскольку она показалась ему неудобной, а вот лезвия, как оказалось, лежали на том же месте. На упаковке заглавными буквами красовалась надпись "RAPIRA". Сталь приятно поблёскивала в приглушенном свете. От ее температуры тепло разлилось по кончикам пальцев — Уилл чуть ли не дрожал от холода. Хотя на улице и было тепло, было ощущение, словно он только что вылез из сугроба. Странное ощущение. Впрочем, это уже было неважно. Рука с лезвием уже была наготове. Вдоль, значит. В сознании промелькнуло сомнение, но было поздно. Уилл зажмурился.

He gave it a try. He closed his eyes. He didn't know how it'd feel He just hoped that it wouldn't hurt.

Кровь тепло опоясала его запястье, словно браслет. В глазах помутнело. Последнее, что он увидел — до боли знакомый силуэт.

It almost worked.