Тирольский Кошмар

6 апреля 1814 После Падения Штутгарта, 5-ому баварскому полку был отдан приказ эвакуироваться через Альпы, позже объединится с другими отрядами и ждать дальнейший план действий. Но уже все давно поняли, что цель является мягко говоря затруднительной. Некогда гордый полк понёс большие потери ещё на пути к Альпам. Многие дезертировали, погибли от заразы, предпочли пасть духом, или же просто пропали без вести. Из чуть более 400-ста человек остались отрезанные от друг-друга мелкие группы, шагающие без какой либо надежды к фантомной цели, устраивая ночлеги в пустых деревнях и преодолевая горные массивы, само собой отбиваясь от орд оживших мертвецов в процессе.

***

И прямо сейчас одна из таких групп шагает к очередному силуэту деревни в дали.  Впереди всех, идёт с первого взгляда, гордый офицер - Йоханн Шопенгауэр.  33 года. Стройная осанка и армейская вычурность. Всё, что нужно для идеальной картины благородного воина, ведущего своих сослуживцев к так нарекаемому светлому исходу. Подобный образ выстраивался у любого человека и никто даже не подозревает сколько бессонных ночей, проведённых у горящего костра, с размышлениями об ответственности и собственной компетентности перед солдатами, может быть скрыто за простой скупостью на эмоции и хладнокровием. По его пятам шагают его верные подчинённые.  Двое из них перебрасываются чем только можно. Сплетнями, недовольствием, разделёнными жалобами на усталость и всем, что только могло попасть под руку. Особо ворчливый - 25-ти летний Фридрих Баум, особо разговорчивый - 26-ти летний Эрих Мюнце. Шагают бок о бок, слегка раздражая, если не всех, то определённо нескольких участников этого продолжительного марша. Повезло что дорога оказалась более благосклонна и пока-что, не подкинула никаких сюрпризов. Слегка позади шагают присоединившиеся к ним, два выходца из местного ополчения (Landesbewaffung). Ганц Кляйн - 19-ти летний новобранец, пока ничего не знающий, о войне и о жизни. Якоб Келлер - 24-ний гражданский, молчаливый и довольно тихий. Далее шёл один из самых не примечательных со стороны солдат, 25-ний Отто Мауэр. Казалось бы, что в нём такого особенного? С виду обычный сапёр, рационально распределяющий материалы для баррикад и прочих вещей. Но стоит его узнать по ближе, тут то всё и ясно. Вся группа, за редким исключением, косит взгляды, испытывает к нему страх, ну или скорее опасения по его поводу. Ведь тот являлся атеистом, неверующим в господа. Он не молился, не просил у бога милости, ничего. Этим он и настораживал, да и по правде, он сам и не скрывал этот ужасающий для всех факт. В мире где грешники оживают после заражения Мором, даже такие люди существуют, и ходят среди нас. Их обычно называют еретиками или попроще - безбожниками. Сам он, не был шибко доволен своей участью, будучи козлом отпущения, но довольно успешно терпел выходки своих товарищей. И позади всех шагал последний член этих похождений - 27-ий Людвиг Хартманн, музыкант играющий на флейте и довольно неоднозначная личность. С одной стороны, он самый первый человек, который бросится поддерживать весь моральный дух команды, но с другой стороны, зачастую он старается все ситуации смягчить и перевести в шутку, с чем не всегда все согласны. Все считают его легкомысленным, а тот и не возражает. Прямо же сейчас, он почти приглушённо наигрывает мелодии на своём инструменте, стараясь поднимать настроение товарищам, что кстати неплохо выходит.

***

Очередная, брошенная и более никому ненужная деревня, перевёрнутые верх дном дома, оставленные без присмотра хозяйства, засохшие красные пятна практически за каждым углом. И конечно же разгуливающие каннибалы, куда же без них, благо их оказалось не слишком много. Разобравшись, без особого труда, с нелюдями. Йоханн объявил солдатам: - На сегодняшнюю ночь, это наш ночлег. Дежурит за периметром, в этот раз Кляйн. - А вы уверены, что я это потяну? Скомкано, спросил Ганс. - А у тебя есть какая либо уважительная причина, не нести ночное дежурство? В лёгком недоумении уточнил Йоханн. - Ну просто… Запнулся Ганс, стараясь выдать что либо, что могло спасти ситуацию. Напряжение нарастало с каждой секундой, между непонимающим Йоханном, что такого сверхъестественного в ночном дежурстве и замявшимся Гансом. На самом деле Ганс может и старается казаться смелым, примерным солдатом, но да деле - любой неожиданный шорох вызывал у него мурашки, особенно в кромешной тьме, зная что из любого угла на тебя могут выскочить мертвецы, или того хуже - мертвецы с бочкой пороха. Там гляди, саблей ткнёшь и собирай останки по полу. После томительной тишины со стороны обоих, в дискуссию неожиданно вступил Якоб. - Я могу подежурить, в этот раз. Произнёс тот. Вздохнув, Йоханн выдал: - Бог с вами, дежурить будет Келлер. И чтобы подобного больше не повторялось, понятно? - Так точно! Стараясь разрядить обстановку Ганс, похоже что это только добавило ему неловкости.

***

Солнце стремилось садиться, образуя закат. Солдаты уже во всю готовили себе место для ночлега, попутно выпотрошивши всю деревню, ведь кто бы мог подумать - люди догадались забрать с собой большую часть припасов, сбегая из обречённого Ада. Уже распалили костёр, разогревая на нем, пару дней назад, набранную из чудом найденного колодца воду, не то, чтобы они беспокоились за стерильность. Всё дело в том, что весна, весной, но в горах всё ещё холодно, а слечь с обморожением, значит страдать пока никто не найдёт народный способ справиться с болячкой, или хотя бы какие-то маломальские медикаменты, и то последние лишь теория, а не реальный случай из тысячи. Был бы у них хотя бы медик, тот смог бы подсказать от чего конкретно лечится, тот пал ещё при бегстве из Штутгарта.

***

Ночь, из посторонних звуков лишь тихое шуршание травы и трески, раздающиеся от костра. Йоханн вновь погрузился в свои мысли и доводы. Думая как в сохранности перейти через Альпы, переодически ловля себя на мысли что идти дальше - бессмысленное решение и ничего хорошего их там ждать не будет. Параллельно карая себя за то, что вообще завёл всех в такую глушь. Тем временем пока все остальные легли спать, Отто перед сном в очередной раз вспоминал того самого плотника, который обучил его своему ремеслу, дав крышу над головой, совместные работы в мастерской, он ему отца заменял, буквально. Отчасти Отто завидовал своему преподавателю, тот умер от старости, даже не застав ужасы которые принёс Мор на их землю. «Везёт же людям.», подумал тот про себя, мысли о старых днях, по какой то неведомой причине помогали Отто заснуть и сейчас в очередной раз он проводил этот знакомый ритуал.