Мы встретимся снова

Третий год правления Артура должен был быть спокойным. И он был таким — почти идеальным. Камелот креп, границы защищены, народ доволен, союзники лояльны. Артур наконец чувствовал, что справляется. Что он — король не по крови, а по праву. Если бы не одно но. Три дня назад он зашёл в комнату Мерлина без стука — по привычке. Так же, как делал это сотни раз раньше. Не с подозрением. Не с мыслью о предательстве. Просто… как всегда. И именно поэтому увиденное ударило сильнее. Книга лежала на столе. Не спрятанная. Не тайная. Просто — там. Толстый переплёт, потёртые края, странные символы на обложке. Артур сразу понял, что это не трактат по истории и не очередная скучная хроника. Он узнал эти знаки. Слишком много раз видел подобные символы в донесениях, в сожжённых свитках, в запретных книгах, которые Утер приказывал уничтожать без вопросов. Магия. Артур не стал её трогать. Не стал листать. Не стал устраивать сцену. Он просто вышел. И с того момента что-то внутри него треснуло. Три дня он ходил, как натянутая струна. Резкий. Раздражённый. Злой. На рыцарей — за малейшую оплошность. На советников — за лишние слова. На себя — за сомнения. Неужели… Неужели Мерлин? Мысль была настолько дикой, что Артур каждый раз отталкивал её, словно горячий уголь. Мерлин — неловкий, болтливый, вечно попадающий в неприятности Мерлин. Его Мерлин. Тот, кто прикрывал спину, вытаскивал из смертельных ловушек, смотрел с преданностью, которой не купишь ни золотом, ни короной. Но память была жестока. Утер. Его голос. Его гнев. «Все чародеи — монстры». «Магия развращает». «Она забирает душу». Артур видел, что она сделала с Морганой. Видел, как ненависть и сила переплелись в ней, превратив родную сестру во врага, готового утопить Камелот в крови. А если… Если Мерлин тоже станет таким? Если он уже на этом пути, а я — слепец? От одной этой мысли в груди стало тяжело, будто кто-то сдавил сердце железной рукой. Артур понимал: если перед ним ещё один сильный чародей… Камелот этого не выдержит. Он этого не выдержит. Решение пришло резко, почти болезненно. Как удар мечом — быстро и бесповоротно. Артур резко распахнул двери своих покоев, шаги отдавались эхом по коридору. — Позовите Мерлина! — рявкнул он страже, и в голосе не было привычной насмешки. Только приказ. Холодный. Королевский. Двери захлопнулись за ним, когда он влетел обратно в покои. Артур прошёлся по комнате, сжимая кулаки. Он не знал, что скажет. Не знал, что хочет услышать. Он знал только одно — дальше делать вид, что ничего не происходит, он больше не может. Что бы ни скрывал Мерлин… сегодня это выйдет наружу. *** Мерлин, ни о чём не подозревая, стоял у стола Гаюса, растирая в ступке травы. Запах был резкий, горький — от него щипало в носу, но Мерлин привычно морщился и продолжал работу, слушая ворчание старого лекаря вполуха. — Осторожнее, не рассыпь, — буркнул Гаюс, не поднимая взгляда. — Да знаю я, — отмахнулся Мерлин, слабо улыбнувшись. Всё было как всегда. Обычный день. Обычная рутина. Спокойствие, к которому он давно привык. И именно поэтому резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Дверь распахнулась без приглашения. В комнату вошли стражники — слишком быстро, слишком официально. Не с тем выражением лиц, с каким приходят за лекарствами или просьбами. — Мерлин, — произнёс один из них сухо. — Король требует тебя немедленно. Он… зол. Одного этого слова хватило. Мерлин замер. Пальцы сжались вокруг пестика сильнее, чем нужно, и он почувствовал, как камень впивается в кожу. В голове пронеслась пустота, а следом — тревожное, неприятное давление где-то под рёбрами. Зол? Артур? На меня? Он медленно поднял взгляд на Гаюса. Их взгляды встретились. Гаюс напрягся сразу — будто почувствовал надвигающуюся бурю раньше, чем она ударила. Его лицо стало серьёзным, почти мрачным. В глазах мелькнуло что-то тревожное, старое, знакомое — то самое выражение, которое появлялось у него в моменты, когда беда была близко. Ни один из них не сказал ни слова. И не нужно было. В воздухе повисло тяжёлое, давящее чувство — словно что-то давно скрываемое сделало шаг навстречу свету. Мерлин сглотнул, медленно отложил пестик и вытер ладони о штаны, хотя они почти не дрожали. Почти. Что же могло стрястись?.. И Мерлин шагнул к двери, даже не подозревая, что этот путь ведёт к разговору, который изменит всё. Мерлин шёл быстро, почти не чувствуя пола под ногами. В груди гудело, будто там бил тревожный колокол, и с каждым шагом этот звук становился громче. Внутренний голос — дикий, отчаянный — кричал: БЕГИ. НЕ ИДИ ТУДА. ПОКА ЕЩЁ МОЖНО. Но Мерлин шёл. Потому что это был Артур. Потому что он верил ему больше, чем собственному страху. Он остановился у двери, перевёл дыхание, осторожно постучал — один раз, почти неслышно. — Входи! — рявкнул Артур изнутри. Мерлина будто дёрнуло невидимой нитью, когда он переступил порог. Артур ходил из стороны в сторону, резко, нервно, словно запертый зверь. Его шаги отдавались глухими ударами в висках. Он даже не сразу посмотрел на Мерлина. — Артур… — тихо позвал Мерлин, почти шёпотом. В следующий миг всё произошло слишком быстро. Артур в два шага оказался рядом, схватил Мерлина за воротник и с силой впечатал в стену. Камень больно ударил по спине, выбив воздух из лёгких. — Почему именно ты?! — голос Артура сорвался. — Почему?! Из всех людей… именно ты?! — Артур, я не понимаю… — Мерлин смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых плескался страх, но не было лжи. — Не понимаешь?! — Артур сжал ткань ещё сильнее; костяшки побелели. В его взгляде была ярость, отчаяние и что-то ещё — слишком личное, слишком больное. Он со всей силы ударил кулаком в стену рядом с головой Мерлина. Кровь осталась на стене и медленно стекала по костяшкам — Ты чародей! — выкрикнул он. — Ты мне врал! Ты был рядом каждый день и врал! Артур тяжело дышал. — Что ты планировал?! Убить меня?! Или ты работаешь на Моргану?! — Артур, нет! — голос Мерлина дрогнул. Он понял: времени мало. Очень мало. — Я никогда тебя не предавал. Никогда. Я молчал, потому что знал — если скажу, ты убьёшь меня. Артур замер. Медленно отпустил его и сделал шаг назад, будто от ожога. — Да, Мерлин, — холодно сказал он, и эти слова были страшнее крика. — На рассвете я прикажу тебя казнить. Мерлин почувствовал, как что-то внутри него обрывается. Но он не опустил взгляд. — У меня нет шанса? — спросил он тихо. — Нет, — резко ответил Артур, отворачиваясь. Его плечи напряглись. — Если ты начнёшь говорить… Голос дрогнул. — Я передумаю. И не смогу тебя убить. Поэтому молчи. Просто… молчи. Мерлин стоял несколько секунд, потом медленно подошёл и положил руку Артуру на плечо. Тот вздрогнул. — Прости, Артур, — сказал Мерлин так тихо, что это было почти молитвой. — Я приму любое твоё решение. — Почему ты не бежишь?! — сорвался Артур, резко обернувшись. В его глазах блестели слёзы. — Почему не спасаешься?! Потому что я не умею жить без тебя, — подумал Мерлин, но вслух сказал: — Я живу для тебя. Он мягко сжал плечо Артура. — Мой дом — Камелот. Моя семья — ты и Гаюс. Зачем мне бежать? — Врёшь! — выкрикнул Артур, но голос был сломан. — Ты всегда врёшь! Он смотрел на Мерлина так, будто это было последнее, что он мог себе позволить. — Если ты готов ради меня на всё… — Артур замолчал, потом выдохнул. — Тогда… беги. Он отступил назад. — Беги от смерти. Не оглядывайся. Мерлин медленно сделал шаг к двери. — Я не скажу никому, — добавил Артур, уже глядя в окно. — Но если ты вернёшься… я убью тебя. — Хорошо, Артур. Мерлин поклонился. У двери он остановился, не оборачиваясь. — Я люблю тебя, Артур, — сказал он едва слышно. Он вышел. Артур услышал. Слова ударили сильнее любого заклинания. Он открыл рот, чтобы крикнуть в ответ — я тоже — но промолчал. Потому что это была единственная возможность спасти его. Королевство ещё не готово принять чародея. Но придёт день. И в тот день Артур найдёт Мерлина. Вернёт его домой. И больше никогда не отпустит. *** Мерлин покинул Камелот на рассвете. Небо было ещё серым, туман стелился по земле, будто сам город не хотел отпускать его. Камни под ногами были холодными, знакомыми — каждый шаг отзывался в груди болью, словно он прощался не с местом, а с частью себя. Рыцарям он сказал просто и спокойно, почти буднично, как делал это сотни раз раньше: — Мне нужно ненадолго вернуться домой. Он даже улыбнулся — той самой мягкой улыбкой, которой они привыкли верить. И они поверили. Потому что это был Мерлин. Потому что Мерлин всегда возвращался. Никто не стал задавать вопросов. Никто не заподозрил, что это «ненадолго» может растянуться на вечность. А вот Гаюсу он рассказал всё. Старик слушал молча, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но глаза — слишком внимательными, слишком печальными. Когда Мерлин закончил, в комнате повисла тишина, тяжёлая, густая. — Значит, он узнал… — тихо сказал Гаюс. Мерлин кивнул. — Он дал мне время до рассвета, — выдохнул он. — Это больше, чем я ожидал. Гаюс грустно улыбнулся — той улыбкой, в которой не было утешения, только принятие. — Слава богу, — сказал он негромко. — Слава богу, что он дал тебе время. Мерлин опустил взгляд. Впервые за эту ночь ему захотелось заплакать — по-настоящему, не сдерживаясь. — Я не виню его, — сказал он. — Я бы на его месте… я бы тоже испугался. Гаюс подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Ты сделал всё, что мог, мой мальчик. И сделал это из любви. Он чуть крепче сжал плечо. — А любовь редко бывает безопасной. Они простились без громких слов. Без обещаний. Потому что некоторые обещания слишком больно нарушать. Когда Мерлин прошёл через ворота Камелота, солнце только начинало подниматься. Он не обернулся — не потому что не хотел, а потому что знал: если оглянётся, то не сможет уйти. Где-то за этими стенами остался Артур. Осталась его жизнь. Его дом. А впереди была дорога, одиночество и надежда — тонкая, почти невидимая, но всё ещё живая. И Мерлин шёл вперёд. Не знаю куда. Но Мерлин чувствовал что вернется. *** Артур стоял у окна, не двигаясь, будто если замрёт — время тоже остановится. Его взгляд был прикован к дороге за стенами Камелота, туда, где рассвет окончательно разорвал туман, туда, где Мерлин уже стал лишь точкой… а потом и вовсе исчез. Ему было больно. Больно не от самой магии — от мысли, что тот, кто был рядом все эти годы, носил в себе силу, способную разрушать. Что Мерлин может стать убийцей, если мир снова загонит его в угол. Артур видел, кем стала Моргана. Видел, как страх превращает людей в чудовищ. И этот страх сейчас грыз его изнутри. Но слёзы всё равно текли. Медленно, молча, по щекам короля, который слишком редко позволял себе быть слабым. Сейчас рядом не было ни рыцарей, ни подданных. Только он — и пустота, оставшаяся после Мерлина. Артур знал: он поступил правильно. Он ни на секунду не пожалел, что отпустил. Что не сжёг. Что не приказал. Он спас его. — Я верю тебе… — прошептал Артур в пустоту, словно Мерлин всё ещё мог услышать. Он очень любил Мерлина. Любил давно, тихо, глубоко — так, что сам боялся признаться себе. И не успел сказать этого вслух. Не успел коснуться, удержать, попросить остаться. Но Артур чувствовал — это не конец. Придёт время. Он найдёт его. Где бы тот ни был. Найдёт и прижмёт к себе, не отпуская, будто боится, что Мерлин снова исчезнет. И тогда он скажет всё. Примет его магию. Примет его целиком. Артур ненавидел магию. Но Мерлина — нет. Никогда. Он верил: Мерлин не монстр. Он — свет, который слишком долго прятали во тьме. А пока… Пока они будут ждать. Каждый — по свою сторону дороги. С одной и той же надеждой