Стать частью реального мира!

ㅤ Через панорамные окна летней виллы проникали лучи закатного солнца, окрашивая гостиную в чарующие малиновые оттенки. Они как согревали душу, так и вызывали ноющее чувство в сердце. А также усиливали тревогу, когда внезапно вся группа, кроме Лудгера и Виктора, почувствовала сонливость. Кто-то успел встать и с грохотом свалиться, опрокидывая стул, кто-то лбом звучно соприкоснулся со столом прямо на месте. Лудгер резко встал, доставая мечи, ещё не понимая, защищаться ему или атаковать. Виктор же спокойно произнёс, выходя из-за стола неторопливо: — Здесь не лучшее место. Следуй за мной. Выбор без выбора: если начинать битву в небольшом замкнутом пространстве, полном препятствий, среди бессознательных друзей, за их безопасность никто не смог бы поручиться. Пришлось послушной марионеткой отправиться следом за Виктором. Цвет солнца становился всё пронзительнее и печальнее. Оно оплакивало и прощалось, ведь вернуться мог только один: сразу двух изначальное измерение бы не приняло. От боли и несправедливости мира солнце обливалось кровью, не в силах что-либо изменить. Лудгер глянул на него украдкой… Больше беспокоясь за Элл и друзей. Привёл Виктор к лестнице вниз. Лудгер спускался с опаской, готовый в любой момент дать отпор. Однако Виктор не торопился напасть или как-то подловить свою жертву. Подземная тренировочная площадка занимала значительное пространство, позволяя разгуляться. Несколько дверей располагалось по сторонам. Роботы по четырём углам были обездвижены, Виктор поспешил уверить: — Они не нападут: мне нет смысла их использовать. Однако, если хочешь… — не сдержал он усмешку, поняв, какую глупость сказал, — если сможешь, можешь попробовать использовать их против меня. Пульт управления на стене впереди. Виктор резко развернулся и направил клинок в сторону Лудгера, не нападая. Он будто бы готовился к честной дуэли, проявляя уважение к противнику, но на деле насмехался над ним, не воспринимая всерьёз. — Тебе одновременно повезло и не повезло, — без тени эмоций, спокойно и ровно начал Виктор. — Ты родился в Первичном измерении. И именно по этой причине, — внезапно атаковал, — ты умрёшь! Атаки Виктора были стремительными, ни малейшего окна он не оставлял для контратаки, успешно притесняя врага. Лудгер едва успевал блокировать удары. А после того, как один таки пропустил, вовсе потерял бы голову, если бы Виктор не отступил. Чтобы вселить страх, слизывая свежую кровь с лезвия. Лицо Лудгера исказилось в ужасе и отвращении. — Ты больной… — только и хватило сил выдохнуть. Лудгер пропустил ещё пару ударов, прежде чем вошёл в ритм. Вот только он без того сдавал позиции, а теперь вовсе выглядело так, словно кот игрался с жалкой мышкой. Очевидно проигрывая, решился он на отчаянный шаг — перекатился в сторону и отпрыгнул как можно дальше, вытаскивая пистолеты. Планировал увеличить расстояние, чтобы дать себе фору для возможности активировать подмогу — роботов. Но выстрелы прошли мимо… Зато сам Лудгер получил пулю в плечо. — Смешно, — усмехнулся Виктор. — Разницу в опыте почти что в десять лет тебе не преодолеть! В то же мгновение Виктор оказался у Лудгера за спиной, ударом под колено обездвижил и приставил одно из лезвий к горлу, второй рукой удерживая сопротивляющееся тело. — Нет, я не убью тебя так просто, — тихо заговорил он на ухо. — Ты ещё не сослужил свою службу. — Хватка становилась всё сильнее и болезненнее, нарастало безумие, порождая страх. — Я не оставлю от тебя даже праха, — продолжал с энтузиазмом и придыханием говорить Виктор, — чтобы твой мир наверняка принял меня вместо тебя. Впитаю в себя как можно больше тебя, чтобы наверняка. И тогда… — прижал он остриё вплотную к горлу, оставляя лёгкий след из едва заметных красных капель, — наша с Элл мечта сбудется. В то же мгновение Виктор рукой закрыл рану, придушивая Лудгера до слабости и головокружения. Лудгер очнулся на холодном ритуальном столе, обездвиженный цепями. В комнате, вид которой удушал отчаянием и безнадёжностью — не иначе как пыточная с цепями и мясницкими инструментами. Стол располагался ровно посередине кошмара. Очнулся Лудгер от боли от острой стали, оставившей на венах глубокий порез, затем ещё и ещё один. Виктор буквально полосовал идентичное своему тело, собираясь максимально обескровить его, пока ещё билось сердце. И чем сильнее Лудгер пытался вырваться, чем яростнее сопротивлялся и беспомощно кричал, тем лучше лилась кровь. Сердцебиение ускорялось, ужасом стуча в висках, заглушая крики. Лудгер понимал, что ему не спастись. И худшей пыткой было оставаться в сознании, медленно умирая. Но и умирать не хотелось… Потому Лудгер вырывался до последнего, ускоряя свою смерть. А она так и не наступала, даже когда не осталось сил сопротивляться. Он видел всё. Слышал. Чувствовал. Виктор смотрел на одну из заполняющихся склянок вдоль стола. Одного вида хватало, чтобы представить вкус, консистенцию — стало тошно… Подавить отвращение оказалось проще, чем ожидал Виктор: достаточно было отвлечься. Сконцентрироваться на самом важном. «Наши мечты обязательно сбудутся…» — поддерживала единственная мысль. Виктор чувствовал, будто внутри него всё горело. Душа и тело. Не мог понять, какое чувство этот пожар представлял: восторг, ужас, удовлетворение, омерзение, предвкушение. Всё сплелось в единый комок. От переизбытка эмоций он стиснул зубы, но так и не сдержал неестественный смех, роняя душащие слёзы заполоняющего безумия. Отсмеявшись, Виктор потянулся к одной из склянок и выпил залпом, ставя на место, дабы не потерять ни капли. Вытер губы, тяжело дыша. Но его тут же вывернуло наизнанку. Сознание и организм сопротивлялись безумию, отторгая «вынужденную» ересь. Чувство тошноты осталось даже после опустошения желудка, пульсировало в висках, в глазах темнело. Его и Лудгера… Однако Виктор сдаваться не собирался. Он глотал ещё и ещё, пока не привык к вкусу, пока не перестало воротить. «Я смогу… Я справлюсь…» Всё разом выпить было нереально, но у Виктора был другой план. Оставалось сжечь тело, низвести до атома, чтобы наверняка… Чтобы мир его принял. Чтобы вырвать глотку Ориджину, если посмеет ему отказать! Вот только прах — всё ещё нечто существующее, всё ещё Лудгер, пусть и в иной форме, потому… Виктор начал замешивать тесто с прахом и кровью. Он готовил грандиозный пир. Для себя одного. Чтобы стать единственным… ㅤ