Искусство быть её слабостью

В пятницу вечером в элитном ресторане было шумно. Ольга Сергеевна Москвина, обычно строгий и собранный проректор по учебной части, сегодня позволила себе расслабиться. Третий бокал вина сделал мир вокруг теплее, а строгий пучок на затылке сменился распущенными по плечам локонами. — Оль, ну честно, как ты с ним живешь? — смеялась её подруга Лена, пригубив коктейль. — Казанцев же — это ходячий скандал и интрига! Он же акула, он тебя в университете не съел ещё? Ольга весело прищурилась, чувствуя приятное головокружение. — Девочки, он акула только для тех, кто не умеет плавать, — она хихикнула, чуть запнувшись на слове. — А со мной он… он другой. Вы даже не представляете, какой он нежный, когда мы одни. Мой Вадим Юрьевич — это моё личное искусство. Телефон на столе задрожал. Контакт «Любимый муж» прислал сообщение. Любимый муж:** *«Котик, я уже соскучился. Твои подруги еще не исчерпали лимит историй? Когда мне забирать свое главное сокровище?»* Ольга, забавно закусив губу, начала медленно вбивать ответ, стараясь попадать по буквам. Ольга: *«Вадим Юрьевич, вы снова проявляете нетерпение? Спортивная часть сегодня слишком активна? 😉»* Любимый муж: *«Спортивная часть в моем лице жаждет тактильного контакта с учебной частью. Оля, я уже прогрел машину. Дай мне знак».* Ольга: *«Забирай меня. Я уже... немного «в полёте». Девочкам пора по домам, а мне — в твои надежные руки. Жду»*. Через пятнадцать минут у входа мягко затормозил белоснежный Mercedes CLS. Подруги, вышедшие вместе с Ольгой на крыльцо, зашептались. Казанцев вышел из машины, и даже в темноте его харизма била наповал. Идеальное пальто, уверенный шаг. — Ого, какой кавалер! — шепнула Лена. Вадим подошел к ним, вежливо кивнул подругам, но взгляд его тут же сфокусировался на жене. Заметив её блестящие глаза и чуть нетвердую походку, он притянул её к себе за талию, собственнически вжимая в свой бок. — Добрый вечер, дамы. Ольгу Сергеевну я конфискую, — усмехнулся он. — Ой, Вадим Юрьевич, вы только не ругайте её, мы её подпоили! — задорно крикнула одна из подруг. — Ну что вы, я только поощряю внеучебную деятельность, — парировал Вадим, помогая Ольге сесть в салон Мерседеса. Как только дверь захлопнулась и они остались в тишине кожаного салона, Ольга откинула голову на подголовник и посмотрела на мужа. — Вади-и-им... — протянула она, касаясь его плеча. — Ты сердишься? Казанцев завел мотор, но не трогался. Он повернулся к ней, и в полумраке его глаза горели настоящим пожаром. Он взял её лицо в свои ладони, нежно поглаживая скулы большими пальцами. — Я не сержусь, котик. Ты просто невероятная сегодня, — его голос стал низким и хриплым. — Пахнешь вином и моими проблемами. Он наклонился и коснулся её губ в коротком, но глубоком поцелуе. Ольга, разомлев от его запаха и близости, прошептала ему в самые губы: — Ты же знаешь, что это нечестно... Ты — моя самая большая слабость. Единственная. Вадим замер, а затем его губы растянулись в той самой хитрой улыбке, которую знала только она. — А ты — моя, Оля. Моя единственная слабость, которую я готов защищать ото всех, даже от твоих отчетов по учебной части. — Люблю тебя... — выдохнула она, закрывая глаза. — А я тебя, любимая, — ответил он, переплетая их пальцы на рычаге переключения передач. Белый CLS сорвался с места, унося двух проректоров в их личную ночь, где не было места политике, а было только бесконечное, взаимное искусство любви.