Совместная трапеза

Очередная битва. Чем ближе к Безночному городу, тем чаще они происходят и тем яростнее сопротивляются Вэни в попытках остановить их продвижение. Крики раненных, гул мертвецов, топот множества ног, лязг оружия, запах дыма от огня вперемешку с вонью крови и внутренностей убитых, грязь. Всё это мерзко, отвратительно и одновременно настолько привычно, что даже пугает. Мешанина из различных чувств и ощущений перегружает разум, пока он не ограждается сам по себе от внешнего мира и в голове не остается звенящая пустота. Это плохо… в ней можно утонуть и умереть от того, что не успел среагировать на очередного противника. Ощущение от пустоты похоже на грань между сном и реальностью, будто сознание оторвалось от тела и взмыло вверх, смотря на действие с высоты, как отстраненный наблюдатель, который считает, что происходящее не имеет к нему никакого отношения и он находится в безопасности. Разум расслабляется, пока тело продолжает сражаться чисто на рефлексах. В попытке выбраться из тьмы, юноша пытается ухватиться за что угодно и спасительной соломинкой для него становится мелодия флейты. Ровная, спокойная, даже красивая. Цзян Чэн сосредотачивается на ней. Она его встряхивает, заставляет собраться, вернуться в собственное тело и сосредоточиться на происходящем впереди. Он, очарованный ею, движется в такт со звуком. Будто подчиняется воле темного заклинателя, что играет на ней. И точно так же, как тысячи мертвецов, идет вперед, чтобы убивать ради того человека. Бой окончен. Они победили. Недобитые Вэни бежали и Вэй Усянь послал за ними самых свирепых мертвецов. Он никогда и никого не оставляет в живых после битвы. Даже беглецов настигает его ярость. Каждый живой противник в дальнейшем умирает жуткой и болезненной смертью. Темный заклинатель наслаждается их убийством. Будто чувствует через мертвецов, что раздирает живые тела собственными руками. Цзян Чэн тоже рад видеть мертвых псов из клана Вэнь. Он этого не отрицает. Но также он видит, что его шисюн воспринимает смерть как-то по-другому. Это похоже на одержимость. Ваньинь видит её отблески в глазах другого человека и боится, чтобы та не поглотила его брата полностью. Очередная попытка поговорить с Вэй Ином снова заканчивается небольшой ссорой. Цзян Чэн не знает, то ли это происходит по вине его собственного скверного характера и неспособности достаточно хорошо чувствовать эмоции других, то ли Усянь нарочно пытается испортить их отношения. Возможно, они оба просто устали. Вэй Ин снова уходит вглубь поля битвы в одиночку. Он часто это делает и если попытаться остановить его или пойти следом, то начнется очередная перепалка. Но Цзян Чэн знает, что ищет его шисюн и понимает причины его желания делать это в одиночку. Вот только он не понимает, зачем делать ЭТО?! Однажды он проследил за Усянем и увидел, как тот вырезает, а потом и поедает чужие золотые ядра. Он делал это с таким аппетитом и жадностью, с которыми даже суп со свиными ребрышка их сестры не поглощал. В тот момент он выглядел как настоящая темная тварь, которую интересует только чужая светлая Ци – настолько безумно и ужасно было то зрелище. Но после увиденного Цзян Чэн не стал чувствовать отвращение к своему шисюну. Он не мог понять, что тот ощущает, пребывая в постоянном контакте с темной Ци, и не знал, как ему помочь, поэтому, он не имел права осуждать его или пытаться остановить. Но он пытался хотя бы защитить этого идиота, когда тот настолько увлекался, что даже не мог увидеть того, что происходило буквально в паре шагов от него. Но в прошлый раз, когда Цзян Чэн последовал за Усянем с той же целью, он стал свидетелем того, чего не хотел видеть и что теперь засело глубоко в нём и при одном лишь упоминании завязывало тугой узел внутри. Юноша с беспокойством проводил взглядом черную фигуру, пока она не скрылась в дыму, грустно выдохнул и всё же не решился в этот раз следовать за своим названным братом. Он понадеялся на то, что Вэй Ин понимает, что делает. А ещё, Цзян Чэн попросту не хотел повторения предыдущей истории, ведь тогда он, как последний извращенец, дрочил, подглядывая, как Вэй Ин доставляет себе удовольствие не совсем обычным способом. Вместо слежки за Вэй Ином Цзян Чэн решил заняться своими прямыми обязанностями и погрузился в них с головой. Каждый раз, когда их армия продвигалась вперед и появлялся вопрос о месте, где лучше всего разбить лагерь, возникало множество проблем, которые нужно было принять во внимание и решить в кратчайшие строки. Когда же наиболее подходящая территория была найдена, расчищена, ограждена, обустроена и укрыта различными защитными барьерами, а патрули выставлены, приходило время решения вопроса о дальнейшем продвижении. В этом случае нужно было учесть передвижение других союзных армий, место нахождения противника, ландшафт и погоду, чтобы понять, когда и в каком направлении двигаться дальше. Когда решался один вопрос, появлялось ещё два. Такими темпами Цзян Чэн, полностью вымотанный, голодный и грязный ввалился в собственную небольшую палатку только поздней ночью. Он успел отдать приказ молодому солдату, чтобы ему как можно скорее принесли еду. Юноша ужасно хотел есть и был согласен даже на холодную и безвкусную кашу, которой обычно питались солдаты. А ещё ему хотелось помыться. Насколько он помнил, недалеко от лагеря должно было быть небольшое озеро. Желание окунуться в прохладную воду сражалось внутри него с таким же большим желанием поесть и лечь спать. И пока он решал, что же в итоге победит, снаружи палатки послышался приглушённый голос: - Глава Цзян, можно войти? Это был один из его советников, который служил ещё при его отце. В тот день, когда Вэни вырезали Пристань Лотоса, он отсутствовал там, поэтому выжил и позже присоединился в желании отомстить к Цзян Чэну. Юноша помнил этого мужчину, как очень умного и ответственного, что подтвердилось, когда тот стал служить ему, поэтому парень доверял ему самые важные задания, как например слежение за порядком в лагере. Цзян Чэн впустил мужчину внутрь и тот сразу перешёл к делу: - Молодой господин Вэй не вернулся. От этих слов внутри Цзян Чэна все похолодело. Теперь стало понятно, почему его доверенный человек пытался быть тихим, когда пришёл докладывать своему главе новость, ведь если об этом узнают остальные солдаты, то будет большая беда. Многие считали, что они продвинулись так далеко только благодаря Вэй Ину и, не смотря на явный страх перед ним, чуть ли не боготворили его за это. Если по лагерю начнут расползаться слухи о том, что тёмный заклинатель пропал, или умер, даже если это на самом деле не так, то начнется паника. - Ты в этом уверен? – с некой надеждой на ошибку своего подчиненного спросил юноша. - Да, глава. Я следил за его палаткой, но он так и не явился до захода солнца, как делал это раньше. После этого я прошёл по лагерю и поискал его среди других солдат, когда не нашёл, то обошёл вокруг лагеря, но так и не смог найти хотя бы след господина Вэя. Простите, господин, это моя вина. Слушая рассказ мужчины, Цзян Чэн с каждым словом будто умирал внутри. Это было очень плохо… - Ты не виноват, - как можно тверже, будто ничего катастрофического не произошло, ответил юноша, - ты прекрасно справился со своими обязанностями, в которые не входила слежка за самим Вэй Усянем. Сделай так, чтобы никто не заметил пропажи. Я лично поищу его. Советник хотел ещё что-то сказать, возможно возразить или отговорить своего господина от его решения, но Цзян Чэн вышел из палатки раньше, чем тот успел сказать хоть слово. Юноша как можно незаметнее выбрался из лагеря и решил начать поиски с места, где он в последний раз видел своего брата. Добираться до поля боя пешком было довольно долго, но он не хотел, чтобы его заметили, так как даже в темноте его могли увидеть парящим в небе, поэтому решил отказаться от полета на мече. Юноша пробирался сквозь заросли, деревья и грязь, в мыслях ругая себя за то, что так и не пошёл за Вэй Ином в этот раз и не проследил за ним, ведь в таком случае он бы не пропал. В борьбе с собственным разумом, что подкидывал ему различные ужасные картины смерти Усяня Цзян Чэн наконец выбрался к долине, полностью укрытой трупами недавно убитых людей. Пир стервятников и других падальщиков был в самом разгаре. Они даже не обратили внимание на то, что к ним из леса вышел живой человек и продолжили пожирать мертвую плоть. Как и сам Цзян Чэн не обратил никакого внимания на отвратительный вид и запах крови, что ударил ему в нос. Он шёл вперед судорожно соображая, куда мог пойти Усянь. Зная его привычки и потребности молодой глава Цзян понимал, что тот пошёл искать живых Вэней чтобы… чтобы утолить собственный голод. Обычно такие «счастливчики» находились на окраинах полей сражения и первым делом Цзян Чэн обошёл вокруг долины, но так и не увидел фигуру в чёрном, кромешная тьма, конечно усложняла поиски, но совершенствование юноши было довольно высоким, чтобы иметь возможность хорошо видеть при тусклом свете луны. Но и это не помогло. Выругавшись про себя, Цзян Чэн уже достал меч, чтобы взмыть вверх и осмотреть окрестности в полете, но внезапно что-то почувствовал. Это не было ни звуком, ни чем-либо ещё, просто чувством чего-то зловещего, но одновременно чего-то знакомого и родного. Оно тянуло его в определенную сторону, и юноша поддался этому призыву. Где-то на подсознательном уровне он понимал, что это Усянь зовет его. Пройдя некоторое время и уже давно миновав поле сражения, он зашёл в чащу леса, набрел на небольшой ручей и пошёл по нему вверх. Ручей вытекал из пещеры в скале, откуда и доносился «зов», что манил Цзян Чэна. Собравшись с духом, юноша зажег пламя на ладони и вошёл в манящую тьму. Огонь осветил черные своды, покрытые какой-то слизью, что поглощала большую часть света, ручей, что мирно тек по земле и длинный проход вглубь. Чем дальше заходил юноша, тем сильнее его тянуло и тем больше на вид казалась пещера, а тьма обступала его со всех сторон. Наконец послышался первый звук. Это был то ли стон, то ли крик, но он точно исходил от человека. Цзян Чэн ускорился и через пару десятков шагов оказался в кромешной, липкой и непроглядной тьме. Он будто нырнул в темные воды, где невозможно было ничего разглядеть даже на расстоянии вытянутой руки. Пламя на ладони совсем не помогало, более того, оно начало гаснуть, но юноша даже не думал отступать. Он точно знал, что тот, кого ищет, находится здесь. Побродив в пространстве ещё немного, он наконец нашёл Вэй Ина. Точнее, это он заметил его присутствие. - Почему ты здесь, А-Чэн? – хриплый голос звучал будто одновременно со всех сторон, и глава Цзян не смог понять, где тот, кто обращается к нему. - Тебя ищу, идиота кусок, - не растерялся юноша и даже наоборот, он наконец почувствовал облегчение, а за ней пришла такая привычная злость, - Ты знаешь, какой сейчас час? Почему не пришёл в лагерь до темноты, как обычно? - Я… я сейчас не могу. Приду позже. А теперь – уходи. - Гуй тебе! Я не оставлю тебя здесь. Мы вернемся вместе! И если ты сейчас же не появишься передо мной – то очень сильно пожалеешь! – Цзян Чэн продолжал шагать вперед. Его нарастающее раздражение из-за безрассудного поведения брата даже помешало ему увидеть, что тьма вокруг становится буквально осязаемой и почувствовал он это только тогда, когда она начала заползать ему в нос, глаза и уши. Только тогда Цзян Чэн наконец ощутил страх. Ругаясь, он начал буквально сплевывать темные сгустки и вытирать лицо от липкой чужой Ци. В это время его тело инстинктивно подалось назад, в намерении отойти как можно дальше от опасности. В какой-то момент его ноги вошли в воду и в следующее мгновение он споткнулся, упав в прохладу подземного источника. Глубина была не большая, чуть выше его колен. Но внезапность и паника сделали свое и Цзян Чэн не успел среагировать, глотнув воду. Последняя мысль, что пронеслась в его голове была: «Как же глупо я закончу…». - … А-Чэн.. – голос звучал будто из толщи воды, но был до боли знаком, из-за чего Цзян Чэн потянулся за ним, и он обрел четкость – А-Чэн, очнись! Что-то холодное и влажное прижалось к его губам, проталкивая внутрь рта порцию воздуха, а потом на грудь сильно надавили несколько раз, и юноша закашлял, выталкивая воду из легких. Когда кашель прошёл, а в глазах перестали мелькать разноцветные звезды, Цзян Чэн заметил, что способен разглядеть фигуру человека, что сидел впереди. Даже больше, он видел его лицо, измазанное чем-то темным, скорее всего кровью, и перекошенное то ли от испуга, то ли от чего-то ещё. Пространство вокруг освещал зеленый огонь, что горел недалеко от них. Он не гас, в отличии от обычного, наверное, дело было в том, что он был создан с помощью темной Ци и она воспринимала его, как часть себя. - А-Чэн, как ты? - Вэй Ин потянулся к нему и убрал с лица припшие волосы. Его пальцы прикоснулись к коже юноши и того прошибла дрожь – настолько они были холодными. Усянь видимо заметил его реакцию и резко отстранился от него. После чего встал и отошёл от брата на несколько шагов. - Уходи, - только и бросил он, прежде чем скрыться во тьме пещеры. - Нет! – рявкнул разъяренный глава Цзян, поднялся на ноги и догнал Вэй Ина, схватив его руку, чтобы тот больше не убежал, - Какого гуя ты творишь? Почему не вернулся в лагерь? - … Не нашёл, решил переночевать в пещере и поискать утром, - полушепотом ответил Усянь, отвернув голову от Цзян Чэна так, чтобы тот не видел его лица. - Врешь! Ты всегда нас находил! А сейчас внезапно не получилось? Что случилось? – он сжал крепче руку, которую уже пытались освободить, и дернул человека впереди ближе к себе, - Отвечай! - А-Чэн, отпусти… - Отвечай, пока я не разозлился ещё больше! Я целый день на ногах, бегаю, как ужаленный, сражаюсь, решаю наши дела и проблемы, выслушиваю жалобы. Я целый день ничего не ел, третий день не могу нормально поспать и помыться. И под конец ещё и тебя искать нужно? Кажется, я заслужил объяснения! - Никто тебя не просил меня искать! – раскатистый рык, а не человеческий голос, разнесся по пещере. Зеленый огонь, что тускло тлел недалеко от них, превратился в настоящее пламя и осветил Вэй Ина. Тот был похож сейчас на демона – с жутким оскалом, красными огнями в глазах, весь покрытый кровью, а вокруг него начали виться языки темной Ци. Все инстинкты Цзян Чэна выли о побеге, но тот остался стоять на месте, крепко держа Усяня за руку. Страшная догадка тут же всплыла в его голове. - Ты… ты не поглотил чье-то золотое ядро? Поэтому темная Ци сейчас выходит из-под контроля? - Что? – ярость Усяня сменилась на панику. - Тебе… - продолжил Цзян Чэн, - Ты её не уравновесил. У тебя началось искажение Ци? - А-Чэн… я… - ещё одна слабая попытка выдернуть руку, которая не увенчалась успехом, - как ты об этом узнал? Когда? - Ты постоянно уходишь после боя не пойми куда. И всегда в не своем уме. Я волновался о тебе, поэтому… поэтому иногда следил за тобой и все видел. Я видел, как ты… поглощаешь золотые ядра заклинателей Вэнь. Осознание, испуг и внезапное равнодушие отразилось на лице Вэй Ина за считанные секунды. - Отпусти, - устало попросил темный заклинатель. И юноша отпустил его, но тот не убежал. Он только немного отошёл назад. Темная Ци, что вилась вокруг него всего пару мгновений назад, исчезла, как и образ демона. Сейчас перед Цзян Чэном стоял всего лишь слабый человек. - Ты знаешь… - проговорил Вэй Ин будто самому себе, - Теперь ты меня боишься и… презираешь. - Что за чушь? – возмутился Цзян Чэн такому абсурдному утверждению, - Я ведь тебе уже говорил, что мне плевать, какой силой ты пользуешься и кем ты стал. Ты всё равно остаешься моим братом, который никогда не причинит мне вреда! - Ха, - невеселый короткий смех сорвался с губ Вэй Ина, - Ты в это веришь? - Я это знаю! – стоял на своем юноша. - А я вот уже не уверен, - прошептал Вэй Ин, но острый слух Цзян Чэна уловил и эти слова, но только он хотел снова возразить, как Усянь развернулся и снова заговорил, уходя, - Возвращайся в лагерь. За меня не переживай. Я приду в себя и наутро буду в порядке. - И как ты это сделаешь? - Что-нибудь придумаю. Вэй Ин пытался снова скрыться в пещере, но Цзян Чэн не отставал от него, хоть уже и не мог нормально разглядеть его фигуру в зеленом свете огня. - Придумаешь, как себя угробить? Я тебе этого не позволю! Да остановись же ты наконец! Почему ты не можешь просто попросить у меня помощи? Я ведь могу это сделать! - Как? Переломаешь мне ноги? – со смешком спросил Вэй Ин, даже не затормозив. - Нет. Просто… - Цзян Чэн запнулся, он был не уверен в дальнейших действиях, пусть уже и понимал, что нужно сделать, но мгновенно взял себя в руки и все же решился, - просто сделаю это! Он снова схватил Усяня за руку и направил в его тело поток своей светлой Ци. Она будто тут же полилась в пустоту, растворяясь в безграничной тьме. Это ошарашило юноша, так как он не почувствовал внутри друга ни капли светлой Ци. А это могло значить только… - Что ты делаешь? – Усянь выдернул руку, как ошпаренный. И откуда только у него взялись силы на это? - Ты в своем уме? – закричал ещё громче его шисюн, пока Цзян Чэн переваривал новую информацию. - Твое ядро… его нет. Что случилось? - Не твое дело! - Это был Вэнь Жао? - Ты ошибаешься! - Он уничтожил твое ядро? - Нет! - Поэтому тебе теперь нужно есть чужие. - Заткнись и вали отсюда! – Вэй Ин был в ярости. Возможно, именно поэтому он ударил Цзян Чэна. Но тот практически не почувствовал этого удара. Простая физическая сила не могла причинить заклинателю с хорошо развитым золотым ядром хоть малейшего урона. Но парню всё равно было невыносимо больно. Он будто заново пережил то чувство, когда у него самого сжигали ядро. В следующее мгновение его тело двигалось само по себе. Он просто крепко обнял Вэй Ина и не отпустил его даже когда тот начал вырываться. - Отпусти! – не своим голосом кричал человек в его руках и пытался оттолкнуть Цзян Чэна слабыми руками, - Отпусти меня! Но юноша только крепче сжал его и ещё больше пустил своей энергии по высушенным меридианам Усяня, пытаясь стабилизировать его состояние. Темный заклинатель же продолжал вырываться, ругаться и биться, но у него не получилось ослабить хватку на своем теле. Но он так же и не использовал на своем шиди темную энергию, с помощью которой мог без проблем освободиться и вышвырнуть Цзян Чэна из пещеры. Это только ещё больше подтверждало слова юного главы о том, что его брат не причинит ему вреда, чтобы не случилось. Спустя время Усянь начал успокаиваться и расслабляться в объятьях. Оба парня осели на пол, не отрываясь друг от друга. Когда тело в его руках наконец перестало брыкаться, Цзян Чэн почувствовал насколько же оно худое и холодное на самом деле. Он этого не замечал за слоями одежды и распущенными волосами, а следовало бы… внезапно он ощутил на своем плече что-то горячее, а Вэй Ин в это время начал мелко подрагивать. Юноша понял – он плакал… - А-Чєн, перестань… прошу. Или… или я не знаю, что могу сделать. - Мне всё равно, что бы ты не сделал. Главное – что бы тебе стало легче. Тебе ведь от этого… - поток светлой Ци стал сильнее, но и его не хватало, чтобы заполнить пустоту, - легче? - Да… - выдохнул Усянь. - Хорошо. Но давай… давай уйдем отсюда. Цзян Чэн поднялся на ноги и поднял за собой безвольного Вэй Ина. Только сейчас он заметил, что пещера внезапно стала намного светлее, чем была до этого и дело даже было не в зеленом огне Усяня, он как раз уже погас, а в лунном свете, что сумел пробиться внутрь пещеры и том, что темная Ци, до этого бесконтрольно вырывающаяся из темного заклинателя, наконец исчезла. Они без происшествий добрались до лагеря и Вэй Ин послушно последовал за другом в его палатку. За всю дорогу он так и не проронил ни слова, что было совершенно на него не похоже и сильно напрягало Цзян Чэна. В палатке они нашли давно остывший ужин, рассчитанный на двоих и старую бочку, наполненную водой. Цзян Чэна даже не удивило её наличие. Он знал, что его старый советник способен на что угодно, если этого захочет, так что достать прохудившуюся бочку было для него не самым сложным заданием. Другое дело то, что он сделал это по собственной инициативе, чтобы позаботиться о молодом главе клана и его друге. Юноша направился к бочке и попробовал воду. Она ожидаемо была холодной. Цзян Чэн помнил, что где-то в палатке ещё оставался обогревающий талисман. Копаясь в вещах, юноша заметил, что Вэй Ин все ещё стоит в проходе и будто даже не дышит. - Иди поешь. Ты ведь тоже целый день голодаешь. В ответ Цзян Чэн ничего не услышал. Он тяжело выдохнул и уже хотел лично подойти к брату и, возможно, даже ударить его, но рука наконец зацепилась за искомое, поэтому юноша отвлекся, крепя талисман на бочку. В момент, когда он справился с этим, активировал его и уже хотел развернуться, его внезапно обняли со спины. Цзян Чэн так и застыл, как загнанный зверь. Он ни то, что не услышал какого-либо шороха, но даже не почувствовал движения воздуха. К нему будто призрак подкрался. - Что… Что случилось? Ты ещё хочешь? – взял себя в руки юноша и спросил твердым голосом. - Да… - выдохнули ему в шею. Одна из чужих рук переместилась с его груди на низ живота, легко надавив на него. - … очень хочу. Мне было мало, - всё тем же тихим голосом продолжал Вэй Ин и его ладонь раздвинула края ханьфу Цзян Чэна, проскальзывая под него. Холодные пальцы погладили ниже его пупка и юноша вздрогнул всем телом, теряя равновесие. Он чуть наклонился вперед, хватаясь за край бочки, а в отражении воды увидел собственное раскрасневшееся лицо и алые глаза шисюна, что выглядывали из-за его плеча. Цзян Чэн ещё не успел успокоить мысли, чтобы возразить Вэй Ину о том, как он себя ведет и предложить занять хотя бы сидячее положение для продолжения, как почувствовал, что в него проникают. Усянь решил самостоятельно взять то, что хотел. Он без предупреждения начал вытягивать из юноши светлую Ци, держась как можно ближе к её источнику. И чем больше он брал, тем больше юноша ощущал нарастающую пустоту внутри себя, что постепенно заполнялась вязкой и прохладной Ци Вэй Ина. Они обменивались своими энергиями, соединяясь в одно целое. Этот процесс с каждым мгновением все больше становился похож на парное самосовершенствование. Цзян Чэн мог остановить своего шисюна. Мог оттолкнуть, пригрозить, накричать, но не делал этого. Он просто стоял, поглощенный ощущением жара во всём теле, который было странно ощущать, ведь юноша промок с головы до ног, на улице стояла прохладная ночь а к его спине прижимался человек, что своей температурой больше напоминал мертвеца. Но ему было невыносимо жарко. Лихорадочный румянец расползся по его лицу, а дыхание сбилось. Внизу живота все туже завязывался узел. В голове, как будто из-под толщи воды, взывал голос разума, который приказывал остановить происходящее. Но вместо сопротивления он всё больше поддавался желанию. Особенно сильно этому способствовало отражение в воде. Оно напоминало ему о случае, когда они с Вэй Ином подсматривали за девушками на озере. Цзян Чэн ещё до того момента знал, что его не очень интересуют женские прелести и пошёл туда только из-за уговоров старшего. Как он и ожидал, его достоинство никак не отреагировало на голые тела девушек, но когда Вэй Ин начал гладить свой член, тогда и его собственный подал признаки жизни. После произошедшего тогда он ещё долго не мог смотреть брату в глаза. Он считал, что всё произошло по ошибке и странные мысли, а уж тем более сны – всего лишь прихоть подросткового возраста и вскоре всё это пройдет. А потом Вэни напали на его дом, убили почти всех родных, сожгли место, где он вырос. События происходили невероятно быстро, но когда сам Вэй Ин исчез на несколько месяцев, время будто остановилось и при угрозе потерять ещё и его Цзян Чэн наконец полностью понял и принял собственные чувства к этому человеку. От чего стало ещё больнее. Ему хотелось быть рядом с Вэй Ином, говорить с ним, ощущать его тело, как раньше, когда тот любил висеть на нем или прижимать своим телом во время игр. Но тот всё больше отдалялся и перестал вообще прикасаться к нему. От чего становилось горько. А теперь… теперь он так близко, как никогда раньше. Он буквально внутри него. И Цзян Чэну хотелось чувствовать это хоть ещё немного и наплевать, какие последствия будут потом. Он сдерживал стоны, как мог и молился всем богам, чтобы Вэй Ин не решил опустить руку чуть ниже, туда, где уже колом стоит его член, и не почувствовал, насколько его брат отвратительный. Цзян Чэн пытался унять свое возбуждение, но это плохо получалось. Всё играло не в его пользу: чужое дыхание, что наконец ощущалось живым, а не холодным и мертвым, обдувало его открытую шею, чужая грудь прижималась к его спине, чужие руки гладили и прижимали его живот, чужое естество… «О, Боги!» - Цзян Чэн наконец пришёл в себя, когда понял, ЧТО именно вот уже некоторое время трется о его задницу. Он резко спохватился и в панике ударил локтем Усяня в живот. Тот глухо ойкнул и упал на пол в шаге от своего шиди. - Ты… Ты с ума сошёл? – заорал глава Цзян не своим голосом. Факт того, что Вэй Ин возбудился, когда обменивался с ним энергией и терся своим членом об него, сильно смутил юношу. Он даже позабыл о том, что его тело точно так же отреагировало на происходящее. С одной стороны он должен был почувствовать радость от такой реакции на него от человека, к которому давно не ровно дышит, но с другой – годы отрицания, борьбы с самим собой и страх осуждения заставили его оттолкнуть Вэй Ина. Усянь ничего не ответил на возмущения своего шиди. Он склонил голову и продолжил сидеть там, куда упал. Цзян Чэн, видя его в состоянии больше похожем на побитую собаку, успокоился. Глубоко вдохнул и выдохнул, после чего с напускным безразличием сказал ему: - Все нормально. ничего страшного не произошло. Поднимайся и приведи себя в порядок. После еды я снова передам тебе немного светлой Ци. Но больше не распускай руки, иначе я тебе ноги переломаю! И снова тишина в ответ. Усянь только руку протянул, с немой просьбой помочь и Цзян Чэн по привычке потянулся, чтобы его поднять. Но вместо того, чтобы Вэй Ин оказался на ногах, сам юноша упал на него, когда его дернули на себя. Не успел Цзян Чэн опомниться, как оказался прижат к полу, навалившимся на него братом. - Что ты делаешь? – завопил парень и попытался освободиться, вот только этого ему не позволила темная Ци, что потоками извергалась из Вэй Ина и приобрела форму эфемерных костлявых рук. Его прижали без возможности дернуться, осознание чего прошибло холодным потом все тело юноши, ведь он оказался в руках человека, что был не властен над собственным разумом. Это было видно по безумным глазам, в которых яркими всполохами горели красные огни. - Вэй Ин, очнись, - последнюю жалкую попытку достучаться до брата прервал поцелуй. Это был очень напористый, страстный и кусачий поцелуй. Из Цзян Чэна будто пытались высосать саму душу вместе со светлой Ци. В момент, когда юноша застыл от неожиданности, Вэй Ин без особых усилий распахнул его одежды и положил холодные ладони на горячую кожу. Парень взвыл от невыносимого контраста ледяных прикосновений к своей груди и животу. Его выгнуло дугой над полом настолько сильно, что даже черные руки едва удержали на месте. Чужие губы же теперь казались невероятно горячими. Они прекратили истязать рот Цзян Чэна и постепенно, оставляя влажные следы, спустились ниже на его шею, где чужие зубы оставили укус. Закричать Цзян Чэну не дала одна из костлявых рук, что закрыла его рот сразу же, как только его оставили губы. Вэй Ин сдавил челюсть сильнее, впиваясь в мягкую кожу, и отпустил её только тогда, когда кровь из ранки потекла непрерывным потоком. Темный заклинатель, как изголодавшийся зверь, начал вылизывать и глотать горячую жидкость. Цзян Чэну даже казалось, что он урчит от удовольствия. Но сам юноша ничего кроме боли и негодования не чувствовал. Он мог бы сейчас использовать Цзыдянь, чтобы освободиться, но не хотел навредить этим самым Вэй Ину, тем более что призыв оружия не будет незамеченным и ему не хотелось бы объяснять остальным солдатам причины его использования в пределах лагеря. В идеальном варианте он мог бы с самого начала предположить подобный исход и не терять бдительности рядом с Усянем, чтобы суметь вовремя среагировать и не допустить собственного пленения. В конце концов он настолько погрузился в самобичевание от того, что позволил всему этому произойти, что даже не заметил, как начал плакать. Слезы потекли то ли от боли, то ли от осознания абсурдности и безысходности происходящего, но их в итоге заметил и сам Вэй Ин. - А-Чэн, - холодная подушечка пальца стерла горячую слезу под глазом юноши и ладонь легла на его щеку, - прости меня… но я предупреждал тебя. Я говорил, что не смогу сдержаться, если ты будешь рядом, - хриплый голос звучал будто одновременно со всех сторон, - я просил меня оставить. Но вместо этого ты привел меня в собственную палатку. Так что… - очередной поцелуй был любовно запечатлен на лбу Цзян Чэна, - Я наверняка буду сожалеть об этом после, но сейчас мне всё равно. Усянь продолжил раздевать своего шиди, в то время как сам Цзян Чэн, выхватив из бормотания шисюна фразу о сожалении, полностью потерял связь с реальностью. «Конечно, он будет сожалеть… - горько подумал он, - ведь делает это со мной, а не с какой-то девицей… всё, что сейчас происходит, значит для него не больше чем просто прием пищи…» Он понимал это, но всё же надеялся хоть на крупицу взаимности от этого человека, но видимо, для Усяня Цзян Чэн навсегда останется… - … красивый… ты такой красивый, А-Чэн, - юноша даже не заметил, как остался без одежды, - Самый красивый на свете, - прохладные руки вновь прошлись по торсу парня, прощупывая твердые мышцы под кожей, - Как же давно я хотел тебя попробовать… Усянь в подтверждение своих слов провел языком длинную дорожку от пупка парня к середине его груди, после чего заключил: - Ты очень вкусный, - его глаза загорелись ярче и Цзян Чэн заметил в них желание. Это наблюдение и слова Вэй Ина совсем запутали юношу. Он хотел было возмутиться или хотя бы спросить, что все это значит. Почему Вэй Ин то говорит о сожалении, то осыпает его комплиментами. И, видимо, его попытки освободиться, все же возымели какой-то эффект на шисюна, так как хватка черных рук ослабла и Цзян Чэн выпалил на эмоциях первое, что пришло в голову: - Что б тебя псы разорвали, Вэй Усянь! Можешь сказать прямо, что я для тебя значу, а не говорить загадками? При упоминании собак, Вэй Ина передернуло и хищный блеск в его глазах немного потух. - Ты о чём? – на лице Усяня отразилось неподдельное удивление. - Почему тебе всё нужно разжёвывать? Почему ты не можешь понять очевидного? – раздраженно рявкнул Цзян Чэн, - Ты… я понимаю, что когда ты в таком состоянии, то не контролируешь свое тело… ты возбуждаешься и для тебя любой партнер подойдет. В прошлый раз ты даже с трупом решил заняться… весенними играми! Усянь застыл как статуя. - Ты видел? – ужас тенью прошёлся по его лицу. - Видел! И я согласен тебе помочь. Я же говорил, что сделаю все что угодно для тебя. Но… но почему ты даешь мне надежду? – под конец голос юноши дрогнул и он не смог продолжить свою мысль, отвернувшись от Вэй Ина, чтобы даже лица его не видеть, - Если это то, что тебе нужно, то бери и ничего не говори. Мне не нужно от тебя ни жалости, ни утешения. Я понимаю, что ты таким образом всего лишь утоляешь свое желание, и я согласен сделать это, поэтому не связывай меня. Я не убегу. Но… не нужно мне врать. Дальше юноша уже не мог говорить. С каждым сказанным им предложением на него накатывали волны, это были злость, обида, разочарование и немного надежды. В конце концов эти чувства затопили его с головой и единственное решение, которое можно было сделать в нынешней ситуации, чтобы не ухудшить её, было замолчать. Парень попросту боялся сболтнуть лишнего, хотя, кажется, он уже это сделал. Тьма освободила его конечности и отступила, но не полностью. Чёрные руки превратились в бесформенный дым, который клубился вокруг людей, лежащих на полу. Он будто ждал приказа от своего хозяина. Чужая холодная рука, на этот раз из плоти, прикоснулась к лицу Цзян Чэна и повернула его. - А-Чэн. Я… - неуверенно начал Усянь, болезненный хрип в его голосе сменился на едва различимое отчаяние, - Любой для меня не подойдет. Меня… меня, кажется, только ты и возбуждаешь. Цзян Чэн в неверии от услышанного открыл глаза и уставился на размытый силуэт Вэй Ина. - Что? – глупо спросил он. - Прости, но, я уже несколько лет думаю о тебе в таком ключе. Я старался от этого избавиться, так как боялся, что если ты узнаешь, то возненавидишь меня, но не получилось. А из-за тьмы сдерживаться стало только сложнее. С каждым днем меня тянуло к тебе всё сильнее. Наверное, это из-за… - юноша запнулся, а его рука, которая некоторое время покоилась внизу живота Цзян Чэна, резко сместилась на пол, - … Из-за моих чувств к тебе, - продолжил он, скосив взгляд в сторону, - Я не хотел тебе навредить, поэтому пытался отдалиться. Прости меня. Цзян Чэн лежал на полу и просто смотрел на Вэй Ина над собой, не веря в услышанное. Они пробыли в таком положении некоторое время, и никто из них не двинулся, пока молодой глава Цзян не приподнялся и не поцеловал Вэй Ина в уголок его губ. - Давай продолжим то, что начали. В голове у юноши в данный момент металось множество мыслей. Одни говорили ему, что всё услышанное было ложью, чтобы его успокоить, другие были полны радости, что чувства взаимны, третьи просто были и ничего не значили. Поэтому юноша решил разобраться со всем чуточку позже. - А-Чэн? – в голосе Вэй Ина слышалось удивление. - Я читал о парном самосовершенствовании, - парень отвёл взгляд, так как ему было до жути неловко в этом признаваться, - Во время него можно высвободить много светлой Ци. Если мы все правильно сделаем, то это может помочь тебе стабилизировать состояние и при этом не навредить мне. Что скажешь? - Ты не против? Цзян Чэн раздраженно цыкнул. Он уже устал повторять одно и то же. - Вэй Ин, ты, придурка кусок… - договорить ему помешали чужие губы. Все слова сразу вылетели из головы парня, и он отдался моменту. Руки Цзян Чэна бесконтрольно зашарили по чужому телу, освобождая его от одежды. Слой за слоем мокрая ткань была снята с Вэй Ина, и юноша смог ощутить своими пальцами насколько сильно исхудал Вэй Ин. Он будто обнимал скелет, обтянутый кожей, и из-за осознания этого часть настроя резко улетучилась. Настолько сильно ему было жаль и больно от понимания того, как страдал его шисюн. Но думать об этом дольше нескольких мгновений ему не дали. Чужая холодная рука добралась до самой сокровенной части тела молодого человека. Она, сначала неуверенно, а потом с большей решимостью, погладила достоинство Цзян Чэна и его резко бросило в жар от таких действий. Схлынувшее некоторое время назад возбуждение, вновь скрутилось внизу его живота, вынуждая затвердеть его плоть. Губы Вэи Ина спустились на шею Цзян Чэна. Он выцеловывал и вылизывал определенный участок кожи, будто чувствовал, что именно там ближе всего находится артерия, полная живой и горячей крови. Но сдерживался и не кусал, а просто оставлял едва видимые следы. - Кто… кто будет принимать? – полушепотом спросил Усянь, оторвавшись от занимательного дела. Его рука, что последнее время гладила стержень Цзян Чэна, сместилась на внутреннюю часть его бедра и замерла. Это был довольно простой вопрос, но сколько же сложностей он вызвал… с одной стороны – сам юноша говорил, что уже читал о парном самосовершенствовании и знает основы, поэтому может управлять, а с другой – он боялся, что может сделать больно Вэй Ину, но причиненную себе боль вполне мог стерпеть. А ещё… желание отдаться было сильнее желания взять. Но чтобы принять окончательное решение Цзян Чэн задал решающий вопрос: - Ты… у тебя уже был опыт в… весенних играх… с живыми людьми? Вэй Ин замялся. Очевидно, что ему неловко от факта, что его застали за непотребством с… трупом. По крайней мере так воспринял его реакцию сам Цзян Чэн. - Нет… - после паузы ответил Усянь, - Я даже целовался до этого вечера только один раз. А тот раз с… Вэнем…. Был ошибкой. Я сам не понимаю, что на меня нашло! – разволновался он окончательно и пока настрой совсем не упал, Цзян Чэн заткнул его поцелуем, одновременно с этим меняя их положение. Когда Усянь оказался на полу, а его шиди сверху, они разорвали поцелуй и Цзян Чэн с маленькой улыбкой ответил ему: - Я понял, А-Ин, не волнуйся. Я все сделаю сам. Просто расслабься. Для начала… разведи ноги. Усянь послушался и расставил ноги так широко, как мог. Цзян Чэна умилила такая покорность шисюна и он решил наградить его, приласкав достоинство юноши, которое уже наполовину встало. Параллельно с этим он судорожно соображал, что же в его палатке могло бы послужить маслом, так как из особых книжек знал, что в парном самосовершенствовании с мужчинами не все так просто, как с женщинами и их нужно хорошо растянуть перед этим делом. - Что ты ищешь? – хриплым голосом спросил Вэй Ин, который, видимо, заметил, как его шиди что-то ищет. - Я думаю, чем можно было бы смазать… - он взглотнул, подбирая слова, - твои медные врата. - О? – бровь Вэй Ина приподнялась. - Нужно здесь все подготовить, - рука Цзян Чэна отпустила чужое достоинство и спустилась чуть ниже, прикоснувшись к тесно сжатому кольцу мышц, - иначе ничего не получится. Слюна плохо подойдет, но ничего другого у меня нет… - Ясно, - кивнул Вэй Ин и немного приподнялся. Тьма вокруг него вновь приобрела форму. На этот раз она преобразовалась в щупальца, одно из которых полезло между ногами темного заклинателя и острым кончиком толкнулось в его проход. - Ты действительно знаешь об весенних играх между мужчинами больше меня, А-Чэн, - усмехнулся Усянь, - Не переживай, я сам займусь собой. Тьма может принимать любую форму и вязкость, которую я только пожелаю. Щупальце в это время ритмичными движениями толкалось внутрь тела своего хозяина. Оно было покрыто чем-то на подобии темной слизи, которая хорошо увлажняла вход и помогала в его продвижении. Цзян Чэн неотрывно наблюдал за этим зрелищем, будучи полностью ущемлённым. Где-то на задворках его сознания зрела мысль о безопасности использования тьмы таким образом и возможном ущербе для организма от слизи, что выделяло щупальце. Но эту мысль полностью перекрыл интерес и дикое, практически безумное желание ощутить этот отросток внутри собственного тела. - А-Чэн… - дрожащим голосом позвал его Усянь, и тот наконец поднял взгляд на своего шисюна, - Скажи… этого достаточно? Цзян Чэн, будучи в прострации, не сразу понял вопрос и Вэй Ин повторил ещё раз, для наглядности указав на свой покрасневший вход, в котором орудовало щупальце, раздвинув его края пальцами. - Я достаточно растянут? Просто… я хочу тебя, а не его… Цзян Чэн вновь тупо уставился на темное щупальце, которое уже продолжительно время двигалось внутри его брата. Сейчас было непонятно, насколько глубоко оно смогло войти, но часть, что в данный момент распирала самый край медных врат Усяна, была даже немного шире достоинства Цзян Чэна. Это значило, что они вполне могли перейти к главной части. Юноша, забыв о безопасности, схватил щупальце и выдернул из тела Усяна. Наружу вышло по меньшей мере пять цуней этого странного «нечто». Из-за резкости действия, Вэй Ин громко вскрикнул, снова откинувшись на пол. А когда темный отросток заменили на член, протяжно застонал, схватившись за своего шиди. Цзян Чэна тоже прошибла дрожь от ощущений. Чужое нутро все ещё было очень тесным и немного прохладным. Щупальце из темной энергии не было теплым, когда тот вытаскивал его, и, видимо поэтому, сам Вэй Ин так же ощущался внутри не сильно теплее, чем его кожа снаружи. Ещё и странная черная слизь все же была не очень хороша в роли смазки и скольжение было не настолько мягким, как могло бы быть. Но все неудобства меркли с невероятным чувством единения с любимым человеком. Сейчас они было близки как никогда. Практически одно целое. И только от осознания этого член Цзян Чэна затвердел ещё больше. Спустя несколько мгновений прохлада внутри Вэй Ина сменилась теплом. Усянь нагревался от своего шиди, как внутри, так и снаружи, где его кожа соприкасалась с кожей Цзян Чэна. И когда даже для молодого главы Цзян странные ощущения первого проникновения наконец стали привычными, Вэи Ин так же зашевелился. - А-Чэн, ну чего ты ждешь? Ты же из нас двоих лучше всего изучил этот аспект. Так, прояви себя и научи этого неумелого ученика тайным техникам. Чтобы в следующий раз я показал, чему научился и оттрахал тебя до потери сознания, - жарко закончил он, прошептав последнюю фразу в ухо Цзян Чэну. И последний окончательно потерял связь с реальностью, полностью отдавшись моменту и собственному желанию. Он начал неистово вдалбливаться в тело под собой. Его толчки были с разной амплитудой и скоростью и постоянно меняли направление, будто ища лучшее положение. И оно нашлось. Когда Вэи Ин особенно сильно вскрикнул и сжал своего шиди крепче в объятьях, а его член изверг небольшую порцию смазки, Цзян Чэн остановился. Он переждал, пока Усянь немного придет в себя, после чего на пробу толкнулся в то же самое место, в которое попал в последний раз, и получил такую же реакцию от своего партнера. Хитро улыбнувшись, юноша вновь начал набирать темп, на этот раз целясь в определенную точку. - А-Чэн… А-Чэн… что это такое? – заскулил Вэй Ин, когда немного привык к новым ощущениям, - Это очень странно… - Больно? – поинтересовался юноша, хотя прекрасно знал, что это не так. - Нет, но… это просто странно… И внезапно Цзян Чэн остановился. На что темный заклинатель не понимающе посмотрел ему в глаза. - Что… что ты делаешь? Почему перестал? - Ты же сказал, что у тебя странные ощущения, - с наигранным волнением в голосе ответил Цзян Чэн. Ему резко захотелось подразнить своего шисюна, как тот делал с ним множество раз. - Но они приятные… - честно признался разомлевший Вэи Ин, - продолжай! - Уверен? – не сдержав улыбку продолжил ломать комедию Цзян Чэн. Он сам не понимал, что на него нашло. Видимо, несмотря на все, что произошло за весь день и на то, что последние месяцы их жизни постоянно висят на волоске, юноша именно сейчас почувствовал себя счастливым впервые за долгое время, поэтому и прорезалась детская сторона. Но Усянь этого не оценил. Он обхватил своего шисюна ногами и руками, и сам двинулся бедрами ему на встречу. - Не смейся надо мной, А-Чэн! Я уверен, что мне приятно! И я хочу почувствовать это ещё! Больше и сильнее! – так же по-детски обиделся Вэй Ин. - Хорошо, хорошо, прости, - юноша нежно поцеловал Усяня в лоб, - Но ты ведь не забыл, для чего мы это делаем? Вэй Ин сначала глупо уставился на брата, а потом на его лице проявилось понимание. - Точно… парное самосовершенствование… - Угу. Мы, конечно, можем продолжить как есть, и когда кончим, то все произойдет само собой, но, чтобы достичь максимально эффекта нужно немного постараться. Попробуй соединить свою темную энергию с моей светлой. Проведи её через мое тело и я сделаю то же самое. Усянь коротко кивнул и они поцеловались. Вновь очень страстно и мокро, из-за чего единение их тел стало ещё лучше. Цзян Чэн первым направил свой поток энергии в тело Вэй Ина, заполняя его пустоту. Одновременно с этим его движения возобновились, но теперь юноша намеренно не каждый раз попадал по особой точке внутри тела партнера. Но и этого хватило, чтобы Вэй Ин вновь покрылся мурашками и сладко застонал. - Теперь ты… - парень напомнил своему шисюну о его цели. В тот же момент в тело Цзян Чэна ворвался поток темной Ци. Она, казалось, ласкала его изнутри так же, как и снаружи, стараясь проникнуть в каждую часть его тела, а особенно она заинтересовалась его золотым ядром. Это пугало, но и завораживало. Темп их движений постепенно нарастал и чем больше он становился, тем более туманным становилось сознание Цзян Чэна. Он все ещё мог осознавать себя и отдавать отчет своим действиям, но животное желание заставляло его гнаться за удовольствием, не взирая ни на что. Юноше приходилось прикладывать немало усилий, чтобы сдерживать ненужные порывы и случайно не кончить первым. Все же это был его первый раз, пусть он и старался быть рассудительным, но ему всё ещё не хватало опыта и молодая кровь требовала свое. Но и его выдержке настал конец, когда заговорил Вэй Ин: - А-Чэн… это… это невероятно… я кажется скоро… скоро кончу. Ты невероятен. Одна рука Усяня притянула к себе за волосы голову Цзян Чэна, чтобы вновь поцеловать и тем самым усилить поток энергии. А вторая – обхватила его собственный член в безумном темпе надрачивала его. Цзян Чэн, осознав, что тот скоро достигнет финала, и сам перестал сдерживать себя. А когда Вэй Ин кончил, сжимая его внутри себя чуть ли не до боли юноша излился внутрь его. В это самое мгновение поток обоих энергий стал просто невероятных размеров и ядро их слияние будто в одно мгновение взорвалось яркой вспышкой, поглощая людей целиком. Цзян Чэн ощутил, как он слился с Вэй Ином в единое целое. Он не мог точно сказать, где заканчивается сам, а где начинается Усянь. И пока темная энергия не осела в его меридианах и не поглотилась его собственным золотым ядром, он так и не мог различить свое тело от тела шисюна. Но когда эффект вспышки прошёл, Цзян Чэн попросту без сил рухнул на пол рядом с таким же ошеломлённым Вэй Ином. - Это… это было… просто вау… - красноречиво поделился своими ощущениями Усянь, всё ещё переводя дух. Цзян Чэну от такой реакции шисюна стало очень хорошо на душе. - Рад, что тебе понравилось, - с легкой усмешкой сказа он. - Я серьёзно, А-Чэн! Это было лучшее, что я вообще делал в жизни! Почему мы раньше этим не занялись? И вновь в глазах Усяня засияли те самые огоньки, которые всегда горели в нем ещё до всех этих злосчастных событий с Вэнями. Это была самая большая награда для Цзян Чэна. Но радость на лице темного заклинателя резко сменилась беспокойством: - А-Чэн, а ты как? - он резко привстал на руках и навис над юношей. - Мне тоже всё очень понравилось. Я бы хотел это повторить, но не сегодня. - Я не о том! Просто… просто я же в тебя столько темной энергии влил! Твое золотое ядро?... Его рука прижалась к низу живота Цзян Чэна, но не задержалась там и на мгновение, так как Вэй Ин резко отнял её. - Всё будет хорошо. Твоя темная энергия растворится во мне и превратится в светлую. Это даже укрепит мое ядро, поэтому, - он накрыл руку шисюна своей и сжал её, - не волнуйся за меня. - Правда? Тогда хорошо. Я рад. Успокоившись, Усянь вновь улёгся на их смятые одежды и придвинулся поближе к шиди. Они лежали так некоторое время, держась за руки, и смотрели в темноту палатки над ними. Это напомнило Цзян Чэну те беззаботные летние ночи, которые они провели, купаясь в озере и лежа на берегу под звездным небом. Вот только сейчас не было видно звезд, а жар после соития постепенно растворялся в их телах, уступая место холоду. Первым прервал этот тихий момент Цзян Чэн. Он поднялся и, накинув на себя всё ещё влажные и грязные верхние одежды, пошёл к бочке, проверить воду в ней. Она оказалась достаточно теплой. Талисман, который он успел налепить на неё, сумел нагреть воду до комфортной температуры. - Вставай. Тебя нужно помыть, - кинул он Вэй Ину, ища среди своих вещей мыльный корень. - Помыть? Хаха! Ты собираешься меня мыть, как ребёнка? Не ожидал, что ты станешь вести себя, как заботливый старший брат. Или мне теперь стоит называть тебя «мужем»? – игриво подмигнул ему Вэй Ин, залезая в бочку. Цзян Чэн был рад, что он вновь стал тем же невыносимым шисюном, которым и был всегда. Пусть это, скорее всего, не на долго. Но от последнего предложения юноша готов был утопить Вэй Ина в этой самой бочке. - Прекрати нести чушь! – отрезал он, выливая на волосы Усяня ковш воды. - Ты не собираешься брать на себя ответственность за то, что сделал со мной? Ай-ай, А-Чэн, я был о тебе более высоко мнения! Ты ведь обесчестил меня! И кто теперь свяжет со мной свою жизнь? Я ведь такой порченный никому больше не нужен! Никто меня не полюбит! Как бы не хотелось Цзян Чэну утопить Вэй Ина за такие слова, но вместо этого он поцеловал его в лоб и со всей серьёзностью сказал, глядя в его глаза: - Я люблю тебя. И буду любить. Моя жизнь и так связана с тобой. Я буду рядом, на твоей стороне. Всегда. И я возьму за тебя ответственность и за всё, что ты сделаешь. - Знаешь, А-Чэн, это очень сильно похоже на клятву, - нежно улыбнулся Вэй Ин и Цзян Чэн почувствовал, что жар залил его лицо. Он отстранился и продолжил намыливать чужие волосы. - Первым делом я сделаю все, чтобы откормить твою тощую задницу! – он попытался перевести разговор в другое русло. - Ну, да… наверное нужно… - протянул Усянь, - тощую задницу, наверное, не так приятно трахать, да, А-Чэн? Но юноша промолчал, не поддаваясь на провокацию. - Кстати, мне всё ещё интересно попробовать твою задницу. Она у тебя довольно мясистая. И на этот раз парень не сдержался и погрузил своего шисюна в воду с головой. А когда тот выбрался, добавил, как ни в чём не бывало: - Попробуешь. В следующий раз. А сейчас мойся и пойдем есть, - строго сказал Цзян Чэн. Всё же этот день был не самым худшим, даже не смотря на все неприятности, тяжелый бой, вечные заботы главы клана, холод, сырость, остывшую еду и воду в бочке. Так как он закончился тем, что Цзян Чэн уснул в обьятиях человека, которого любил и который любил его в ответ.