Путь. Начало

      Кто я? Или что я? В последний год это уже никого — и меня тоже — не волновало. Тут все забыли свои имена. Только номер, как в документах. К-0128 — вот кто я. И не только я: все мы «К» и порядковый номер.       «К» — кадеты Особого полка Его Королевского Высочества принца-наследника Оливера Персача. Если быть точнее, нас уверенно называют полком «живых солдатиков». Хоть наследнику всего шестнадцать, и он почти достиг совершеннолетия, мы всего лишь «игрушки» для его учений по командованию личным составом.       Командование же полка постоянно твердит, что мы — паркетный полк, не видящий ничего, кроме помпезных мероприятий и постановочных учений, где мы всегда побеждаем. Одним словом — пушечное мясо в условиях реального боя. Главное — не говорить это принцу. Незачем ломать его детские представления о реальности. И наши тоже.       Набор в этот спецполк, мягко говоря, интересный. Всех мужчин в возрасте от 20 до 25 лет, получивших среднее или высшее образование, признают годными к военной службе вне зависимости от состояния здоровья. Конечно, тут была весьма «удобная» схема, придуманная нынешним советником короля по национальной безопасности: в полк принимают почти всех, за исключением лиц, получивших категорию пригодности «Г». То есть от «А» — идеальный воин — до «В» — почти идеальный — забирали всех. Так и забрали меня. Моё не самое отличное здоровье компенсировалось высшим образованием. По такому принципу и формировался элитно‑парадный полк для показательных выступлений.        Помимо армейской рутины личный состав должен был всегда сопровождать принца на всех публичных мероприятиях: от бала во дворце до выступлений перед народом и прочих событий. А ещё — в случае необходимости — вести беседы со знатными людьми и всякими вельможами. Одним словом, мы стали и караулом, и личной гвардией принца.       Если ему хотелось танковый парк — минимум один батальон проходил ускоренный курс танковой подготовки. Знали бы вы, как горело у ребят. Вчера они были пехотой, завтра — танкистами, а послезавтра — специалистами по диверсионной работе. Универсальный полк, одним словом.       Четырёхзначный личный номер предоставлял полную информацию о бойце. Ноль — для всех общий: полк принца. Далее от 1 до 9 — номер батальона, каждый со своей специализацией: 1 — пехота, 2 — связь, 3 — артиллерия и т. д. Девятый в последний раз перепрофилировали в тяжёлый батальон огневой поддержки. Им пришлось тяжелее всех: им подарили свежевыпущенные МБТ‑25 «Паладин» (массовый боевой танк). Будем честны, двадцать пятая — это глубокая модернизация двадцатой, МБТ‑20 «Приспешник», но с наворотами по последнему слову техники. Далее идёт номер роты, а последнее число — порядковый номер твоей фамилии. Зачем так сложно, если можно выучить фамилии своих подчинённых? Мне пока непонятно. Может, когда‑нибудь пойму, но не сегодня.       Задай себе вопрос: «Какой уникум придумал этот недополк‑недогвардию для наследника?» Ответ будет прост до безобразия. Виновниками сего торжества были два моих друга. Теперь это недосягаемые люди: Станислав Дристаяр, прозванный «Защитником королевства», и герцог Антонимиус ГариМакстер из рода ГариМакстеров Тёмных. Род последнего вошёл в состав королевства одним из последних. Чтобы избежать лишней крови, король Карлос V даровал Вилезариусу ГариМакстеру Тёмному титул герцога. Давно это было — лет двести назад, как Реисмария сформировалась в современных границах.       Так один получил место в Королевском совете по праву рождения, а другой проявил мужество и доблесть при обороне западных границ от налёта островитян. Чтобы как‑то отплатить за полученные почести, мои «корефаны» после выпуска из столичного Краснопарижского Королевского университета стали приносить пользу на новом месте. И, конечно же, решили учредить для принца целый полк.       О как. Да, ребятки, так и живём.       И я, вместо работы в одном из офисов приличной компании, попал в армейский лагерь. Часть находилась на окраине столицы — это позволяло держать такую ораву народу и обширный парк техники. Тут и МБТ‑25, и боевые машины пехоты БМП‑7 «Сталь», множество грузовиков и тягачей, а где‑то — артиллерия: и буксируемая, и пара самоходок.       Были и «птички» — своего рода вертолёты, но вместо них нам дали «по блату» крыло из десяти десантных самолётов с вертикальным взлётом и посадкой OVN «Lucky Hawk» (конвертопланы с реактивными двигателями). Спасибо оружейному концерну OVN, расположенному на юго‑востоке страны, с их предприимчивыми южанами. Машина неплоха, но всем было страшно: вдруг один из реактивных движков откажет? Реактивные двигатели стояли на концах крыльев. Зато вместимость хорошая — двадцать человек в полной «экипе». Остальной лётный парк составляли обычные вертушки.       Так что, попав в это чудное место из‑за гуманитарного образования, меня распределили в пехоту. А потом переформировали в механизированную, прикрепив к нам взвод БМП‑7. Ходили слухи, что нам должны прикрепить «Кентавров», но они ушли в пятый бат к своим колёсным братьям.       Главный мой залёт произошёл спустя пару месяцев после призыва. Знания, полученные за шесть лет учёбы, взяли верх над дисциплиной. И получил я со своим окружением по полной — от сержанта и пары заносчивых «буржуев».