Голод. Правила забыты

Velvet desires - legs gonna shake

Воздух клуба пропитался запахом дыма, чужими духами и алкоголем. Громкая музыка отдавала вибрацией в теле, а приглушенный свет создавал иллюзию интимности. У стен стояли столики, за которыми расположились компании, праздновавшие что-то, а может, просто развлекались в этот субботний вечер. Можно было увидеть и парочки, прижимавшиеся друг к другу, пытаясь говорить, перекрикивая грохочущую музыку. Вся атмосфера располагала к веселью, расслаблению и греху. В другом конце зала находился длинный бар, полный разнообразного алкоголя, отражавшего свет софитов. У стойки стояло несколько высоких стульев. На одном из них сейчас и сидел Юнги, крутя стакан виски в пальцах, не отрывая взгляда с танцпола. Именно там, в толпе веселящихся и потных тел, танцевал его Ангел, будто устраивая представление для одного зрителя. Повседневные заботы, рутина и однообразие поглотили их жизнь, превратив их будни в череду одинаковых дней. Дом, работа, снова дом — все вертелось вокруг денег, оплаты счетов, достижений каких-то целей, которые отнимали все силы и время. Юнги уже забыл, каково это — жить моментом и не думать о завтрашнем дне. Он забыл, как страстно любил своего мальчика, каким свободным себя чувствовал рядом с ним, проживая лучшие моменты жизни. Поэтому, решив вновь почувствовать дух молодости и беззаботности, они решили в этот вечер отпустить свои тревоги и ответственность. И теперь Юнги сидел, с упоением наблюдая за тем, как Чимин растворялся в музыке и ритме, не замечая ничего вокруг себя. Он танцевал, словно никого нет рядом, закрыв глаза и наслаждаясь моментом. Тело Чимина знало, что делать, оно двигалось плавно, как волна, перетекая из одного движения в другое. Каждое движение бедер, каждый взмах руки заставлял Юнги влюбляться снова, разжигая искру восторга, таившуюся глубоко внутри. Вся атмосфера, а также выпитый алкоголь, позволили Чимину расслабиться настолько, что становилось видно, как сегодня он выпустил на волю свое второе «Я». Аура вокруг него сгущалась, в воздухе чувствовалось напряжение, а он источал магнетизм, притягивая взгляд окружающих. У Юнги спирало дыхание от этого представления, а возбуждение накрывало лавиной. Поймав пристальный взгляд, Чимин увидел, какое воздействие оказывал на своего мужчину, что вызвало волну удовольствия внутри. Не отрывая взгляда от любимых глаз, Юнги, поддавшись необъяснимому притяжению, встал и подошел к нему, чтобы тут же прижимать желанное тело к себе. Желая почувствовать каждый изгиб, тепло кожи и пульс жизни, текущий по венам, Юнги плотнее приблизился к Чимину, давая понять свое желание и потребность. Чувствуя сбитое дыхание и дрожь, он скользил руками по тонкой спине прослеживая пальцами позвонки и надавливая на талию, прижимая к себе, давая почувствовать желание, которое пробуждал в нем Чимин. Руки Чимина нежно гладили его предплечья, медленно поднимаясь выше и зарываясь в мягких локонах на затылке Юнги, а его тело продолжало двигаться, притираясь плотнее. Встретившись взглядом с любимыми влажными и потемневшими от желания глазами, Юнги понимал, что тонет — он видел вселенную, что пыталась его поглотить, затянув ко дну, и он бы не сопротивлялся, поддавшись соблазну всецело отдаться его омутам. Юнги считал себя любимцем богов за то, что он ходил по той же земле, что и Чимин, за то, что дышал тем же воздухом, что и он, и за то, что имел право держать это чудо в своих руках. — Детка… — прошептал тихо Юнги, приближаясь к таким манящим губам, блестящим от бальзама. Они были отдельным фетишем. Эти чувственные, пухлые губы так и просились быть поцелованными. — Ты так прекрасен. Наклонившись к крепкой шее, Чимин вдохнул полной грудью запах своего мужчины, что так дурманил его разум. Этот, почти звериный жест выбил воздух из груди Юнги, а почувствовав, как чужой язык проходится от основания до мочки уха, заставило сердце пропустить удар. — Сегодня я хочу тебя, — проурчал Чимин, понизив голос до бархатной хрипотцы. Похоть и желание накрыли мужчину, не оставляя возможности мыслить трезво. В эти редкие моменты, когда Чимин принимал активную роль, Юнги не мог сопротивляться желаниям своего мальчика. Когда он решал любить своего мужчину, ничто не могло его остановить. А любить он умел. Страстно и красиво.

***

Переступив порог их квартиры, Чимин вжал Юнги к стене в прихожей, не оставляя миллиметра пространства между ними. Мгновение он молча смотрел затуманенным взглядом в его глаза, ища позволения на продолжение действий. Затем, не имея больше терпения, припал к его губам страстно целуя. Так, словно хотел выпить душу, как самый элитный напиток, или же наоборот наполнить как утопающего кислородом. Горячие ладони под рубашкой вызывали трепет на коже, а собственные руки прижимали тело плотнее. Воздуха практически не хватало, а сердце билось так быстро и громко, словно поднялось к горлу. Нужно было отстраниться, вдохнуть такой необходимый воздух. Но так не хотелось терять тепло мягких губ. Чимин смело проникал языком, пытаясь изучить, присвоить, сталкиваясь в страстном танце с чужим. Вкус чиминовых губ был настолько пьянящим, что голова кружилась, а ноги дрожали от переизбытка чувств и похоти. Руки Чимина продолжали блуждать, пробираясь под рубашку, чувствуя мурашки на его коже. Дрожащие от страсти пальцы двигались по бокам, животу и груди Юнги, задевая соски, гладили их и слегка щипая. Прикусив кожу над ключицей, Чимин вдохнул полной грудью запах своего любимого и тихо рыкнул. Этот звук отдавался вибрацией по коже Юнги и пробудил первый тихий стон. — Тебе нужно в душ, — прошептал он куда-то в шею. — Да. — Юнги прикрыл глаза, пытаясь отдышаться, а руки не слушались, сильнее вжимали Чимина в себя, словно боясь потерять. Открыв глаза, он увидел, что Чимин смотрит на него потемневшими глазами, подернутыми дымкой страсти. — Сейчас. Не смея ослушаться, Юнги спешно удалился в ванную, при этом стараясь привести дыхание в норму. Горячая вода била по напряженным мышцам спины, расслабляя, но никак не помогая утихомирить внутренний ураган. Чимин редко показывал свою доминантную сторону. Она проявлялась в случаях необузданной страсти, что копилась долго. А учитывая, что они уже очень давно не поддавались ей, уставая в круговороте ежедневных задач, она копилась глубоко в сознании, и грозилась вырваться неистовым зверем, чтобы утолить свой голод. — Ты долго. — хриплый голос опалил ухо горячим дыханием, заставив мужчину вздрогнуть. За всеми мыслями Юнги даже не заметил, как долго стоял неподвижно под душем. Маленькие ладони Чимина невесомо прошлись по плечам и, спустившись по позвоночнику, встретились на животе, прижимая Юнги плотно к своей груди, а губы целовали шею, собирая капли воды языком. Бездумные движения руками вверх к груди и снова вниз пробуждали сладостную дрожь в теле, что предательски выдавала желание мужчины отдаться в руки своего Ангела. — Позволь мне позаботиться о тебе, — потираясь о мягкие ягодицы, прохрипел Чимин, целуя за ушком, мгновенно рождая тихий вздох из уст Юнги. Закрыв глаза и давая больший доступ к своей шее, он безмолвно согласился на любые действия со стороны любимого. Под умелыми движениями, таких нежных и властных сейчас рук, тело Юнги начало расслабляться, получая удовольствие от заботы, что ему давали. Мыльными руками Чимин гулял по груди мужчины, спускаясь вниз, задевая возбуждение, что наливалось кровью и требовало внимания. Чимин, чувствуя желание Юнги, обхватил одной рукой член, двигаясь вверх-вниз, задевая головку пальцем, а второй прошелся между половинок, надавливая на дырочку, кружа вокруг для дополнительной стимуляции. Все действия спровоцировали первый полноценный стон, отразившийся от стен в ванной. Он был для Чимина настоящей музыкой. Желая слушать звуки удовольствия, Чимин погружал палец в Юнги, медленно массируя изнутри. Теряясь в ощущениях, Юнги не знал, чего хотел больше, толкнуться в кулак или насадиться на пальцы глубже. — Такой нуждающийся. — Чувствуя, как тот сжимается вокруг пальца, Чимин добавил второй, двигая более увереннее и резче, восхищенно мурча от того, что стеночки с каждым толчком поддавались вторжению. — Чимин… — в полубреду прошептал Юнги, чувствуя, как уже тремя пальцами его мучали, нарочно игнорируя простату. Он поддавался бедрами назад в надежде почувствовать Чимина ближе и глубже. В глазах темнело от надвигающегося оргазма, а стоны становились звонче. — Не сдерживайся. И этого хватило чтобы отпустить себя и упасть в бездну удовольствия. Юнги обильно кончил, хватая ртом воздух, ноги еле держали трепещущее тело и только крепкие руки любимого не позволили упасть. Немного придя в себя, Юнги обнаружил, что его уже вымыли и обтирали мягким полотенцем. Эта тихая забота всегда отдавалась нежностью и благодарностью в его сердце. Пройдя в спальню, приятный холодок из приоткрытого окна прошелся по разгоряченной коже, заставляя вздрогнуть. Свет от зажжённых свечей в комнате мягко отбрасывал тени. Словно живые, они танцевали, отражаясь в глазах Чимина настоящим пожаром, в котором так и хотелось сгореть. Кожа приобретала медовый оттенок, переливаясь оттенками золота, так манила прикоснуться и почувствовать тепло под пальцами. Юнги, не желая отказывать себе в этом удовольствии, кончиками пальцев прошелся от груди вниз к подтянутому животу, с явно выраженными кубиками пресса. Тело Чимина было божественно, на него хотелось молиться, боготворить, целовать. Увидев напряжённый член, с покрасневшей головкой, до Юнги только сейчас дошло, что все это время его малыш думал только о его удовольствии, напрочь забыв о себе. Поэтому, не отрывая своего взгляда, он опустился на колени перед своим божеством, облизываясь, предвкушая ощутить вкус и тяжесть возбуждения на своем языке. Взяв член за основание, он облизал кончик, собрав солоноватую каплю. Начал мягко посасывать головку, слыша сдавленный стон, заглатывая с каждым движением все больше. Стоны Чимина становились все громче, а его рука зарылась в волосы Юнги и мягко сжала их у корней. Чувствуя трепет своего мальчика, Юнги поднял на него взгляд, спрятал руки за спину, в немом приглашении, чтобы его рот использовали в свое удовольствие. Этот жест пробудил неконтролируемый рык, вырвавшийся из глубины души Чимина. Мягко обхватив голову двумя руками, толкнулся бедрами, плавно проникнув в глотку своего мужчины. Расслабив горло, Юнги позволил члену войти глубже. Чимин всегда действовал нежно, думая о комфорте партнера, но в каждом движении все равно чувствовалась сила. Та — которую он позволял видеть только Юнги. При очередном толчке Юнги простонал, пуская вибрацию по члену. Замерев на мгновение, Чимин выдохнул, пропуская это чувство через все тело. — Встань, — звучало как приказ. И не дав опомниться, он поднял его, прижимаясь к губам страстным и тягучим поцелуем. Схватившись за плечи любимого, единственное что оставалось Юнги — поддаваться ритму, выбранному для них Чимином. Ощущая трепет тела своего мужчины, он подтолкнул Юнги к кровати вынуждая поднять бедра вверх. Этот открытый и доверчивый вид перед ним так и кричал взять, любить и не отпускать. Медленно спускаясь поцелуями по позвонкам, Чимин сжал ягодицы Юнги, разводя их в стороны, не предупреждая, прижимаясь к дырочке губами и языком, уверенно врываясь на всю длину. Не сдерживая себя, Юнги простонал, сжимая простыни в пальцах до побелевших костяшек. Прогибаясь в пояснице, как грациозная кошка, Юнги дал лучший доступ для ласк, и не находил сил приглушить вырывающиеся стоны, что заполняли их спальню. Стискивая мягкие половинки, и оставляя красные следы на белоснежной коже, Чимин не мог насытиться, зарываясь лицом между ягодиц. Плотнее прижимаясь губами к дырочке, целуя ее, он медленно кружил языком вокруг входа, щекоча, иногда врываясь кончиком внутрь. Каждое уверенное движение, обдавало волной удовольствия, растекающейся по нервным окончаниям и вибрацией по измученному страстью телу. — Чимин, пожалуйста, я больше не выдержу, — прохрипел Юнги на грани слышимости, продолжая вжиматься в лицо своего любимого. У самого Чимина вся выдержка трещала по швам. Его член, истекающий смазкой, уже болел от возбуждения и желания почувствовать теплое нутро своего мужчины. Понимая, что медлить уже нельзя, он взял смазку, лежащую на тумбочке, обильно смазал свой член и медленно вошёл, шипя от узости. Остановившись, давая привыкнуть, он плотно прижался лицом к спине, тяжело дыша в ухо. — Как же ты прекрасен. Весь мой. — Возобновляя движения, Чимин проник, до конца заполняя Юнги собой, сливаясь с ним в одно. Не держащие ноги Юнги, разъехались в стороны, и он полностью лег на кровать, сжимая член сильнее внутри. Движения Чимина плавные, с ощутимой оттяжкой. Он выходил почти до конца и снова заполнял любимого собой, проникая все глубже, попадая точно по простате. Каждое движение словно танец, что боготворит тело под собой, обещая быть рядом. Для Чимина это был не просто секс, а слияние двух душ, что любили и доверяли, позволяя вести друг друга как равные половинки одного целого. Трение члена Юнги о простыню придавало дополнительное удовольствия, и он стонал, не имея возможности вдохнуть полной грудью. Прижимаясь лбом к чужим лопаткам, Чимин двигался, понимая, что не имеет сил остановиться. Но как бы хорошо ни было, это не то чего он хотел сейчас. Необходимость видеть разрушенное удовольствием лицо, чувствовать сбитое дыхание на своих щеках и видеть эти любимые глаза — вот что было нужно. Раствориться, безвозвратно теряя себя и возрождаясь заново. Выйдя и перевернув Юнги на спину, Чимин снова вошел с силой, смотря, как глаза его возлюбленного заволокла мгла наслаждения. Припадая к искусанным губам, он поцеловал, пытаясь насытиться. Движения становились хаотичнее, быстрее. Юнги ногами обвил талию сокращая расстояние, пытаясь быть еще ближе и простонал прямо в губы. Чимин, выпрямился, замедляясь, но не забирая свое тепло полностью, рукой отвел ногу в сторону, раскрывая Юнги еще больше, он двигался медленно, давая прочувствовать каждый миллиметр своего члена внутри. — Чимин, — прохрипел он как в тумане. Его Ангел сейчас смотрел с такой страстью и обожанием, что сердце пропускало удар каждый раз, когда их взгляды встречались. Юнги чувствовал его везде: внутри, в душе, на коже. Чимин был везде, и хотелось захлебнуться в этом чувстве, не прося о помощи. — Можно? — Тихий шепот прямо в губы. Не требуя объяснений, зная чего хочет его возлюбленный и что ему самому было нужно, Юнги кивнул, давая свое разрешение. Находясь уже на грани удовольствия, Чимин сжал в пальцах шею Юнги, перекрывая доступ кислорода и увеличивая скорость и глубину проникновения. Низ живота обдало жаром, перед глазами взорвались миллион звезд, и, открыв рот в немом крике, Юнги кончил на свой живот, не касаясь себя, сжимая Чимина в себе. Сила сжатия настолько была сильной, что Чимин следом за ним с оглушительным стоном кончил глубоко в любимого. Отключившись на мгновение, Юнги приходит в себя от губ, что нежно покрывали поцелуями кожу на шее. В голове туман, не позволяющий прийти в реальность, во рту пересохло, и язык, прилипший к небу, не дает возможности сказать и слово, а лишь мычать от удовольствия. Чимин, целуя опухшие губы, трепещущие ресницы, нехотя поднялся, чтобы привести их в порядок, а Юнги мог лишь мелко вздрагивать от нежных ласк к чувствительному телу. — Я люблю тебя, — услышал он на грани сознания. Проваливаясь в сон, Юнги чувствовал родные руки, что прижимают его ближе к сердцу, передавая всю нежность, что таилась внутри. А Чимин, наблюдая как замедляется дыхание Юнги, провел пальцами по влажным волосам, чувствуя спокойствие и удовлетворение, что разливалось по телу. Слова были лишними. Он знал, что сегодняшний вечер был рестартом их заезженной рутинной жизни. Близость, что произошла в стенах этой спальни, была похожа на возвращение домой после долгих скитаний. Каждый утолил свою жажду, возвращая себя в нужный ритм. И это было самое правильное, что могло произойти.