nukunuku

Синева заливала комнату и была такой плотной, что, казалось, в неё можно нырнуть и плыть, не касаясь дна, как в предрассветной глубине моря. Сон ускользал от Тэхёна всё дальше: пару раз он прикрывал глаза и пытался уснуть, но, покрутившись немного, с шумным выдохом всё же уставился в потолок. Было бы неплохо посмотреть, сколько времени, но телефон лежал на тумбочке с другой стороны кровати, а тревожить любимое чудо не хотелось. Сквозь неплотные тёмные шторы просматривался силуэт гор — в такие моменты они напоминали рисунок слона из «Маленького принца». И если темнота ночного неба не поглощает их, значит, солнце уже встало: часов 6 или 7 утра. Одеяло слева зашелестело, и через секунду на грудь опустилась рука: нашарив острые ключицы, она поползла вниз и ухватилась за кончики длинных пальцев. Чонгук, разморённый после горячей ванны, сладких поцелуев, рассыпанных по шее, плечам и коленкам, неторопливого секса и чистого наслаждения от долгожданной близости, отключился моментально, только голова коснулась подушки. Всю ночь он закидывал конечности на Тэхёна, а тот плавился от жара голого тела, но лишь прижимался ближе. Хотел, видимо, чтобы они срослись на уровне атомов — и никто никогда не смог их разлучить. Почмокав губами, Чонгук поднял голову и тихо спросил осипшим голосом: — Уже пора вставать? — он приоткрывал то один глаз, то другой, забавно щурясь и озираясь вокруг. — Спи ещё, я запарю овёс, — Тэхён усмехнулся, чмокнул его в нос и пригладил росточек из волос на макушке парня. Тот опустился обратно, завалившись на подушку своего человека, пропахшую лавандовым шампунем и его естественным ароматом. Кажется, снова уснул. Тэхён переплёл их пальцы и поднял руку, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони. Забавно. Не только он целовал вчера эту нежную кожу — солнце оставило следы, подрумянив её до локтя. Парень полдня проходил в одной футболке: приложение в телефоне показывало +5 градусов — и это в декабре-то! — но ощущались они как полноценные +20. От солнцезащитного крема Чонгук отказался, сославшись на то, что хочет впитать в себя побольше тепла. Куда ещё больше, ходячая печка? Гук вдруг вырвал свою руку, чтобы через секунду почесать нос. А вот его солнце не пощадило — точно сгорел. Прикрыв одеялом Чонгука, Тэ нехотя вылез из кровати и потянулся, разминая затёкшие конечности. Приоткрыв штору так, чтобы свет из окна не попал на спящего парня, мужчина на мгновение завис: склоны и холмы гор, что заполняли почти всё видимое пространство, припорошило снегом — вечерняя пурга не прошла бесследно. Неширокая полоска неба была почти что продолжением ледника: на холодном голубом полотне еле заметным бледным пятном выделялся лишь тонкий месяц. Тэхён надел тёплый свитер с оленями, который ему подарил Чонгук на прошлое Рождество, и штаны с начёсом и дошёл до небольшого амбара, оставляя короткими выдохами за собой следы пара. Высыпав в ведро овёс, мужчина, подогрев в чане воду, залил его кипятком. Выйдя за улицу, он заметил крошечные следы на снегу и оглянулся — у дома, переминаясь с лапы на лапу, его уже ждали три нахохлившихся диких кота. Те в дом никогда не просились, гладить себя не давали, но на еду кидались с такой яростью, будто никогда до этого не ели. Вернувшись в дом, Тэхён поставил греться электрический чайник и, заглянув в спальню, достал из шкафа шерстяные носки и положил их на обогреватель — чтобы его сонное чудо сразу нырнуло в уют, как только встанет. А пока пусть спит — коней он пригонит и накормит один.