Оболочка

      Питер подвёз Айзека после тренировки в подвале и устроился с ноутбуком на диване в углу лофта. Дети ужинали, болтали с Дереком и обсуждали что-то между собой, но альфу не трогали — их отпугивал его занятой вид. Только ближе к ночи, за несколько минут до того, как Питер и Дерек велели бы Эрике и Бойду собирать вещи, последний вдруг позвал:       — Можно спросить?       — Уже спрашиваешь, — кивнул Питер, не поднимая глаз от экрана. Ему нужно было убедиться, что все документы сохранились правильно. — Что случилось?       Бойд помедлил, переглянулся с Эрикой. Айзек и Дерек были наверху и вряд ли вслушивались в их разговор.       — Почему ты сегодня с нами? — первой решилась девочка.       Мужчина посмотрел на них. Чужие слова вызывали удивление.       — Что ты имеешь в виду?       — Обычно ты проводишь время со Скоттом, — пояснил Бойд, и всё мгновенно встало на свои места. Питер сдержался, чтобы не цыкнуть недовольно в ответ. Вместо этого иронично уточнил, умело скрыв раздражение:       — Хочешь сказать, вам не хватает внимания?       Эрика смутилась, Бойд, тоже немного сбитый с толку, невольно начал оправдываться:       — Нет, я…       Появившийся на лестнице Дерек испортил Питеру момент коротким:       — Он шутит, Бойд.       Эрика и Бойд, казалось, сразу же расслабились. Хотя смотреть на их мордашки, лихорадочно генерирующие оправдания, было забавно.       — На то, что я уделяю так много времени Скотту, есть причина, — буднично повторил в сотый раз Питер, прежде чем вернуться к работе. — И вы узнаете её, обещаю, но позже. На вас у меня действительно не так много времени, учитывая Скотта, Джексона и тренировки с Айзеком. Не считая моих собственных дел. Если бы я мог разорваться на две части, было бы славно. А лучше на три, — чуть тише добавил он.       Дети снова переглянулись.       — Может, мы можем чем-то помочь? — сочувственно, но немного жалобно уточнила Эрика, и Питер усмехнулся.       — Чем, добрая девочка? — она пожала плечами и закусила губу. Окинув бет тяжёлым взглядом, Питер сказал: — Хотя вы бы очень помогли мне, если бы научились держаться вместе и играть в команде. Вам всем не хватает сплочённости. Я рад, что вы трое поладили между собой, но в нашем детском саду есть ещё обитатели.       Эрика внимала с готовностью, а вот Бойд, показалось, немного нахмурился.       — Мы же не ссоримся, — на всякий случай напомнил он.       — Да, и общаемся нормально, — тут же поддержала Эрика. Она даже немного подалась вперёд, навстречу Питеру.       Тот не упустил шанса заметить:       — Но не сказал бы, что вы сдружились. Прошло уже достаточно много времени. На это я влиять не могу, могу только просить вас. Более прочные связи между бетами укрепляют стаю. Понимаете?       — Да, — тут же кивнула Эрика.       — Ты только нам это говоришь или им тоже? — спросил Бойд.       — Им я говорю это куда чаще, — вкрадчиво заверил Питер. — Я не могу уделять вам всё своё время, дети. Но вы есть друг у друга. Попробуйте воспользоваться этим, — закочнил он и, наконец, велел: — Собирайтесь, я подвезу вас домой. Или что-то ещё? — Питер поднял взгляд, только чтобы посмотреть прямо в глаза Бойду.       — Нет, — пробормотал себе под нос парень и встал. Эрика с сожалением обернулась на Дерека, но поскольку он так ничего и не сказал в их защиту, ей всё же пришлось последовать за другом. Домой им обоим явно не хотелось, но поблажки Питер делать в этот вечер передумал.

***

      — Бойд?       — Я хотел поговорить, — помявшись на лестнице, Бойд преодолел последние несколько ступенек, будто прыгал в пропасть, и приблизился к Питеру. Тот сидел за столом, поэтому почти предложил парню присесть напротив, как тот решительно и твёрдо обрубил: — Мне уже восемнадцать.       Начало было интересным. Интригующим. Питер даже пожалел, что они в лофте одни. Он уже чувствовал, этот разговор придётся пересказывать Дереку. В мельчайших подробностях.       — Знаю, — тем не менее, покладисто согласился он.       Бойда это не сильно воодушевило. Продолжая стоять над Питером, он так же рублено и чётко, как чтец от листа с прописанными репликами, сообщил:       — Я хотел уехать, как только стану совершеннолетним. Откладывал деньги, чтобы снять квартиру в Лос-Анджелесе. Когда сказал об этом матери, она ответила, что меня никто не держит.       Питер еле удержался, чтобы не закатить глаза. Хотелось тешить себя надеждой, что последнее предложение было всего лишь неудачной шуткой. Но, насколько Питер успел изучить своих бет, Бойд шутить был не склонен. А мать его вполне могла сказать что-нибудь и похуже…       — Полагаю, ты ожидал услышать не это, — обтекаемо отреагировал он. Был шанс, что Бойд продолжит и даст ему ещё какую-то информацию, которая улучшит положение дел или хотя бы прояснит что-то, поможет Питеру сформулировать ответ. Желательно не очень задевающий и лаконичный, чтобы они поскорее закрыли эту тему. Но ребёнок совершенно не собирался облегчать своему несчастному альфе жизнь. Поэтому, на время проглотив раздражение, Питер как можно спокойнее продолжил: — Если ты хочешь, чтобы я с ней согласился, я тебя разочарую. Ты ребёнок-оборотень, ты понятия не имеешь, что значит жить одному в большом городе, — прервать его Бойд не пытался, как и дополнить свою претензию-просьбу. — Не говоря уже о стае, — настойчиво напомнил Питер, но даже это не воззвало к благоразумию. — Если ты будешь приезжать к нам на выходные, этого будет недостаточно. Связи между всеми вами ещё не настолько прочны. Между мной и тобой она никуда не денется, а вот с остальными всё куда сложнее. И, конечно, глупо без веской причины менять школу в выпускном году, — добавил он. Бойд продолжал молчать. Питер продолжал злиться. Всё больше и больше. Не совсем на Бойда, скорее на ситуацию. Не стоило им доводить до этого разговора. — Я против переездов, побегов и прочих необдуманных выходок, — так же решительно, как Бойд до этого, закончил он.       — Переезд я обдумывал, — поправил парень. Эта придирка Питера с толку не сбила.       — Мой ответ не меняется.       Неизвестно, на что рассчитывал Бойд. Питер пока не понимал, в чём была цель этого разговора. Не мог же он правда ожидать, что его отпустят в Лос-Анджелес?       — Формально ты мне никто, ты не можешь просто взять и запретить, — зачем-то сказал он. Чувствовал, что Питер начинает сердиться всерьёз, но спора не прекращал.       Питер выпрямился, упёрся локтями в стол. Потребовал строго:       — Посмотри мне в глаза и повтори, что я тебе никто.       Бойд посмотрел. Сделал, как велели, даже, видимо, не задумавшись. Хватанул ртом воздух в упрямой поптыке настоять на своём, и… Промолчал. Не смог, как и ожидалось. Питеру не потребовалось для этого ни капли силы, связь и без того отдавалась в Бойде. Тяжестью в сердце, ноющим желанием опуститься рядом и заскулить побитым псом, нервозностью и желанием получить тепло — как угодно. Она жила в нём, билась вместе с сердцем, резонируя со стуком сердца Питера.       Бойд не смог. Вместо этого выдавил:       — Ты ничего обо мне не знаешь.       — Правда? — приподнял брови Питер. Это был вызов, который он не мог игнорировать. С самого начала весь этот разговор был одним сплошным вызовом. Но простым наказанием здесь обойтись было нельзя. Зачем бы ни пришёл Бойд, он явно готов был пройти всё, что угодно, до последнего не отступать, лишь бы получить желаемое. Питер ещё не понимал, не прощупал, что именно. Но вытрясти это из мальчика не составило бы труда. — Ты верный, стойкий, но ранимый, бесконечно прячешься от своего страха одиночества, — начал он размеренно. — Лидерство тебя не привлекает, но тебе приятна сама мысль о том, чтобы быть кому-то опорой. Что без тебя не обойдутся. Ты не настолько моралистичен, как Скотт, но у тебя есть своё понимание о «хорошо» и «плохо», через которое ты не переступаешь никогда. При этом ты постоянно боишься привязаться и снова причинить себе боль, — Бойд попытался вмешаться в чужую речь, но в первый раз не успел. — Ты боишься полнолуний, потому что тебе кажется, что подавленный гнев и обида могут стать слишком сильными, если ты хоть на секунду перестанешь себя одёргивать. Ты боялся этого и до укуса.       Питер сделал паузу лишь для того, чтобы Бойд выдохнул и сказал, наконец, своё забитое:       — С чего ты…       Впрочем, выдоха хватило бы ему за глаза, поэтому мужчина уточнил, не дав ему договорить:       — Думаешь, я закончил? — и вклиниться в его речь Бойд снова не смог. Связь оказалась неожиданно для них обоих крепкой. Питер чувствовал, как она натягивается и вибрирует каждый раз, как Бойд пытается сопротивляться ей секунду, две, а потом сдаётся почти без боя. Раз за разом. Раз за разом. — Ты рассудительный и постоянно анализируешь всё вокруг, замечаешь детали, но делаешь это только из страха. Избегаешь любой близости, но в то же время очень хочешь, чтобы стая стала твоей семьёй. Вот только работать над этим не собираешься, налаживать связи не спешишь, — на этот раз Питер не оставил даже шанса перебить себя. — Хочешь, чтобы тебе всё подали готовое, на блюде, но так в жизни не бывает, деточка. Как только кто-то пытается подойти ближе к тебе, ты сразу отгораживаешься, — по лицу парня было ясно: он начнёт спорить, как только альфа остановится, продолжит гнуть свою линию, и их разговор зайдёт в тупик. Питер знал, что должен сказать вслух то, что причинит ребёнку боль, пошатнёт его хрупкое сопротивление окончательно. Знал: стоит нажать чуть сильнее необходимого, и вместе с тонкой защитной оболочкой, которую давно пора лопнуть, пострадает и прячущееся внутри настоящее, важное и ценное. То, чему ни в коем случае нельзя было навредить. Всё было бы куда проще, если бы Питеру не приходилось действовать вслепую. Если бы Бойд дал ему хотя бы часть управления, доверил хоть что-то до этого их разговора. Но Бойд не смог. И Питер вынужден был ориентироваться только на чутьё альфы, которое бдительно защищало дрожащего от страха под бронёй из фальшивой уверенности бету. — После гибели твоей сестры твоя мать перестала обращать на тебя внимание. Она всегда любила Алисию больше, правда? Но ты тоже любил сестру сильнее, чем мать, поэтому пока она была жива, тебя всё устраивало. Знаешь, что такое комплекс выжившего?       — Хватит, — хрипло потребовал Бойд. Но слова Питера ещё даже не поцарапали ту тонкую плёнку, в которую он так старательно упаковал самого себя.       — Не раз говорил: «лучше бы умер я, а не она»? — продолжал мужчина, наблюдая за чужим каменным лицом снизу вверх. — После её смерти ты должен был получить всю материнскую любовь, вы же остались единственными близкими друг для друга. Но мать перестала тебя замечать. Наверное, сначала ты думал, что это от горя. Что это скоро пройдёт. Но она не разговаривала с тобой, не обращала внимания неделю за неделей. Бросила, — парень сжал кулаки. — Предала, верно? Родная мать. Ты ненавидишь своё имя, потому что так тебя называли только она и сестра.       — Хватит! — прорычал Бойд.       Он не обращался. Не выходил из себя. как Скотт или Айзек. Он всё ещё был человеком. И всё ещё оставался на месте, хотя в потемневших глазах закипали слёзы. Не злости, не обиды, нет. Боли. Липкой, закисшей от времени боли, которая жгла внутренности каждый день. Которая покрыла ребёнка с головы до ног, присохла и не давала отскрести, мешала двигаться.       — И всё же я закончу, — Питер немного понизил голос, понимая, насколько чувствительными могут быть все органы чувств в такие моменты. — Ты не доверяешь мне, — сказал он. — Больше, чем Айзек. Отец Айзека хоть когда-то был хорошим родителем, твоя мать — нет. Ты цепляешься за малейшие изъяны во мне, чтобы не привязываться. Даже хотел уйти из стаи. Это ведь была твоя идея, правда? — вопрос не требовал ответа. Питер понял всё с той самой секунды, как дети пришли к нему и сказали, что хотят уехать. Понял по вине в чужом взгляде, по заминке перед самым уходом, наполненной отчаянным желанием остаться, даже если будут удерживать силой. И Бойд догадывался, что он всё понимает. Скрывался за молчанием, по-детски избегая, прячась в своей застарелой нарывающей боли. — К Мелиссе не подходишь. И болезненнее всех воспринимаешь, как я отношусь к Скотту. Потому что тебе кажется, будто ты уже бывал в этой ситуации. Но я не твоя мать, Бойд, — припечатал Питер. Пока он говорил, раздражение угасло, оставив после себя усталую жалость. Ну неужели они не могли решить всё это гораздо раньше? — Мелисса. Дерек. Не все взрослые одинаковые. Если после смерти сестры тебя не поддержали мать и учителя, это не делает всех плохими.       — Мать и учителя? — горько повторил Бойд. — Никто. У нас с Алисией было полно друзей. Я так считал, — поправился он. — Но когда она, — голос дрогнул, — умерла, выяснилось, что это были только её друзья.       — Дети жестоки, — согласился Питер. — Но твои друзья сейчас только твои. Более того, они твоя стая. Как и я.       Шумно сглотнув, Бойд вытер о плечо набежавшие слёзы и кивнул.       — Я не избегаю Мелиссу, — заметил хмуро.       — Неужели? — поддел альфа. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Каждый ожидал, что же скажет второй. Питер постарался, чтобы голос звучал серьёзно, а не устало: — Бойд, переезд — это глупость. Не нужно.       — Я знаю, — признался Бойд. — Я уже передумал.       Питер только покачал головой.       — И зачем ты начал этот разговор? Хотел, чтобы я тебя отговорил?       Парень всё же опустил глаза, то ли смущённо, то ли просто пряча взгляд.       — Хотел спросить, можно ли мне жить в лофте с Айзеком и Дереком, — ответил всё так же чётко и твёрдо.       — Разумеется, — немедленно разрешил Питер. Он не видел ни одной причины для отказа. Будь его воля, он бы и Эрике позволил обосноваться в лофте. Жаль, пока это не было возможно из-за её родителей.       — Спасибо, — несмотря на нахмуренные брови, Бойд, казалось, звучал с облегчением.       Но Питер немедленно его разочаровал.       — Сядь, я тебя не отпускал, — велел он, как только ребёнок предпринял попытку развернуться и уйти. Бойд продолжал бояться, но послушался почти сразу. — Давай-ка раз и навсегда закроем тему побегов и прочего. Ты часть моей стаи, даже если тебя это не устраивает.       — Устраивает.       — Не перебивай, — потребовал Питер вкрадчиво. — Тебе не избавиться от нас так просто. Можешь сколько угодно проверять меня на прочность. Но у всего есть рамки, деточка.       Подумав, Бойд неуверенно, почти вопросительно выдал на пробу:       — Прости.       Но Питер тоже не спешил облегчать этот разговор ни ему, ни себе.       — Дежурных извинений недостаточно, — не поддался инстинктивному желанию защитить бету от угрозы (пусть даже в своём лице) он. — Я не твоя мать. Я хочу получить ответы на свои вопросы, — Бойд собранно кивнул. Это было почти забавно. Питер был прав, когда думал, что самые большие проблемы с выражением эмоций будут совсем не у Айзека. — Ты самый рассудительный из всех, в этом и проблема. Безголовые выходки Скотта разрешить проще, чем справиться с твоими выводами. Так что, будь добр, объясни, с чего ты взял, что переезд тебе чем-то поможет. И почему изменил решение, — подведя всё к логическому завершению, Питер передал символический ход в этой игре ребёнку и умолк. Но принимать эстафету Бойд не спешил. Пока он переживал какую-то внутреннюю борьбу, Питер молча наблюдал за ним, склонив голову к плечу. — Я могу ждать хоть до ночи, Бойд, — на всякий случай предупредил он, когда взгляд парня почти затуманился от лихорадочно проносящихся в голове мыслей. — Чем быстрее ты ответишь, тем быстрее мы оба пойдём по своим делам.       Бойд боролся сам с собой долго. Настоящее, но ранимое существо, пытающееся забиться в свою липкую уютную оболочку, безжалостно надорванную несколько минут назад, больше в неё не умещалось. Как бы Бойд ни пытался затолкать себя обратно, пролившиеся слёзы уже размочили ту корку боли, под которой он привык скрываться. И теперь каждая мысль проходилась по проплешинам в защите, царапая и разрывая оболочку всё больше и больше.       Связь вибрировала, привлекая внимание их обоих. Натянутая до предела нить дрожала, Бойд колебался. Доверие, которое он уже испытывал, сам того не желая, пугало его слишком сильно. Он чувствовал его, оно было осязаемым и приятным, незнакомым. Но принять его он не мог.       — Я передумал после охотников, — тихо сказал он. — Ты даже не разозлился на нас. На меня.       — Я злился, — признал альфа, потому что откровенность требовала откровенности. — В основном на то, что ты втянул в это Эрику. Но жизнь наказала вас достаточно. Даже слишком, — Питер чуть скривился. — Ты не ответил на первый вопрос. Почему ты хотел уехать?       Бойду потребовалось ещё немного времени. Но, как Питер уже сказал, до вечера он был совершенно свободен. Наконец, он услышал:       — Мне казалось, что в Бейкон Хиллс я уже не найду для себя места. И мама… Жить с ней невыносимо.       Этого было достаточно. Это было именно то, что Питеру было нужно. Поэтому он просто предложил:       — Если нужно будет помочь перевезти вещи, дай знать, — и Бойд поднял на него взгляд настолько искренне удивлённый, что Питер с трудом сдержал усмешку. Упрямство этого мальчика было просто громадным, но ещё больше и выше была его отчаянная, зудящая потребность хоть кому-то быть нужным.       — Это всё?       — Ты хотел сказать ещё что-то? — удивление Питера было насквозь фальшивым.       — Я… — Бойд вдохнул и запнулся, растерялся, зашарил глазами по стенам и полу. Казалось, он даже немного уменьшился. — Я не знаю.       Медленно и плавно наклонившись к нему, мужчина попросил:       — Бойд, мне нужно будет, чтобы ты поверил мне всего один раз. Справишься? — Бойд смотрел на него широко раскрытыми глазами и выглядел сейчас таким наивным и уязвимым, как никогда. У него не хватило духу даже кивнуть, казалось, он вообще боялся лишний раз пошевелиться. — Скотт был и будет для меня особенным. Я женюсь на его матери, я не просто его альфа. Есть ещё одна причина, почему я уделяю ему столько времени. Но это, скажем так, пока секрет. Это не отменяет того, что вы так же мои беты. Когда ты станешь немного старше, ты поймёшь, что на самом деле означает наша связь. Сейчас тебе придётся поверить мне на слово: я привязан к вам гораздо крепче, чем любой родитель привязан к своему ребёнку, — какое счастье, что перед ним сидел оборотень. По крайней мере, Питер надеялся, что ребёнку хватит ума считать в его пульсе отсутствие лжи. — Вы — часть меня. Не заботиться о вас мне будет крайне затруднительно. Я не поступлю с тобой как твоя мать. Попытайся научиться хоть немного полагаться на меня. Мы договорились? — итак, после стольких уговоров и непродолжительного молчания, Питер всё же получил заветный кивок. Спросил сразу же, но уже немного мягче: — Насколько мои слова тебя задели?       Не было похоже, что Бойд на него обиделся. Или он просто всё ещё был обескуражен исходом их беседы.       — Ты сказал их, специально чтобы меня задеть, — тем не менее, упрекнул он.       — Конечно, — Питер даже не попытался отрицать очевидное. — Поэтому и спрашиваю, насколько. Прости, — новое удивление в чужих тёмных глазах было бесценно. Питер всё же приподнял уголок губ. — Я не хотел делать тебе больно. Думаю, раньше ты ни с кем не говорил об этом.       — Ни с кем, — подтвердил Бойд. — Ты знал с самого начала?       Что ж… Питер, конечно же, не знал. Бойд и сам, кажется, не знал всего, что творилось в его голове. В этом они со Скоттом были похожи.       — Кое-что спрашивал, немного наблюдал за тобой, — уклончиво отозвался мужчина. — Мелисса тоже.       Ещё немного подумав, Бойд повинился:       — Я не хотел её обидеть.       Питер понятия не имел, задевало ли как-то Мэл поведение ребёнка и заметила ли она его вообще. Она слишком любила их всех, чтобы подозревать хоть одного в плохом отношении к себе или недоверии. Но даже если она что-то заподозрила, она бы не стала обвинять Бойда.       — Ты не обидел. Тебе просто нужно время, чтобы пережить горе.       — Прошло уже пять лет.       — Значит, тебе нужно больше времени, — пояснил Питер. Как раз это ему было знакомо как никому другому… Он даже не мог дать точный ответ, станет ли Бойду когда-нибудь по-настоящему лучше. Ему вот не стало. — Придётся научиться доверять мне, по крайней мере.       Бойд хмуро заметил:       — У меня всё равно нет выбора.       Прозвучало недостаточно упадочно. Ещё немного и это стало бы шуткой.       — Бойд, я тоже впервые налаживаю отношения с детьми вроде вас.       — С чужими? — предположил парень.       — Своих у меня нет. Но племянники доверяли мне с раннего детства, мне не приходилось убеждать их, что я на их стороне. Вас я пытаюсь убедить в этом каждый день. Будем надеяться, у меня получается, — пожал плечами Питер.       Разговор был окончен, но Бойд не спешил уходить явно не из-за запрета. Похоже, у него в запасе нашлось что-то ещё, что альфе нужно было знать.       — Если я расскажу тебе про сестру, будет считаться, что я доверяюсь тебе?       — Мы можем попробовать, — кивнул Питер.

***

      Дети смотрели на него очень настороженно, когда он остановился на опушке заповедника и скучающе сообщил:       — Раз вы по мне так скучаете, подменю сегодня Дерека.       Все трое, до этого мирно дожидающиеся старшего бету, вытянулись, будто семейство сурикатов, и замерли. Питер приглашающе повёл рукой. Первым осмелился приблизиться на несколько шагов Айзек.       — Он так и будет мне это припоминать? — услышал альфа тихий шёпот Бойда.       — Думаю, да, — прошептала в ответ Эрика, и оба они ойкнули, когда Айзек приземлился перед ними на пятую точку.       — Кто следующий? — преувеличенно ласково поинтересовался Питер.