Ollie's found home

      всю дорогу к машине оливер прикидывает, чем его сейчас будут удивлять: — это как-то связано с едой?  — частично, — отвечает шарль. — мы пойдем в зоопарк? я слышал, что моя одноклассница ходит туда с сестрой каждый год. — в следующий раз — обязательно, но сегодня у нас немного другие планы, — говорит макс ровным голосом.       олли взбудораженно вздыхает, почти переходя на бег от нетерпения. леклер незаметно достаёт телефон, чтобы снять радость мальчишки.       макс тихо сует руку в карман куртки возлюбленного, когда они заворачивают на парковку ближайшего магазина. нащупывая пальцами ключи, он легким кивком головы дает намек шарлю.  — олли, гляди, какая крутая тачка! — привлекая внимание мальчишки, громко произносит леклер. — тебе такая нравится?       оливер резко останавливается, после возвращаясь к тому месту, где стоит старший. он внимательно оглядывает большую машину, засматриваясь на логотип с тремя стрелами. оглядывает ее со всех сторон, словно механик, скептически прикладывая два пальца к подбородку. — афигеть, — говорит мальчик, остановившись возле старших. — когда я вырасту, у меня будет такая машина! и ещё ламборгини! и трактор!        шарль не сдерживает тихого смешка от чужих слов, а ферстаппен только нажимает на брелок, после чего автомобиль приветствует их миганием фар.        олли оглядывается, боясь увидеть злого владельца, который сейчас будет ругать их за то, что они отшиваются рядом с его машиной. однако никакого злого человека рядом не оказывается, а карие глаза следят за тем, как макс открывает пассажирскую дверь.  — проверим в деле? — он улыбается, а мальчик пытается понять, когда эта шутка закончится. только смеха леклера сбоку не слышится, ведь тот укладывает его портфель в этот же автомобиль.        олли с широко открытым ртом кивает, быстро запрыгивая на задний ряд. старшие усаживаются спереди, разговаривая о чем-то между собой. он не понимает ни слова, звуки доносятся будто из-под воды, пока он рассматривает светлый салон.        он сидел в машине только пару раз, когда мама вызывала такси на чей-то день рождения. но это было настолько давно, что эмоции и чувства казались новыми.  — это такси? — наконец-то подаёт голос. ему интересна каждая кнопочка и каждый рельеф. он не обращает внимания, как шарль перегибается, чтобы застегнуть ему ремень безопасности.  — думаю, что макса бы не пустили за руль такси, — смеется тот, возвращаясь на свое место и оглядывая возлюбленного. — компания бы разорилась на обслуживании и выплате штрафов.       ферстаппен фыркает, но потом тоже поворачивается, наслаждаясь чужой реакцией. сейчас у мальчишки такое выражение лица, как и в те моменты, когда он воодушевленно рассказывает про понравившуюся модельку машины одноклассника или новую тему, которую он прошел на уроке.       оливер пытаясь успокоиться и унять разгоревшуюся жажду задать сто и один вопрос, выглядывает из окна, пока макс выезжает с парковки. там на улице пара его одноклассников с родителями также усаживаются в автомобили, чтобы поехать домой.        они теперь и вправду семья. у олли теперь и вправду есть любящие родители, которые отвезут его домой.        однако привычный в его понимании дом они проезжают, оставляя старенькое здание с его биологическими родителями сзади. те даже не знают, что у сына сегодня какой-то праздник, наверняка отмечая что-то своё с бутылкой алкоголя. — дядя макс, мы проехали мой дом, — он наклоняется ближе к передним сидениям.        старший кивает, не отвлекаясь от дороги. он позволяет себе встретиться глазами с мальчиком только на светофоре, смотря через зеркало заднего вида.  — я знаю, — ещё раз озвучивает свою осведомленность ферстаппен. — мы едем к нам. ты не против остаться сегодня на ночь?        оливеру кажется, что его подбородок касается днища автомобиля, когда он поспешно кивает.        сегодня вроде не его день рождения, он ведь в мае. подарок в честь начала учебного года он тоже уже получил, ведь макс и шарль приехали к нему в школу. еще и на машине прокатили.  — у вас сегодня какой-то очень особенный день? — неуверенно интересуется.       леклер отвлекается от телефона, также встречаясь с чужим взглядом через зеркало: — нет, вроде? не сказал бы, что прям «очень». только если для тебя начало ещё одного учебного года — праздник.       олли кивает с потерянным видом. непривычное ощущение заботы и любви, которые в воздухе кажутся чем-то материальным, давят со всех сторон мягкими стенами. незнакомое чувство тепла расплывается в груди, глаза щиплет и слова застревают в горле.       наверно, это то самое чувство настоящей, крепкой «семьи», про которое говорят его друзья, когда на уроках заходит разговор о родственниках. оливер в эти моменты молился, чтобы учитель остался удовлетворенным ответами других и очередь до него никогда не дошла, зарываясь носом в тетрадь.       сейчас наоборот хочется рассказать. похвастаться одноклассникам и учителям, что для него «семья» — это вполуха слушать разговоры шарля и макса, когда те в шутку препираются. а вместе наблюдать за шумным и активным городом за окном; рассказывать о математике и решать примеры под четким руководством ферстаппена; слушать новую композицию на фортепиано, которую выучил леклер, пока они с максом валяются на его кровати — это любимое время с «семьей».  — вылезай, мелочь, мы на месте, — легко постукивает его макс, когда они останавливаются. это выводит мальчишку из транса, заставляя встряхнуть головой.       олли выпрыгивает из машины, поправляя спадающую лямку портфеля. перед ним возникает невысокое светлое здание. он прежде никогда не был в этой части города, поэтому даже предположить не может, где они сейчас находятся.       поэтому следует за шарлем хвостиком, когда они заходят внутрь. чистый и светлый подъезд резко контрастирует с привычной темнотой и пошарпанными стенами.        они поднимаются на третий этаж и мальчишка с интересом наблюдает, как ферстаппен открывает одну из дверей ключом, после чего указывает рукой, предлагая им зайти первыми. — а где мы? — неуверенно спрашивает оливер, разуваясь. леклер впереди уже вешает свою куртку в шкаф, принимая от макса пакет.  — дома, — отвечает последний, также снимая свою обувь.        олли замирает в коридоре, не решаясь сделать шаг дальше. от переизбытка эмоций начинает болеть голова, а руки немного трястись.       но всё-таки, «дома» — это как? сегодня это слово мелькает в мыслях слишком часто, но дать ему правильное определение оливер никак не может. пальцы сжимают край своей рубашки, оставляя на ней ещё больше складок, а взгляд цепляется за пол.        кислотно-желтые носки выглядят ярким пятном на светлом линолеуме, да и он весь будто вмиг перестает вписываться в окружение. несуразный, растрепанный и выбивающийся из общей картины. будто он нарушает какую-то идиллию, портит атмосферу. будто это место — не то, где ему позволено находиться.       и это очень непонятно и странно. если это дом, то почему старшие не спорят, кто пойдёт выкидывать бутылки? почему никто не кричит и не ругается? почему ему не говорят идти в свою комнату и не мешать? — что такое, олли? — шарль присаживается перед ним на корточки, замечая чужое смятение. длинные пальцы аккуратно поглаживают его плечо, даря тепло даже через несколько слоев одежды. — тебе здесь не нравится?        оливер отрицательно машет головой, открывая и закрывая рот, словно рыба. тяжелый ком в горле мешает ему выдавить хоть одно слово. на щеках появляется знакомая влага, он поднимает руку, чтобы утереть её, но чья-то ладонь его опережает.        макс мягко проводит пальцем по щеке, стирая слезу. он тоже нагнулся, рукой опираясь в колени. в голубых глазах столько же волнения, сколько и в зелёных, и мальчишка не может определиться в чьи смотреть. — простите, — он шмыгает, после чего истерика накатывает волной. олли плачет громко, сгибаясь, пока леклер не сгребает его в объятия и не относит на кухню.        там он осторожно усаживается на небольшой диванчик и мягко держит его на своих коленях, покачивая. никто не требует от оливера объяснений, они просто ждут, пока эмоции слегка утихнут и мальчишка сможет поделиться своими переживаниями.

***

      спустя полчаса всхлипы начинают постепенно затихать, а маленькое тело на руках обмякать. — ты в порядке, малыш? — шарль делает голос мягче, как и всегда, когда дело касается олли. — держи, попей.        тот принимает протянутый ферстаппеном стакан, жадно отпивая. раскрасневшиеся глаза прикрываются, а ресницы все ещё трепещут.  — всё хорошо? — макс ставит опустевшую посуду на стол, усаживаясь обратно на своё место.        оливер кивает, неосознанно сжимая свитер леклера в ладони. теперь щеки алеют от стыда за эту сцену, поэтому хочется заплакать еще сильнее. но он держится, ограничиваясь только тяжелым вздохом. — эм… простите ещё раз… — он неуверенно шепчет. — я не знаю, что случилось. просто… вам, наверное, хочется быть дома вдвоем, а я мешаю… да и я не подхожу этому месту. может мне посидеть в другой комнате? нам дали учебники сегодня, поэтому я могу позаниматься, чтобы не мешать вам. или…       ферстаппен не даёт ему закончить, влепляя щелбан. мальчишка ойкает и хватается за ушибленное место, со страхом переводя взгляд с пола на старшего. тот выглядит больше взволнованно и испугано, чем зло. — не говори чушь, мелочь, — пресекает он. — если бы ты нам мешал, то наше общение ограничилось нотацией ещё тогда на качели. не вздумай даже думать, что мы тебе не рады. — но… — никаких но. шарль планировал этот день почти всю неделю. специально не рассказывали тебе, что у нас появилась машина и мы переехали, чтобы удивить и порадовать. так что выбрасывай эти глупые мысли и наслаждайся временем с нами также, как мы наслаждаемся временем с тобой, — скрещивая руки на груди, строго и чётко проговаривает макс. — мы любим тебя, олли. теперь попробуй понять, что это искренне.       оливер чувствует, как слёзы накатывают в который раз за день. только вместе с ними в груди расплывается всепоглощающее тепло.        его любят. любят взаправду. такого невписывающегося и неидеального.       мальчишка махом разворачивается на чужих коленях, обхватывая леклера за шею. прижимается ближе, носом утыкаясь в смуглую, мягкую кожу, параллельно извиняясь за свои слова миллионы раз.       шарль улыбается как всегда тепло, поглаживая чужую спину. он смотрит на макса, кивком головы предлагая присоединиться.        ферстаппен закатывает глаза, тупит пару секунд, но всё-таки подходит ближе. наклоняется, оставляя быстрый поцелуй на острой скуле, а после накрывает обоих руками.

***

      когда леклер вытаскивает небольшой пакет и ставит его перед оливером, тот вопросительно поднимает бровь.  — это тебе, малыш, — поясняет старший, по привычке занимая своё место на коленях у макса, хотя рядом стоят ещё пара стульев. — от нас тебе в честь начала нового учебного года.        олли хочет отказаться, уже открывая рот, чтобы сказать, что подарков он получил сегодня слишком много, но замечает острый, говорящий лучше любых слов, взгляд ферстаппена, моментально закрывая рот обратно. ему пока тяжело свыкнуться с новой мыслью и непривычно получать так много внимания.       осторожно открывая подарок, он вытаскивает из пакета несколько пачек мармелада и конфет, а после и коробку побольше. с интересом снимает красивую упаковку как можно аккуратнее, замечая знакомый логотип. это фигурка, про которую он рассказывал. они запомнили.  — это же феррари! — радостно вскрикивает мальчишка, доставая полюбившуюся машинку из пластиковых оков.        он рассматривает ее с разных сторон, ощупывая каждую детальку и вчитываясь в миниатюрные наклейки. прокатывает по столу, наблюдая как движутся колеса с горящими глазами.  — спасибо большое! — оливер поднимает взгляд на старших. радость, кажется, передается воздушно-капельным путем, поражая всех присутствующих в радиусе трех метров. — пожалуйста, малыш, — приглаживая непослушные волосы на чужой макушке, улыбается шарль. — конфеты оставь на завтра, не перебивай аппетит.

***

      остаток они проводят за фильмом и исследованием каждого уголка квартиры. машинка со сладостями остается надежно упакованной в школьный портфель.       и, ближе к позднему вечеру, олли находит старый семейный альбом леклера, который лоренцо забрал, когда переезжал из родительского дома в эту квартиру. последние пару часов перед сном, уставшие от квеста в шкафу, они ютятся на диване, рассматривая каждую фотографию, параллельно с этим доедая пиццу, которая осталась после просмотра первой части «тачек».        в середине альбома начинаются школьные фотографии шарля и артура, среди которых иногда проскакивает макс. со сменой годов оливер замечает его всё чаще.        ферстаппен сначала мелькал только на общих снимках класса, а после стал появляться в самых неожиданных местах: возле леклера, играющего на фортепиано, закинув на того же ногу во сне, на семейном застолье, с его семьей в горах и на речке. и везде был словно приклееным к шарлю, находясь настолько близко, насколько это возможно. — а вы встречаетесь с самого детства? — тыкая пальцем в общую фотографию, где они в пятом классе на экскурсии.       макс смеется, а леклер закатывает глаза: — нет, конечно! в то время я терпеть его не мог, — кривя лицо, произносит он. только предательская улыбка выступает в конце, выдавая с поличным. — тогда почему вы всегда были вместе?  — потому что нас друг к другу тянуло магнитом, — стараясь сдержать смех, театрально выдыхает ферстаппен. — просто тут я уже понял, что он будет моим будущим мужем. а у этого, — он указывает большим пальцем на шарля, наклоняясь к мальчику ближе и прикрывая рот другой рукой. — задержка в развитии.       шарль открывает и закрывает рот, набирая воздуха для дальнейшего возмущения, а макс нагло пользуется этим, подскакивая с дивана. леклер подрывается вслед за ним, начиная преследование. — ах ты собака, — кричит шарль, хватая полотенце с кухонной стойки, возвращаясь к догонялкам. благо, планировка квартиры, включающая в себя зал, совмещенный с обеденной зоной, позволяет побегать. — ты, придурок, ставил мне подножки и толкнул в речку, когда я не умел плавать! у кого из нас задержки в развитии? — я тебя потом вытащил же! — уворачиваясь от тряпки, с размахом свистнувшей возле его лица, отвечает ферстаппен.  — ты сначала ржал надо мной как конь! если бы тебе учительница наша по жопе не дала, то я бы там и остался!        олли наблюдает за бесятником со стороны, посмеиваясь с рассказанной истории. ему нравится наблюдать за такими шуточными ссорами, когда у старших нет намерения навредить друг другу, а только развлечься.        макс ловит чужую руку в воздухе, резко дергая на себя, обхватывая талию другой. он прижимает шарля к себе, тяжело дыша на ухо, слыша собственное сердце, отдающее в виски. после принимается покрывать самое красивое лицо короткими поцелуями, в конце накрывая чужие губы своими.  — не злись, любовь моя, — мягким голосом воркует, стараясь сгладить углы. — и не ругайся при ребёнке.       шарль цокает, но отрицать то, как плавится в крепких руках не может. он морщит нос, высовывая кончик языка. — я не ребенок! — возмущается со стороны олли, подскакивая с кровати и принимая самую взрослую, по его мнению, позу, на самом деле просто копируя макса: скрещивает руки на груди и смотрит изподлобья.        старшие окидывают его взглядом, одновременно заливаясь смехом. — конечно, мелочь.