Ollie's found home

      летом оливер всё чаще убегает гулять с кими, после оставаясь у него на ночь, а остальную часть времени проводя в квартире шарля и макса. теперь уже в по-настоящему их совместном жилье.       в начале июня лоренцо вернулся из америки, в честь чего паскаль собрала семейный ужин. макс на него собирался спокойно, почти буднично, потому что за столько лет дом леклеров стал его вторым домом. олли же носился в поисках подходящего галстука до тех пор, пока ферстаппен не поймал его за шкирку и не объяснил, что дресс-кода не существует и можно просто погладить джинсы и надеть кофту.       старший из братьев привёз всем подарки, оставив только шарля и макса без красивых коробок. — что? — он заметил вопросительные взгляды. оливер уже вовсю пытался настроить новые часы, улыбаясь артуру, который пришел на помощь. — тоже подарков хочется, детишки?        шарль закатил глаза, злобно засовывая пасту в рот. как бы он ни пытался отрицать, внимание старшего всё ещё было важным для него. — больно надо, любимый братик, — пробурчал он. — нам почти двадцать, дядя. если хочешь что-то подарить, пусть это будет квартира.       ферстаппен нахмурился, ткнув возлюбленного в бок локтем. тот одними губами произнес «ну, а что?», заслужив ещё более мрачный взгляд.  — ты поумнел или я стал слишком очевидным? — лоренцо потёр переносицу двумя пальцами, протягивая свободную руку к своей сумке. две пары заинтересованных глаз следили за каждым его движением. — вот, братишка, и для вас подарок я не забыл, прекращай дуться. хотя теперь склоняюсь к тому, что надо было собственником вписывать макса.       он кладет на стол перед ними файлик с какими-то бумагами. шарль откладывает вилку, но документы не берёт. смотрит то на брата, то обратно на них скептически. — это что? — указывает пальцем, приподнимая бровь. — меня собственником чего? — следом спрашивает ферстаппен, тоже боясь прикасаться к бумагам.       лоренцо смотрит на них как на обезьянок в зоопарке, скрещивая руки на груди. он облокачивается на спинку стула, спокойно говоря: — документы на ту квартиру, где вы живете сейчас. теперь она полностью ваша.

***

      шарль ещё две недели после вручения подарка желает брату доброго утра и спокойной ночи, пока макс не пресекает его попытку поднять телефон одним утром. лоренцо улетел обратно через пару дней, объявив о частичном переезде из-за хорошего предложения по работе. — шарли, — перехватывая руку с мобильником, тянет парня на себя. — мне кажется, что он уже осознал всю степень твоей благодарности, дорогой.       леклер заваливается на возлюбленного сверху, принимая слабые попытки вырваться из чужой хватки. когда не получается, просто удобнее устраивается, носом прижимаясь к крепкой шее, выдыхая: — может, я в прошлой жизни спас планету?        макс усмехается, приподнимая бровь. шарль иногда говорит самые неожиданные вещи.  — почему? — проводя ладонью по мягкой макушке, сквозь улыбку задает встречный вопрос он.  — потому что у меня есть квартира, хороший парень, подрабатывающий моим личным водителем, и ребенок. о чем ещё можно мечтать? — бурчит в светлую кожу леклер, при каждом слове касаясь её губами.       сердце в груди ферстаппена больно сжимается от желания любить этого человека всю жизнь. 

***

      на линейку в честь начала нового учебного года они приезжают как всегда вовремя. слава богу на третьем годе обучения первое сентября в их учебных заведениях выделяют полностью для младших курсов, разрешая старшим выспаться и насладиться последним свободным днем.       в куче родителей ни одного знакомого не находится. это неудивительно, потому что их, вроде как, записали в список «грубиянов» после инцидента в актовом зале. как минимум три матери выразили недовольство по поводу того, что вместо концерта они смотрели на чужие затылки.        шарль тогда просто скинул им записанное выступление, перед этим заскринив сообщения, чтобы похихикать над ним с друзьями с потока.       поэтому теперь их оставляют наблюдать где-то в задних рядах. макс, неизменно с курткой возлюбленного в руках, смеется в кулак с его шуток, которые леклер нашептывает, пока снимает танец первоклассников. их голоса точно будут на заднем плане громче самой песни, из-за чего маме отправить не получится.       когда торжественная часть заканчивается и родителей просят остаться для обсуждения некоторых вопросов, шарль спихивает это на ферстаппена, быстро хватая кими и олли под локти для фотосессии: — макси, пожалуйста, — крепко держа подростков, умоляюще шепчет он. — редко можно увидеть их такими красивыми, в нарядных пиджаках. мама о-о-очень просит фото, ты же знаешь.       макс тяжело вздыхает, кивая. он прекрасно знает, что паскаль никогда не будет требовать фотографии и это просто желание возлюбленного.       поэтому после небольшого родительского собрания он выползает из класса с минусом на банковском счету и дергающимся глазом. на кой чёрт школе менять двери за их счёт, если олли осталось учиться всего ничего?       безнадежно проводя ладонью по лицу, ферстаппен тяжело вздыхает. леклер будет должен ему много за потерянные нервные клетки. — привет, — чей-то голос останавливает его прямо перед дверью на выход. макс оборачивается, замечая старшеклассницу позади. — эм, привет? — отвечает, не уверенный в том, что здороваются именно с ним. хотя девушка смотрит прямо в глаза, поправляя сползшую лямку белого фартука. — ты старший брат оливера? — она немного краснеет, заикаясь на чужом имени. ферстаппен мысленно стонет, уже понимая, что случится дальше. — я его одноклассница. в прошлом году ты был с каким-то парнем и я постеснялась подойти, но, может, если ты свободен, дашь свой но…       договорить она не успевает: — извини, я что-то типа его опекуна, — перебивает макс. — и тот парень мой молодой человек.       девушка мгновенно тускнеет, прикусывая губу, после чего извиняется и, разворачиваясь на каблуках, спешит ретироваться, оставляя ферстаппена одного. он смотрит ей вслед, обдумывая наказание для шарля.        которого как раз и замечает возле не слишком жизнерадостной клумбы с парочкой цветов вместе с двумя подростками. те, замечая его, оживляются, оповещая леклера.  — макс! — улыбается оливер, быстро ретируясь подальше от шарля, который забирает телефон у одной из добрых мам, чей сын уже тянет её за платье. — боже, макс, спаси нас, — шепчет он, пока следовавший за ним кими быстро кивает.       ферстаппен смеется, взъерошивая темную макушку, параллельно с этим доставая из кармана свой телефон.  — твои родители тут, кими?  — неа, работают как всегда, — быстро отвечает парень, чувствуя теплую руку на плече. неосознанно притирается ближе к олли, прикрывая глаза.       макс что-то быстро печатает, кивая сам себе, после чего поднимает на них голову. взгляды всё равно проходит куда-то мимо, останавливаясь на возлюбленном. тот встал на середине небольшой аллеи, рассматривая получившиеся фотографии. — хорошо, — выдыхает он. — тогда поедем к нам. шарль обещал приготовить что-то вкусное, но для этого нужно его отклеить от асфальта и телефона до того, как он заметит, что кто-то моргнул на фотке.

***

      новый год они встречают вместе, но празднуя с пополнением их небольшой семьи в виде двух участников. маленькая такса по имени лео и маленький восьмиклассник по имени кими. последний теперь стал неотъемлемой частью каждого праздника.       после примерно пятой встречи парень перестал называть шарля и макса мистерами, а после десятой стал меньше краснеть от их подколов.        теперь он раз в месяц стабильно приезжает вместе с олли в полюбившуюся квартиру, засыпая с ним же на диване в обнимку. — налей немного, — просит оливер у макса шепотом, пока леклер отлучается, чтобы положить корма для лео. они уже собрались за праздничным столом. — мы правда хотим только попробовать.       ферстаппен со скептицизмом смотрит на протянутый бокал, поднимая одну бровь. он, когда олли стал старше, провёл с ним серьезный разговор насчёт родителей и алкоголя, который длился около двух часов. — я помню, па-а-ап, — тянет парень, закатывая глаза. — только при тебе.       макс хмурится, но наливает и оливеру, и подоспевшему подставить рядом свой бокал кими. те довольные чокаются, отпивая с самого донышка. потом кривятся одновременно, высовывая языки. — макс! — по затылку неожиданно прилетает, а рука с бутылкой дёргается. — ты почему малолетних спаиваешь?        ферстаппен оборачивается, открывая рот как рыба. ладонью указывает то на шампанское, то на подростков. — он вам налил?        и те кивают послушно, сдавая его с потрохами. теперь несильный удар прилетает по макушке, из-за чего он втягивает голову в плечи, злобно щурясь на отводящих глаза подростков, которые его предали.

***

      весной, после прогулки, олли впервые сильно заболевает.       шарль беспокоится настолько, что сам открывает больничный в университете, днями карауля младшего у кровати. макс с лео на это время переезжают на диван, потому что возлюбленный по ночам старается сидеть рядом с оливером.       на четвертые сутки того наконец-то отпускает температура, хотя хрипящий кашель остается.       он просыпается ближе к вечеру, сразу открывая чат с кими, где тот жалуется на учителей и одноклассников, следующим сообщением рассказывая как смешно его сестра накрасилась. олли хихикает, отвечая, после чего выползает из комнаты закутанный в одеяло, чувствуя ломящие при каждом движении кости. идёт тихо до дивана, замечая старших на кухне.  — на какие три основные стадии можно разделить механизм разрушения? — тихий шепот шарля доносится от плиты, где тот что-то помешивает в кастрюле.       ферстаппен, сидящий рядом за столом с лео на руках, запрокидывает голову, мыча: — на… стадии накопления повреждений, зарождения и развития трещины и… выкрашивания? да, вроде они. — умничка, — в голосе леклера сквозит улыбка, после чего раздается шуршащий звук. рядом с упаковкой спагетти лежит какая-то толстая книга, которую парень перелистывает свободной рукой. — что такое критическая мгновенность?        от вида того, как старшие ютятся на кухне, разговаривая шепотом, даже когда у макса на носу экзамен, становится тепло в груди. они все эти дни носились с ним, принося еду в кровать и выдавая порцию таблеток в нужное время.       когда он болел настолько сильно в прошлый раз, за ним приглядывала бабушка. мать тогда пару раз подходила спросить не спала ли температура, после отрешенно кивая и снова уходя. отец просто не появлялся, оправдывая это нежеланием подорвать свой иммунитет.       шарль же, кажется, потратил все минуты из тарифа на разговоры с мамой. он звонил по каждому поводу, уточняя правильность своих действий и советуясь насчёт еды, если достаточно достоверных данных не мог найти в интернете или книгах. а ферстаппен послушно заезжал в аптеку после пар, чтобы оставить там всю свою стипендию и зарплату.       оливер безумно любит их: неидеальных, но очень старающихся дать ему всю любовь. от этого, ну, может, ещё и из-за остатков температуры, хочется долго и сильно плакать.