Forbidden waves «Запретные волны»

Дождь лил не переставая. Он барабанил по крыше дома Кочари, по старым черепицам, по стеклу окон, по камням двора — монотонно, упрямо, как будто хотел смыть всю усталость, всю боль, все невысказанные слова. Ветер гнал тяжёлые тучи над горами, и луна то и дело пряталась за ними, оставляя мир в серой полутьме. Дом стоял на склоне — старый, крепкий, с толстыми стенами, которые помнили и смех, и крики, и слёзы. Внутри пахло мокрым деревом, дымом камина, липовым чаем и той едва уловимой сладостью, что всегда оставалась после ужина — от кавурмы и свежего хлеба. Исо и Фадиме шли по коридору за Ильве — молча, плечо к плечу, но не касаясь. Половицы поскрипывали под ногами, лампы под потолком бросали тёплый, но тусклый свет. Ильве несла в руках стопку чистого белья и полотенца, её шаги были быстрыми, уверенными — как у человека, который привык держать дом в порядке, даже когда всё вокруг рушится. – Вот ваша комната, — сказала она, открывая дверь. — Мы с Адилем решили, что лучше сразу приготовить. На всякий случай. Комната была небольшой, но уютной. Деревянные стены, большая кровать застеленная белым бельём с вышитыми узорами. У окна — старый комод, на нём — глиняная ваза с сухими травами. Камин в углу уже тлел, огонь был маленьким, но живым. Над кроватью висел ковёр — красный, с чёрными и золотыми нитями, изображавший горы и море. Всё дышало теплом и воспоминаниями — домом, семьёй, тем, чего у Фадиме так долго не было. Ильве положила бельё на край кровати. – Если что понадобится — зовите. Спокойной ночи. Она вышла, тихо закрыв дверь. Исо и Фадиме остались одни. Тишина упала, как занавес. Только дождь стучал по стеклу да камин тихо потрескивал. Исо первым нарушил молчание. Он подошёл к кровати, взял простыню, подушку, одеяло — спокойно, без лишних слов. Разложил всё на полу у окна — аккуратно, как будто делал это тысячу раз. – Я лягу здесь, — сказал он тихо. — Тебе будет удобнее. Фадиме стояла посреди комнаты, обхватив себя руками. Она смотрела, как он стелет постель — как поправляет подушку, как разглаживает одеяло. В груди что-то сжалось — не боль, не гнев, а что-то тёплое и острое одновременно. – Исо… — начала она, но голос дрогнул. Он поднял взгляд — спокойный, но в глазах было всё: усталость, нежность, страх, что она сейчас оттолкнёт. – Всё нормально, полумафия. Я не обижаюсь. Просто… дождь же пошел.  Он лёг на пол — на бок, лицом к камину. Простыня пахла лавандой и чем то теплым и пряным. Он закрыл глаза, но не спал — слушал её дыхание. Фадиме стояла ещё несколько секунд. Потом подошла к шкафу — открыла дверцы, начала перебирать одежду, делая вид, что ищет пижаму. Руки дрожали. Она слышала, как он дышит — ровно, но чуть чаще обычного. В дверь постучали. Фадиме вздрогнула. Исо мгновенно сел,они переглянулись и ,быстро начали разбирать импровизированное спальное место Исо.Когда все приняло более нормальный вид,они переглянулись и кивнули друг другу. – Войдите, — сказала Фадиме, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Дверь открылась. Вошли Ильве и Эсме. Ильве несла в руках стопку мужской одежды — новые брюки, рубашку, тёплый свитер. Всё аккуратно сложено, пахло стиральным порошком и свежестью. Эсме стояла чуть позади — руки сложены перед собой, взгляд пристальный, но не враждебный. – Я принесла вещи для Исо, — сказала Ильве, улыбаясь. — Их сегодня только собрали, не успели положить в ваш шкаф. Фадиме повернулась — медленно. Посмотрела на вещи, потом на Исо. – Вот видишь, Исо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал легко, — я говорила тебе, что есть вещи для тебя. Мы все подготовили, а ты уже переживал, что придётся спать в грязном. Она взяла вещи из рук Ильве — пальцы чуть дрожали. – Спасибо, сестра Ильве. А то этот парень начал сводить меня с ума. Ильве улыбнулась — тепло, искренне. – Пожалуйста, Фадиме. Но вы ведь молодожёны… Учитывая, как быстро вы поженились, думала, не заставите нас ждать.  Фадиме застыла. Вещи в руках вдруг стали тяжёлыми. Щёки вспыхнули — густым, предательским румянцем. Она стояла, не в силах пошевелиться. Исо — полулежавший на кровати — вдруг расплылся в улыбке. Откинул телефон, который держал в руках, и посмотрел на жену — с лукавством, с нежностью, с чем-то ещё, что заставило её сердце пропустить удар. – Видишь, женушка, — сказал он тихо, но так, чтобы все слышали, — а ты так переживала. Твоя семья всё понимает. Фадиме повернулась к нему. Глаза стали огромными, щёки пылали. Она хотела что-то сказать — резкое, колкое, как всегда, — но слова застряли в горле. Исо встал. Подошёл к ней — медленно, уверенно. Осторожно забрал вещи из её рук. Повернулся к Ильве. – Не покажешь, где ванная? — спросил он спокойно. Потом снова взглянул на Фадиме — с той же улыбкой. — А то моя любимая оказалась слишком чистоплотной и не терпит, когда я ложусь грязным в постель. – Фур… Исо, — шикнула Фадиме, но быстро исправилась, — ты слишком откровенен со всеми о нашей личной жизни. Ильве, прошу, проведи моего мужа в ванную. А то я уже не выношу запах от него. Исо улыбнулся — шире. Понял подкол. Поклонился шутливо. – Я скоро вернусь, женушка. Он вышел вслед за Ильве. Дверь закрылась. Фадиме осталась с Эсме наедине. Эсме стояла молча. Потом прошла ближе. Села на край кровати — осторожно, как будто боялась сломать что-то хрупкое. – Зачем ты пришла, невестка Фуртуны? — спросила Фадиме тихо, но с холодком. Эсме посмотрела на неё — долго, без улыбки. – Ты теперь тоже невестка Фуртуны, Фадиме, — ответила она спокойно. — Я… Адиль мне рассказал о вашем разговоре. О том, что ты чувствуешь. Фадиме фыркнула — коротко, горько. – Ну конечно. Мой брат не может держать себя в руках, когда дело касается тебя. Она подошла к окну. За стеклом — дождь, смешанный со снегом, горы исчезали в серой пелене. – И что? Тебе-то что до моих чувств? Эсме встала. Подошла ближе — но не слишком. – Мне жаль, что ты почувствовала себя одинокой, Фадиме, — сказала она тихо. — Я не понаслышке знаю, как это — когда тебя не замечают. Когда считают, что так и должно быть. Моя мать не замечала моей боли. Сёстры тоже. Как и семья, в которой я невестка. Разница лишь в том, что ты смогла сказать об этом. А я терпела все эти годы. Фадиме молчала. Дождь стучал по стеклу — ровно, безжалостно. – Мне помогли открыть глаза, — сказала она наконец. – Исо, не так ли? — Эсме улыбнулась — мягко, почти матерински. — Он всегда был проницательным. Тихо сидел в углу и сканировал всех своими голубыми глазами. Подмечал детали. Ты не знаешь, но в детстве Оруч всегда влезал в драки, провоцировал ссоры. Исо — младше, но именно он вытаскивал брата из передряг. В какой-то момент всё изменилось. Оруч стал терпеливее, спокойнее, погрузился в учёбу и дела семьи. А Исо… начал проявлять буйный нрав. Драки, гонки, выпивка. Несколько раз я забирала его из участка. Не знаю, что с ним произошло. Возможно, потому что его тоже не замечали. Всё стало на круги своя, когда он ушёл на службу. – Исо служил? — тихо спросила Фадиме, повернувшись.Вот куда он пропал . – Да. В Манисе. Вернулся совсем другим. Захотел учиться. Закончил факультет естественных наук в Караденизе с отличием. – Поэтому он такой умный со своими дронами, — прошептала Фадиме. Эсме положила руку ей на плечо — осторожно, но твёрдо. – Фадиме, я хочу сказать, что ты не одна в своём одиночестве. Он может быть и занозой в одном месте, но Исо — хороший парень. И как и ты — невинная сирота в этой затяжной кровавой войне. Фадиме посмотрела ей в глаза — долго. – Почему ты мне это говоришь? – Потому что знаю твой характер, — ответила Эсме. — Потому что вижу в тебе себя двадцать лет назад. И знаю Исо. И то, что он чувствует. Поэтому прошу — не обижай его. Он достоин внимания и заботы. Фадиме сглотнула. – Ты хочешь сказать… что я не уделяю время своему мужу?Человеку ,за которого вышла замуж . – Я хочу сказать, что раз вы поженились — цените друг друга. Проявляйте внимание к желаниям друг друга. Не тратьте жизнь на не свою войну. Эсме направилась к двери. Фадиме остановила её. – Тогда я тоже скажу тебе, бывшая невестка, — голос был серьёзным, но спокойным. — Не трать время моего брата и Элени. Признайся наконец-то хоть своей дочери — что ты её мать. Вы уже и так потеряли много времени. Последуй своему совету. Эсме замерла. Повернулась — шокировано. – Что?.. – Мой муж не скрывает от меня ничего, — ответила Фадиме с лёгкой усмешкой. — Я никому не скажу о том, кем для тебя и моего брата является Элени. Это не мой секрет. Но это также не секрет Исо и Оруча. Только ваш. Твой, Шерифа, Зарифе . И если мы будем страдать из-за вашей войны — это только ваша вина. Мы — дети, которые слишком быстро повзрослели. Подумай об этом, Эсме. Мой брат не терпит секретов. Что будет, если он узнает? Хотя… не «если», а «когда». – Ты же сказала, что не расскажешь ему, — отчаянно прошептала Эсме. – Твоя дочь не успокоится, пока не докопается до правды, которую скрывает Оруч, — ответила Фадиме. — Поговори с Элени. Она знает моего брата. Когда ты скажешь ей правду — она начнёт сдерживать его. Потому что если Адиль узнает… – Он уничтожит всё вокруг. – И себя в том числе, — закончила Фадиме. Она положила руки на плечи Эсме — на миг, твёрдо. — И… хоть я и злюсь на тебя, я рада, что ваша дочь не умерла. У меня есть племянница. Эсме посмотрела ей в глаза — долго. Потом улыбнулась — сквозь слёзы. – Спасибо, Фадиме. И вышла из комнаты. Дождь за стеклом усилился — теперь это был настоящий ливень, смешанный со снежной крупой, которая била по крыше, как мелкая дробь. Ветер раскачивал голые ветки оливковых деревьев во дворе, и где-то внизу, у моря, волны уже гремели, как далёкие выстрелы. Комната была тёплой — камин в углу потрескивал, но Фадиме всё равно зябко обхватила себя руками. Слова Эсме всё ещё звучали в ушах, как эхо в пустом коридоре: «Он ушёл на службу. В Манису. Вернулся совсем другим.» Она медленно поставила чашку на подоконник. Пальцы задрожали — едва заметно. «Маниса…» Это слово упало в неё, как камень в воду, и пошло кругами — воспоминания, которые она давно заперла в самом дальнем углу души. Фадиме закрыла глаза. Дыхание стало неровным. Она не хотела возвращаться туда — в те годы, когда всё ещё было по-другому. Когда она была просто девочкой, а он — мальчишкой из вражеской семьи, которого она иногда ловила в толпе на базаре или у мечети. Но воспоминания пришли сами. Ей было пятнадцать . Лето. Базар в Трабзоне кипел людьми — запах жареной кукурузы, свежей рыбы, специй, пота, мокрой земли после дождя. Фадиме шла за Ильве, которая торговалась за оливковое масло. Она скучала, вертела головой, искала хоть что-то интересное среди этой толпы. И вдруг — почувствовала взгляд. Он был не злым. Не любопытным. Просто… внимательным. Как будто кто-то смотрел именно на неё, а не сквозь неё. Фадиме обернулась — резко, почти агрессивно. И увидела его. Исо. Он стоял у лотка с медными подносами, чуть в стороне от своей матери. Высокий для своих семнадцати лет, худой, с растрёпанными светлыми волосами и голубыми глазами, которые в тот момент были прикованы к ней. Когда она поймала его взгляд — он не отвёл глаз. Не улыбнулся. Просто смотрел — долго, спокойно, как будто запоминал каждую черту её лица. Фадиме почувствовала, как щёки горят. Она быстро отвернулась, сделала вид, что рассматривает браслеты на соседнем прилавке. Но через минуту снова посмотрела — украдкой. Он всё ещё стоял там. И всё ещё смотрел. Потом он исчез. Растворился в толпе, как тень. Она не понимала, почему это так задело её. Но с того дня начала замечать его чаще. На рынке. У мечети по пятницам. На набережной, когда она гуляла с подругами. Он никогда не подходил. Никогда не заговаривал. Просто появлялся — где-то в стороне, в толпе — и смотрел. Иногда она ловила его взгляд первой и тогда уже не отводила глаза — смотрела в ответ, с вызовом, с любопытством, с чем-то ещё, чему не могла дать имя. А потом — он пропал. Сначала она просто перестала его видеть. Неделя. Две. Месяц. Фадиме злилась на себя — за то, что ищет в толпе эти голубые глаза. За то, что каждый раз, когда кто-то высокий проходил мимо, сердце ёкало. Она убеждала себя: «Это враг. Это Фуртуна. Он мне никто.» Но внутри росло странное беспокойство. Как будто часть мира исчезла. Её воспоминания прервал скрип двери.  Вошёл Исо — уже переодетый в чистые спальные штаны и футболку. Волосы ещё влажные после душа, полотенце висело на шее. Он вытирал им пряди — небрежно, но привычно. – Вы ещё говорите, невестки Фуртуны? — спросил он, поднимая голову. Фадиме стояла у окна. Повернулась. – Она уже ушла, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал легко. Исо кивнул. Закрыл дверь. Подошёл ближе. – Ну что делаем? — спросил он, кивая на кровать. — Замка на двери нет. Сюда могут войти и увидеть, как мы спим раздельно. И тогда вся наша история о безумной любви канет в лету. Фадиме сглотнула. Реальность накрыла её — холодная, как дождь за окном. – Тогда… нам придётся делить эту кровать, — прошептала она, опуская глаза. — Этой ночью точно. А завтра я сама врежу замок в эту чёртову дверь. Исо кивнул — медленно. – Хорошо, жена моя. – Не смейся, Фуртунчик, — воскликнула она, оттолкнув его шутливо. — Если ты ещё раз будешь шутить по поводу нашей… черт… нашей личной жизни, то снова поздороваешься со стадом. Я предупреждаю. – Ну не на столько же, Фадиме, — сокрушённо ответил он, садясь на кровать. – Ильве подумала, что я беременна, и поэтому мы так быстро и втайне поженились, — шепотом крикнула она. — Так что держи язык за зубами, Фуртунчик. – Вот она удивится, когда через несколько месяцев живот так и не вырастет, — рассмеялся Исо. Но в глубине души он представил — на миг, ярко, как вспышка. Фадиме — с округлившимся животом, с улыбкой, с их ребёнком. Тёмные волосы, голубые глаза или наоборот — его светлые волосы и большие карие глаза.Её глаза.Маленькие ручки, которые будут тянуться к нему. Он моргнул — прогоняя видение. Слишком больно было хотеть того, чего может не быть. – Аллах, дай мне терпение, — пробормотала Фадиме и вышла в ванную — с вещами в руках. Она вернулась через двадцать минут. Волосы влажные, пахли шампунем с запахом трав. На ней была длинная футболка,немного выцветшая и больше ничего,от растерянности происходящим ,она забыла взять еще штаны ,но не стала переодеваться. Футболка была явно  велика — как платье. Она выглядела в ней такой маленькой, такой уязвимой. Исо уже лежал на кровати — на спине, руки за головой. Он смотрел в потолок, но когда она вошла — повернул голову. Взгляд скользнул по ней — медленно, от мокрых волос до босых ног. Внутри что-то сжалось — жарко, остро. – Ложись, — сказал он тихо. Фадиме подошла к кровати. Медленно. Сердце стучало так громко, что казалось — он слышит. Она легла — на спину, на самый край. Руки вдоль тела. Как будто в больничной палате под капельницей — боясь лишний раз пошевелиться. Тишина была оглушительной. Дождь стучал по окну. Камин потрескивал. Дыхание Исо — ровное, но чуть чаще обычного. Фадиме чувствовала тепло его тела — даже через расстояние в полметра. Оно обволакивало, манило, пугало. Исо повернул голову. Посмотрел на неё. – О чём ты говорила с Эсме? — спросил он тихо. – О том, что мы — сироты этой войны, — ответила она. — О том, что не должны платить за грехи старших. О том, что Элени имеет право знать правду. И что если Адиль узнает… всё рухнет. Исо смотрел на неё — не отрываясь. – Ты сказала ей, что знаешь? – Да. Он выдохнул — тяжело. – Фадиме… Девушка молчала несколько секунд. Потом повернулась на бок — лицом к нему. Приподнялась на локте. – Это не наш секрет, Исо, — перебила она тихо, но твёрдо. — Ни мой, ни твой, ни твоего брата. Всё, что происходит — последствия действий наших старших. Но это не мы должны решать их проблемы и платить по счетам. Мы были детьми, когда завязалась эта война. Помимо вековой ненависти, есть одержимость твоего дяди, импульсивность моего брата и боль Эсме. А ты, я, Оруч и Элени — сироты, брошенные дети, которых втянули в это. В чём вина Элени? Её продали через несколько минут после рождения. ,—шептала Фадиме ,—А я? Почему я должна была потерять всех и проживать детство в ожидании брата из тюрьмы, сидя посреди могил родителей? Твой брат должен был жениться на девушке, которая хотела убить Элени, чтобы защитить семью и этот проклятый секрет.,—воскликнула ,хоть и не громко,Кочари ,взмахнув рукой и указав на Исо пальцем,—  А ты? Почему ты, потерявший отца, должен был изо всех сил стараться привлечь внимание семьи, которая так погрязла в секретах и лжи? Почему мы должны проживать такое? Исо смотрел на неё — ошеломлённо. Потом тоже повернулся на бок. Приподнялся на локте — зеркально повторяя её позу. – Потому что мы — Кочари и Фуртуна, — прошептал он с усталой улыбкой. — Похоже, это наша судьба. Платить за грехи наших старших. Они смотрели друг на друга — близко, глаза в глаза. Тишина была наполнена дыханием, стуком дождя, треском камина. Тепло от его тела доходило до неё — даже без касания. Фадиме чувствовала, как её сердце бьётся чаще. Как кожа под футболкой становится горячей. Как его взгляд скользит по её губам — на миг, но достаточно, чтобы дыхание сбилось. – Тогда нам нужно это изменить, — тихо сказала она. — Судьбу. Я не согласна платить за то, чего не совершала. – А можно ли изменить предначертанное? — спросил он шёпотом. – Можно, — ответила она с маленькой, неуверенной улыбкой. — Потому что мы сами создаём своё будущее. А не кто-то другой. Ты должен был убить меня, чтобы выполнить задание дяди. Но вот — мы с тобой в одной кровати, с кольцами на безымянных пальцах, в доме моего брата. Думаю, это самое большое доказательство того, что мы сами создаём свою судьбу. Исо улыбнулся — медленно, тепло. – Брак на тебя сильно повлиял, — прошептал он. — Ты начала говорить очень правильные вещи, Фадиме Фуртуна. – Говорят же, муж и жена — из одной ткани, — ответила она со смешком. Они оба улыбнулись. И замолчали. Тишина обволакивала — мягко, как одеяло. Тепло от камина, запах липового чая, шум дождя. Они оба опустились на свои подушки ,не отворачиваясь ,продолжая смотреть в глаза .Но спустя время,глаза Фадиме медленно начали закрываться. Дыхание стало ровным. Исо смотрел на неё — долго. Видел, как ресницы дрожат, как губы чуть приоткрыты, как прядь волос упала на щёку. Он протянул руку — медленно, осторожно — желая убрать ,но не смог прикоснутся. Пальцы задержались возле её коже — тёплой, и очевидно,мягкой. Он чувствовал её дыхание на своей ладони. Сердце стучало так сильно, что казалось — она услышит. Он наклонился ближе — всего на несколько сантиметров. Вдохнул её запах — шампунь, кожа, дождь. Захотелось поцеловать — в висок, в щёку, в губы. Захотелось прижать к себе, почувствовать, как она отвечает. Захотелось, чтобы эта ночь стала их первой настоящей ночью — без лжи, без страха. Но он остановился. «Не сейчас, — подумал он. — Она устала. Она доверяет мне. Я не возьму больше, чем она готова дать.» Фадиме спала — тихо, ровно. Но даже во сне её рука лежала близко к его — почти касаясь. Он лёг на обратно.Прошептал «Спокойной ночи» ,закрыл глаза и под тихое дыхание Фадиме ,шум дождя и потрескивание камина — провалился в царство Морфея .