Выбираю тебя

Нила знает. Всегда знала. Она сидела на все том же подоконнике, поджав ноги, и рассеянно крутила в пальцах ленту от упаковки с едой. Она не ела, но чашка чая давно остыла рядом – просто как знак присутствия. Алин стоял к ней боком у стола, перебирая детали для клинков. Листер сидел, облокотившись на холодильник, читая отчет и периодически отмечая взглядом работу рук, что перебирали теперь арбалет. – Вы вообще в курсе, – внезапно сказала Нила, не глядя на них и не отрывая взгляд от вечерней улицы, забитой людьми, что спешили домой после рабочего дня, – что нормальные люди так не молчат? Листер перевернул страницу. – Мы не молчим. Мы существуем. – Опровергает он. – Угрюмо, – уточнила она. – И синхронно. Алин усмехнулся: – Мы просто устали. Возможно, это могло сойти за достойную причину. Но не тогда, когда они уже как сутки вернулись с выезда, на котором были всего два дня. С учетом того, что с самого приезда Алин не покидал их квартиру. – Нет, – Нила повернула голову и прямо посмотрела на самого близкого друга. – Вы комфортно устали. Это другое. Она спрыгнула с подоконника и подошла ближе, оглядывая их по очереди. – Ты, – ткнула пальцем в Алина, – приходишь сюда чаще, чем раньше.   – Я навещаю тебя. – Попытался молодой человек. – Ага. А ты, – теперь настал черед Листера, – перестал делать вид, что он тебя раздражает. Листер даже не поднял глаз от бумаг с очередными доработками компонентов сыворотки. – Я никогда не делал вид. – Пап, – Нила раздраженно закатила глаза, – ты гений. Но не в этом. Алин рассмеялся тихо. – Она всегда была такой? – С легкой насмешкой обратился он к отцу девушки. – С шести лет, – сухо ответил Листер. – С тех пор как поняла, что люди врут чаще, чем сами думают. Нила скрестила руки. – Я просто хочу уточнить. Вы прикрываете друг другу спины, смотрите друг на друга дольше, чем на карту боя, и, – она сделала паузу, чтобы перевести дух, – если один задерживается, второй начинает ходить по квартире, словно хищник в клетке. Пауза. – И вы все еще «не вместе»? – невинно добивает она. Алин посмотрел на Листера. Листер – на Алина. – Мы… – начал Алин. – …разбираемся, – закончил Листер. – Отлично. – Фыркнула девушка. – Тогда просто скажу: мне нравится версия мира, где вы оба здесь. И живы. Она шагнула ближе к Алину и обняла его – крепко и надежно, словно не хотела его больше отпускать от себя. – Не пропадай больше. – Прозвучало на уровне груди парня. Алин обнял в ответ, осторожно. – Приложу все силы. Листер смотрел на них молча. Потом сарказм все же пробрался в его голос:  – Если ты закончила анализировать нашу личную жизнь – ужин на плите.   – О, я закончила давно, – парировала Нила. – Просто вы догоняете медленно. Она ушла в гостиную, оставив за собой тишину. Алин тихо сказал: – Я всегда знал, что она умнее, чем кажется. – Она умнее, чем оказались мы, – ответил Листер, переглядываясь с парнем, который легко засмеялся, выражая свое согласие. И в этом было что-то правильное. Как и в том, что они все еще были здесь. Вместе. Никуда не собирались уходить, в панике обдумывая пути отступления, и даже наметили новые этапы в своем будущем.

***

Неделю спустя

Когда Нила, экспрессивно жестикулируя руками, выходит из комнаты, причитая, что они «ведут себя как старые супруги», Алин, пытаясь вложить в куртку клинки перед совместным заданием, невинно интересуется у напарника:   – Мы правда так выглядим? – Нет. – Сухо отвечает Листер. – Старые супруги не спорят, кто пойдет первым в темный коридор на вызове. – Значит, у нас все еще впереди. – С искрами в глазах ухмыляется Алин. – К сожалению, – вздыхает Листер, но все равно улыбается.

***

Листер наблюдал, как Алин расставляет чайные чашки на столике. Каждое движение – точное, уверенное, но легкое, потому что привычное. Он напомнил ему того юного охотника, которого он когда-то учил: зеленые глаза твердо смотрели вокруг, непоколебимые принципы все так же сопровождали парня, а умение влипать в неприятности отточилось с годами и даже перешло в разряд легкой импровизации. Умилительно? Нет. Горячо. Воспоминания всплывали осторожно: его недовольство Феркой, первые попытки защитить и образумить самого Листера; первая охота на полнокровного вампира, когда отец Алина едва не отрекся от сына после безрассудного шага; тот момент, когда они наконец выследили и убили старого вампира, манипулировавшего охотниками. И тогда, в академии, Листер впервые почувствовал, что этот юноша – не просто ученик, а кто-то, кто способен стать опорой тогда, когда все остальное рушится. Он глубоко вдохнул и посмотрел на Алина сейчас – взрослого, самостоятельного. Прошло почти четыре с половиной года после выпуска, и все равно внутри Листера что-то дрогнуло: тот юноша, который был «учеником», теперь стоял перед ним на равных. А уважение, привязанность и притяжение – не просто остались, а прогрессировали во что-то другое, более сильное и интенсивное, с каждым новым прожитым днем. – Ты все еще готов ввязываться в неприятности, – заметил он тихо, почти шутя, но голос дрогнул. Алин слегка улыбнулся: – С тобой? Всегда. – Зеленые глаза в задумчивости стрельнули в него. – Ты все еще проверяешь, кто из нас разумнее? Листер кивнул, не отворачиваясь, уголки губ чуть насмешливо дрогнули. – Иногда это полезно. Алин тоже думал о прошлом. Не об академии, не о драках и не о первых уроках выживания. А о том, что значит быть наследником. О том, как отец отреагировал на его действия после первой охоты на полнокровника, на то, что ему пришлось защищать не только себя, но и честь рода, а также Листера. Быть разумным. Он вспомнил, как доверял только своему наставнику, и как именно это доверие в итоге помогло уничтожить старого вампира, который превращал охотников в добычу. Тогда Алин впервые осознал, что Листер и он важны друг другу, независимо от рангов, титулов и интриг. И сейчас это осознание было таким же острым, как тогда: он выбрал оставаться рядом, хотя путь охотника и тем более наследника непрост. Но отец не может полностью вмешиваться – Алин единственный наследник рода-основоположника, его выбор продолжать практику с каждым годом повышает статус и влияние его семьи среди других родов, что делает его независимым от обязанностей главы, к которым рано или поздно придется приступить, но так же он становился независимым от своего отца. Он поднял взгляд на Листера, и в глазах обоих стояло молчаливое согласие: прошлое не просто не ушло, оно поддерживает их обоюдный выбор быть рядом здесь и сейчас. Возможно, следующим наследником Фунаров станет сын Ивоны и Галена, – подумал Алин. Лазарески будут недовольны, но кто их спросит. После ужина они переместились к окну гостиной, решая скрасить вечер легкими разговорами и удовольствием от вида на улице. Постепенно они затихли, погружаясь в комфортную тишину. Плечо Алина упиралось в грудную клетку мужчины, их дыхание почти синхронно замедлилось, а сердца ускорились. Листер сделал шаг ближе, разворачивая сидящего на подоконнике Алина к себе лицом. Парень не отстранился. Наоборот, он раздвинул колени, позволяя мужчине ближе расположиться к себе. В груди свернулся теплый комок, очень похожий на удовольствие и предвкушение. И тогда произошло то, чего они ждали с того самого первого вечера – горячий поцелуй, плотный и напряженный. Алин разжал зубы, подчиняясь рукам на шее, которые запрокинули его голову вверх, повышая градус напряжения вокруг них. Этот поцелуй не был таким осторожным как первый. Этот поцелуй пытался передать другому все то, что накапливалось годами – слишком интенсивный и слишком искренний. По спине побежали мурашки, руки легли на талию мужчины, пытаясь заземлить хозяина. Дыхание кончилось, поцелуй остановился, но они не отстранились друг от друга. У Алина перехватило дыхание от этого щемящего чувства близости и желания срочно продолжить. – Мы… – начал Алин хрипло, но Листер улыбнулся, отстраняясь лишь чуть-чуть, чтобы дыхание успокоилось. – Мы здесь. – Тон Листера был не лучше. – Вместе. Теперь точно. Давай двигаться дальше вместе. Мы со всем разберемся. Остальное… пусть подождет. Мы и до него доберемся. Алин согласно кивнул. В его улыбке было что-то теплое и немного ранимое. Но самым главным было понимание: медленно, осторожно, но они выбирают будущее в компании друг друга. Прошлое – академия, все их заварушки и совместные вечера, вечные обязанности перед другими и вообще все пережитое, – все это остается с ними, но больше как опора и напоминание, кого и почему они выбрали и продолжают выбирать. И в этом молчаливом согласии, принесшем спокойствие и уверенность в их души, они остались рядом, позволяя теплу, желанию и доверию расти и стремясь сохранить все эти ощущения как можно дольше.

***

Когда Алин возвращается с задания с глубокой царапиной от уха до подбородка, Листер хмурится. Он понимает, что охотник был под сывороткой во время всего произошедшего и что под сывороткой рана не затянулась. А значит, в реальности ему просто разорвали лицо и раздробили кость. – Не начинай. – Отмахивается Алин. – Мы оба видели хуже.  – Да, – отвечает Листер, стараясь выбросить из головы воображаемые картинки и сохранить спокойствие. В очередной раз с этим невозможным придурком. – И каждый раз ты говоришь то же самое. – Ревнуешь к вампирам? – Алин пытается пошутить и развеять эти накатывающие волны беспокойства от старшего. – Нет. Завидую. – Листер с сарказмом закатывает глаза. – Им ты хотя бы не перечишь, когда они уговаривают тебя поделиться кусочком от себя. Вечером жду на тренировку в центре. Будем улучшать твою защиту. Видно, даже берсерку это не помешает. Да, Листер был прав. На выезде Алин оказался в окружении трех новообращенных на подземном этаже в отдалении от своей группы. Поэтому он спокойно перешел на режим берсерка в фокусе, из которого его все пять лет учил выходить Листер. Возможно, пора бы возобновить занятия с более опытным охотником. Тренировочный зал центра был пуст – редкая роскошь. Каменные стены хранили эхо шагов и звон звучавшего здесь металла. – Ты снова открываешься слева, – сказал Листер, когда они перешли к реальному бою после разминки и Алин ушел в перекат, выпрямляясь слишком резко. – Потому что ты не чувствуешь их колебания, – отрезал Алин, крутанув клинки. – Вампир бы уже был у тебя за спиной. – Вампир был бы мертв, потому что я не полагаюсь на импульсы. Следи за противником! – Это не импульс. Это инстинкт. Они сошлись снова – быстрее, жестче. Удары были точными, но в них уже скользило раздражение, как песок в механизме. – Ты начинаешь злиться, – заметил Листер спокойным тоном, но тяжело дыша. – Не говори мне, что я начинаю, – огрызнулся Алин и пошел в атаку без паузы. Листер не стал отвечать ударом. Он шагнул ближе, перехватил запястье, провернул корпус – и в следующее мгновение Алин оказался прижат к мату, клинки выбиты, дыхание сбилось. – Листер, – процедил он, – если это еще одна лекция…  – Тихо, – сказал Листер и наклонился ниже. Поцелуй был внезапным – горячим, уверенным и не оставляющим места для злости. Алин дернулся раз, второй… и замер. Напряжение в теле не исчезло, а сменило форму, словно кто-то резко переключил рычаг. – Ты… – выдохнул он между поцелуями, – используешь запрещенные приемы. – Я использую рабочие, – пробормотал Листер, касаясь губами уголка его рта. – Дыши. Алин фыркнул, но уже без злости. – Отлично. Теперь я возбужден и обездвижен. Великолепный педагогический метод, инструктор. – Признанный гений, – не удержался Листер. Все эти резкие движения и толчки во время боя странным образом влияли на него сегодня. Заниматься внезапно перехотелось. – Отпусти, гений. – Насмешливо, но уже тепло проговорил Алин. – Это все еще зал. Мужчина ослабил хватку, но не сразу. Алин сел, провел рукой по лицу и усмехнулся: – Если кто-то войдет, я скажу, что это твоя новая техника подавления агрессии. – С обязательным элементом поцелуев? – С сомнением наклонил голову Листер, следя за бисеринкой пота, бегущей по виску парня. – Ты сам начал. Они посмотрели друг на друга – долго, слишком откровенно для места, где обычно лились кровь и пот. – Перерыв, – наконец сказал Листер.  – Согласен, – кивнул Алин. – А то у тебя снова возникнут гениальные идеи. – Их генерация никогда не заканчивается, дорогой. – Махнул рукой Листер. Они разошлись к противоположным стенам, все еще усмехаясь – спокойные, собранные, снова готовые показать, на что способны.