чудо

Хван Хёнджин, крепкий офисный работяга тридцати лет от роду, пришёл к выводу, что любовь — это такая же утопия, как бесплатный кофе в буфете или дедлайн, который действительно соблюдают. Его сердечная биография напоминала кладбище несбывшихся надежд: то его предавали с лучшим другом (классика!), то безвозвратно разлюбляли, пожимая плечами и говоря что-то про «просто чувства ушли». Хёнджин не был уродиной — зеркало показывало вполне симпатичного парня, — но его романтизм и упрямое желание строить отношения на доверии, казалось, отпугивали Вселенную, как крест — вампира. — Вот я вроде бы и такой же красивый, но на меня не прыгают как на тебя, — хмуро бухтел он, запивая чипсы прямым из банки пивом и пялясь в очередную слащавую дораму, где всё всегда заканчивалось свадьбой. Внутренний монолог был полон сарказма: Отлично. Опять она выбрала богатого психа, а не милого соседа-бариста. Реализм на высоте. Может, мне тоже стать психом? Или богатым? Хотя нет, проще выключить это и уснуть навсегда. Его спасали только друзья — шумные, навязчивые и бесконечно родные. — Может, в клуб? Расслабимся, выпьем, поболтаем! — сиял Джисон, уже потирая руки в предвкушении. — Я пас, — тут же буркнул Хёнджин, мысленно представляя себе гвалт, липкий пол и тщетные попытки перекричать музыку. Трахать никого не хочу, пить тоже. Идеальный гость. Меня надо просто заспиртовать и поставить в музей под названием «Вымерший вид романтика». Но против хора друзей, которые ныли, умоляли и смотрели преданными щенячьими глазами, он был бессилен. Они были его единственной семьёй, и сказать им «нет» окончательно — значило окончательно запереться в своей раковине. Так и текло время — через унылую осень в холодную, предновогоднюю зиму. Город лихорадочно скупал всё подряд, а Хёнджин с тоской смотрел на пустеющие полки, размышляя, какой подарок не кричал бы «я тебя не знаю, но ты мне дорог». Деньги были туго, а желание порадовать друзей — огромно. Это было его личное противоречие: циничный снаружи, внутри он всё ещё ждал чуда. — Ну чё, с кем Новый год будешь справлять? — спросил как-то Бан Чан, развалившись на его диване. — Дома. Один. С кем же ещё? — Хёнджин пожал плечами с видом мученика. Идеальный план: тарелка салата, старый фильм, тишина и осознание полнейшего экзистенциального провала к полуночи. Красота. — Погнали с нами! У меня все наши! — Да нафиг… — Мне пофиг, — перебил Бан Чан с хитрой ухмылкой. — Я зайду за тобой. Ближе ко времени. — Бля… Ладно, — сдался Хёнджин, уже мысленно проклиная свою неспособность к здоровому эгоизму. И вот настал тот самый вечер. Хёнджин шёл с работы, глаза болели от экрана и от назойливых гирлянд, мигающих на каждом шагу. Он чувствовал себя выжатым лимоном после трёх адских недель проектов, которые почему-то всегда сваливались именно на него. Единственное желание — добрести до кровати и отключиться. Мысли его текли медленно и уныло: «Богатый внутренний мир. Глубокий. Спрятанный под тремя слоями усталости и одним — нестиранной футболки. Секс-символ, блять». И тут — бац! В затылок ему прилетел снежок, холодной колкой лавиной спустившись за воротник пальто. — Простите, я случайно! — крикнул чей-то голос, и Хёнджин лишь мельком увидел белую шевелюру и убегающую фигурку в сторону пацанов, игравших в снегу. — Спасибо, конечно, — проворчал он, пытаясь отряхнуть мокрую шерсть. — Теперь я как промокший кот. Идеально. Дома он рухнул на кровать и провалился в сон, такой же тяжёлый и беспробудный, как его мысли об одиночестве. Его прервал настойчивый звонок в дверь. — Кого там притащило? Я спать хочу, отъебитесь от меняя! — заныл он, всё же поплёлся открывать, чтобы «посмотреть этому негодяю в лицо». На пороге стоял Бан Чан в дурацкой шапке Санты с помпоном, сияя, как новогодняя ёлка. — Ну что, мой юный эльф, готов к празднику? — Мне кажется, вы ошиблись квартирой, — Хёнджин попытался захлопнуть дверь, но друг ловко подставил ногу. *«Предатель. Лучший друг и по совместительству — самое большое наказание в моей жизни».* Бан Чан ворвался в квартиру, принявшись командовать парадом: «Это надень!», «Это возьми!», «Боже, у тебя есть хоть одна вещь без пятен?». Хёнджин покорно одевался, чувствуя себя безвольной куклой. «Ладно. Потерплю пару часов, выпью шампанского, пораньше сбегу. Стратегия проста, как два рубля». Наконец, нагруженные пакетами с подарками, они вышли на морозную улицу. Воздух звенел от мороза и предпраздничного ожидания. — Вот что ты хочешь себе на Новый год, Хёнджин? — спросил Бан Чан, останавливаясь закурить. Хёнджин вздохнул, и его циничная скорлупа на миг дала трещину. Он поднял руки к звёздному небу, будто ловя снежинки, и сказал с наигранной, но оттого ещё более трогательной пафосностью: — Хочу лишь чуда. Которое упадёт мне прямо на руки. И это будет… любовь всей моей жизни. Внутри же ехидничал: *«Ну да, сейчас. С неба. Прямо сейчас упадёт принц на белом…»* Мысль оборвал отчаянный крик, звук падения горшков с цветами и — БАМ! На Хёнджина, словно послушное его недавнему заказу, свалилось что-то тёплое, пушистое и совершенно ошеломлённое. — Нихуя себе! — флегматично констатировал Бан Чан, давясь от смеха. — Вот и чудо! Повезло тебе, Хёнджин, говорил же — загадывай желания! — Блять, больно… — простонал Хёнджин, пытаясь вынырнуть из-под груды коленей и локтей. Он смог поднять голову и увидел того самого парня с белыми волосами, того самого, что запустил в него снежком. Тот смотрел на него огромными, полными ужаса и неловкости глазами цвета тёплого какао. — Правда, простите! Я очень неуклюжий! — залепетал парень, пытаясь встать и в процессе снова наступив Хёнджину на полу пальто. Внутри Хёнджина что-то щёлкнуло. Боль отступила, уступив место абсолютно идиотской, неконтролируемой мысли: «А ведь… похоже на ангела. Немного помятого, пахнущего снегом и паникой, но… ангела». Он поднялся, отряхнулся и посмотрел на парня с самой обаятельной улыбкой, на какую только был способен после падения с двухметровой высоты. — Может, и вправду чудо, — сказал он, и в голосе его зазвучала неподдельная, почти детская надежда. — Как тебя зовут, мой подарок? Парень покраснел так, что его веснушки почти слились в одно розовое пятно. — Ли… Ли Феликс. А вас? — Хван Хёнджин. — Приятно познакомиться! — выпалили они хором и застыли, глядя друг на друга. А Бан Чан, стоя в стороне, лишь умилённо качал головой, выпуская дымок в морозный воздух. Он видел, как напряжение с лица друга сменилось лёгким, почти невероятным изумлением, а потом — той самой первой искоркой, которую он не видел у него годами. Ну что ж, — думал Бан Чан, туша окурок. — Похоже, твоё солнышко всё-таки упало. Прямо тебе на голову. И, кажется, это самое смешное и милое, что могло случиться. И под залпы далёких, ещё пробных хлопков, Хёнджин понимал лишь одно: его Новый год начался не в полночь, а прямо сейчас. И, возможно, это падение было самым удачным в его жизни.