Третий вариант

Им не удалось добежать до крыши. Забежав в кабинет музыки, все ребята сели и застонали от горя, впав в небольшое отчаяние. Ребята что-то без умолку говорили, сетовали на ситуацию и прочее, но Сухёку было не до этого. Он немного отсел в сторону и размышлял не о зомби, спасателях, мире и прочем — он размышлял о себе. В голове он прокручивался тот момент, когда Ончо смущенно сунула ему свою нашивку, признаваясь в сокровенных чувствах. Сухёк тогда впал в смятение, почти ответил взаимностью — язык вот-вот бы повернулся, но Чонсан их нагло прервал, начиная громко расспрашивать Ончо о ее ране. Та тогда чему-то взбесилась и быстро ушла. Сухёк так и не успел обдумать это — ну, где-то среди драки с зомби об отношениях было думать неудобно. Но сейчас он обдумал. И пришел к выводу — нет, Ончо ему ни капельки не нравилась. Он вспоминал, как обнял ее в студии, как чувствовал тепло ее тела на кончиках пальцев, но нежного трепета в груди от этого не возникало. Он переживал за нее, да, но только как за подругу. Сухёк бросил на нее, сидящую в кругу ребят, печальный взгляд, обращая его в немое извинение.  Он вздохнул, опустил голову, и в поле зрения попала другая девочка. Намра. Он думал, что она ему нравится… до зомби-апокалипсиса. Сейчас, сидя с ней у этого окна, — потому что кое-кто подозревает, что она стала зомби, — ему почему-то совершенно все равно. Сухёк так долго думал, что влюблен в замкнутую отличницу, что, кажется, эти чувства себя изжили. Он сидит рядом с ней в тишине, готовый защищать ее, но тоже… как подругу. Он дорожит обеими девушками, но почему-то не любит ни одну из них. Он пытался представить как целует Ончо, чтобы проверить себя на чувства, но никакой реакции его тела не последовало. Сейчас так же… он посмотрел на руки Намры, представил, как бы коснулся, взял ее за руку, поцеловал в губы, но… ничего. Намра красавица, да и Ончо не отстает, но Сухёк, кажется, уже выбрал. Делать ребятам было нечего. Все единогласно решили, что переночуют разок в кабинете музыки, а потом снова попытаются взобраться на крышу. Все разбрелись по местам. Намру подозревать перестали, так что позволили ей прилечь неподалеку. Сухёк проследил за тем, чтобы всем было удобно и хватало места, а потом сам стал присматривать себе временной ночлег. И нашел его. Когда он присел рядом, второй человек окинул его взглядом и толкнул в плечо. — Не смей обнимать меня во сне. — пошутил он. Оба парня посмеялись, и Сухёк шутливо накинулся на Чонсана, закольцовывая его в своих руках. — А вот и буду! — громким шепотом, совсем по-ребячески прошипел Сухёк. Друзья посмеивались, пока Чонсан внезапно не посерьезнел и не оттолкнул его. Оглянувшись по сторонам, он шепотом спросил: — Эй, Сухёк, так что насчет Ончо? Она просила меня узнать, сказала, что ты никак не отреагировал. Сухёк вздохнул и посмотрел на устраивающуюся поудобнее Ончо. — Она ничего. — честно ответил он. — То есть, она тебе нравится??? — воодушевился Чонсан.  — Да подожди ты, придурок, — толкнул его в плечо Сухёк. — Говорю, она ничего, но… не нравится мне. Она мне не подходит. Знаешь, не было вот этого трепета влюбленности, когда я ее обнял.  Чонсан сделал глупое выражение лица.  — Как это ты считаешь, что она ничего, но при этом тебе она не нравится? — Ну, в тот момент, когда она мне призналась, я почему-то захотел согласиться, но ты нас прервал. И потом я передумал. — Ну, раз хотел, значит нравится? — Нет, не нравится. — Я ничего не понял! — вспылил Чонсан, перейдя на громкий шепот. Сухёк осадил его, шикнув. Все-таки Ончо прямо в этой комнате. — Я сам не знаю, кто мне нравится. Когда Ончо признавалась, я тогда думал, что мне нравится Намра. — Ого, Намра, — удивился Чонсан, переходя на еще более тихий голос. — Да, она красотка. Ну, раз тебе нравится Намра, то признайся ей. Я-то видел, как она смотрела, когда ты обнял Ончо. Она по-любому тоже запала на тебя.  Сухёк выдержал секундную паузу, а потом все же отвесил Чонсану слабую оплеуху. — Ты меня вообще слушаешь? Говорю, я думал, что она мне нравится. Думал! Сейчас я не знаю. Мне как будто обе разонравились.  — Не ожидал от тебя, что ты такой легкомысленный идиот. Девушек как перчатки меняешь! — обвинил его Чонсан. Сухёк возмущенно поднялся. — Замолчи! Я же никому из них ничего не обещал.  — Но все равно нравишься-то ты обеим. Хочешь, не хочешь — а выбрать придется. Я тебе совет дам, как друг Ончо. Выбирай ее. Это она только с виду такая стерва, на деле-то… — монолог Чонсана прервал друг, пихнувший его в щеку. — Да не хочу я выбирать из них, отвали. — Чего? Хочешь сразу обеих??? — подпрыгнул от удивления Чонсан. — Ты совсем идиот? Я говорю — не хочу ни ту, ни другую.  Повисло небольшое молчание. Даже зомби за дверьми как будто перестали рычать. Чонсан не уследил за своим языком и быстренько выпалил: — А кого хочешь? — и загорелся, как будто спросил что-то запрещенное. Под ними лежала какая-то плотная ткань, на которой они должны были спать, и Чонсан непроизвольно сжал ее в кулак. Сухёк почему-то долго молчал, потом повернулся и с нервной улыбкой сказал, что не станет рассказывать. Вдруг кто-то еще не спит и их подслушивает.  — Тогда давай зайдем на склад, поделишься секретом с лучшим другом. Это кто-то из этой комнаты, да? — Чонсан даже показательно поднялся на ноги, оформляя приглашение в темную подсобку.  У обоих в горле пересохло. У Чонсана от страха, что Сухёк в очередной раз скажет, что он идиот, и никакой он ему не лучший друг после того, что они слегка подрались из-за Намры, а у Сухёка от того, что адреналин подскочил от полученной возможности побыть с Чонсаном наедине в этом дебильном складе. И он, как рациональный и умный человек, должен был отказаться, но сердечный ритм перебил все умные мысли, посылая телу импульс взять Чонсана за протянутую руку и зайти в эту треклятую подсобку. Там было темно, и, как оказалось, полно еды — и чего они раньше сюда не зашли, придурки. Но пища отошла на второй план, когда Чонсан с приятной улыбкой спросил: — Ну, и кто же она? У Сухёка забилось сердце. Нахер Ончо и Намру! Как он вообще мог думать, что они ему нравятся? Они, конечно, красотки, но Чонсан красивее.  Разум кричал «остановись!». Но было уже поздно. Сердце слепо — и в этом его прелесть. — Ты. Это ты, Ли Чонсан. Ты мне нравишься.  Реакция оказалась неожиданной. — Как смешно! Я серьезно, мне очень интересно. Кто она? Сухёк вздохнул и замотал головой. Ну полный придурок! — Я не шучу. — В смысле? — улыбка спала с лица напротив. Сухёк немного испугался, но продолжил стоять на своем — как никак, признаться кому-то в чувствах не должно быть страшнее драки с кровожадными зомби. А с зомби он уже, очевидно, дрался. — Не шучу, Чонсан. Правда. Я думал, что мне нравится Намра, но когда представлял, как целую ее, я ничего не испытал. Но когда представил, как целую тебя, то испытал… всё.  У Чонсана сильно забилось сердце. От слов «представил, как целую тебя» его немного… повело. Он, вроде, никогда не думал о Сухёке таким образом, но почему-то так сильно захотел, чтобы тот его сейчас здесь поцеловал. Он слегка перевел дыхание. — Ну… тогда поцелуй, проверь, что почувствуешь. — глаза Сухёка расширились. Он открыл рот и непроизвольно подошел ближе на шаг. Чонсан не испугался. — Правда можно? — Можно.  Сухёк нежно положил руку ему на талию, подтолкнул к стене за спиной и поцеловал. Внезапно вселенная сузилась до этой подсобки, животы подпрыгнули, зомби-апокалипсис перестал существовать. Их губы зашевелились, Чонсан положил теплые руки на чужую шею и приоткрыл рот, подстраиваясь под темп Сухёка. Они целовались недолго, но чувственно и медленно, пробуя новые ощущения. — Ну как? — с небольшим придыханием спросил Чонсан, не убирая рук с чужой шеи. — Нравлюсь все-таки? — Нравишься. — не сомневаясь ответил Сухёк. — Можно, пожалуйста, тебя еще раз поцеловать?  Они оба улыбнулись, когда Чонсан кивнул и сильнее обнял его за шею, притягивая к себе. Наён, сидящая за этим проклятым стеллажом, клялась Богу, что лучше бы ее сожрали зомби, чем она лицезрела вот это!!!